Творец всегда искренне хочет нам помочь, образумить. Однако не все в это верят, а напрасно. Иногда Он не просто даёт знаки, а орёт в ухо. Но, увы, особо непонятливые всё равно не слышат.

Лев Важнов, финансовый директор одной известной газеты, был человеком, про которого можно сказать «зимой снега не выпросишь». Он был чрезвычайно рачительным – расставание с деньгами приносило ему физическую боль. Сотрудникам издательского дома, которые приходили к нему за наличностью или командировочными, он отвечал словами небезызвестного олигарха Бориса Березовского: «Деньги были, деньги будут, сейчас денег нет». Конечно, потом (например, на следующий день, а лучше к концу недели) Лев, смирившись, деньги выдавал, но получить их сразу было практически невозможно. Все знали об этом.

Возвращаясь из отпуска, на вопрос: «Как отдохнул?» – он неизменно отвечал, что отдохнул очень плохо – всё было дорого! И всем даже становилось его жалко.

Как-то раз, во время общего корпоративного застолья, Важнов поделился историей из собственного детства.

В десять лет он поехал в пионерский лагерь. В прямом смысле – сам поехал. Хотя церемония отправки детей в ту пору была стандартной и массовой. Дети – участники смены собирались под предводительством взрослых у главного входа предприятия, которое их в этот самый лагерь и направляло. Но маленький Лев, заигравшись с ребятами во дворе, на эту процедуру сбора опоздал.

Поэтому на семейном совете было принято «соломоново» решение: спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

То есть, применительно к нашей ситуации, Льву предлагалось самому добраться до лагеря на рейсовом утреннем автобусе. Деньги на билет были выделены. Дорога была знакомой: Лев отдыхал в этом лагере как минимум пять раз. С вечера были приготовлены профессионально отглаженные заботливыми мамиными руками пионерский галстук, шорты и белая рубашка с короткими рукавами. Чемодан был собран заранее.

На вокзале в старенький, видавший виды автобус загрузилось много всякого народу: бабы с малолетними детьми и огромными сумками, отправляющиеся на лето на дачу, два прокуренных слесаря, дед в неожиданно приличном пиджаке, очках и галифе, заправленных в кирзовые сапоги, группа молоденьких студенток и парень с маленькой визгливой собачонкой. Льву очень повезло: ему досталось место в самом первом ряду. По соседству с ним присел очкастый дед в пиджаке и галифе.

Вскоре асфальтовая дорога закончилась. Автобус свернул на «полевую трассу» и запрыгал на кочках. Из-под колёс вверх устремился целый столб пыли. Жара стояла плюс двадцать восемь. Вдруг сзади послышалось бибиканье. К автобусу быстро приближалась легковая машина. Пазик попытался уступить дорогу, сдвинувшись на обочину. Но это получилось не сразу, так как, во-первых, дорога была очень узкой, во-вторых, обочины просто не было! Белая «Волга» истошно сигналила всё это время, хотя совершенно непонятно, куда мог опаздывать её водитель, находясь в чистом поле. Наконец автобус умудрился прижаться к несуществующей обочине так, чтобы нетерпеливая легковушка смогла протиснуться и его обогнать. Взметнув пыль до неба и показав кулак (вместо благодарности водителю пазика), грузин на «Волге» начал стремительно удаляться.

Вдруг, подпрыгнув на повороте, «Волга» шмякнулась о дорогу так, что всем показалось: сейчас машина рассыплется на части. При этом автомобиль даже не притормозил. Из-за пыли практически ничего не было видно. Но Лев, сидящий впереди, заметил, что из неожиданно открывшегося багажника удаляющейся легковушки вылетело эмалированное ведро и запрыгало по ухабистой дороге. Прошла пара секунд, и ведро с грохотом впечаталось в переднюю панель автобуса (слава богу, не в лобовое стекло!). Скорости ведра и пазика были немаленькими. Их встреча была оглушительной, как пушечный выстрел. Все пассажиры автобуса, галдевшие на протяжении поездки, дружно замолчали, вжавшись в сиденья.

И тут, как в американском триллере, изумлённым взорам людей открылась следующая картина: вокруг автобуса в пыли кружились рубли, трёшки, пятёрки и червонцы.

Деньги, как осенние листья, сорванные налетевшим ветром, выписывая кульбиты в воздухе, медленно опускались на зеленеющую пашню, пыльную просёлочную дорогу и узкую пешеходную межу. Народ следил за их танцем, боясь моргать. Первым пришёл в себя водитель автобуса. Он распахнул свою дверь, предусмотрительно заперев двери салона. Водитель начал ловко ловить купюры, собирать и складывать в быстро отвисшие карманы сальных спортивных штанов и под рубаху.

Видимо, деньги чудесным образом находились в эмалированном ведре, которое врезалось в старенький рейсовый автобус. Может, их владелец удачно продал скороспелые фрукты или овощи на рынке и спешил поскорее оказаться дома? Кто знает? Ведь «Волга» так и не вернулась.

Очнувшись от оцепенения, пассажиры, запертые внутри автобуса, начали колотить в окна и двери. «Открой, сука!» было самым вежливым обращением к единолично и прилюдно обогащающемуся краснолицему от натуги водителю. Он понял, что ещё немного, и народ разобьёт окна и будет его бить, возможно, даже сильно.

В те времена все были воспитаны в духе коллективизма. Поэтому водитель, устыдившись своего первоначального порыва, вернулся и распахнул двери автобуса всем страждущим лёгкой наживы пассажирам! Что тут началось! Люди высыпали наружу, стали носиться наперегонки и собирать в пыли уже успевшие опуститься на землю денежные купюры. Бабы с огромными грудями, позабыв про своих чад, ползали на четвереньках, не обращая внимания на то, что подолы их платьев от ветра задрались, демонстрируя открывшиеся смущённому взору Льва голубые панталоны. Студентки визжали от радости вместе с получившей свободу собачонкой, которая носилась вокруг автобуса, добавляя пыли и динамизма в эту и без того не статичную картину. Слесари, вытряхнув из своих чемоданчиков разводные ключи и отвертки, с радостью набивали их с неба свалившейся добычей. В общем, суета стояла нешуточная.

В автобусе остались только двое: Лев и его сосед-старик. Лев был пионером. Он ехал в лагерь. Конечно, ему тоже хотелось выбежать из автобуса и прихватить с собой пару-тройку купюр. Но он справедливо понимал, что в пионерском лагере его обязательно спросят, откуда у него такие большие деньги. Рассказать правду? Никто не поверит.

А может, всё-таки выйти, ну хоть одну бумажку взять? Это же такой случай, раз в жизни может произойти!

Лев с отчаянием наблюдал, как вожделенных бумажек на поле становится всё меньше, как пухнут от них чужие карманы, и ненавидел себя за свою нерешительность. Но больше всего он ненавидел деда, который смотрел на всё происходящее с полным равнодушием.

«Во дурак! – про себя возмущался Лев. – Он-то почему сидит? Ну полный идиот!»

Пока Лев размышлял над превратностью своей несчастной судьбы, дед всё же поднялся с сиденья. Не спеша вышел, подобрал купюру, сдул с неё пыль и протянул какой-то тётке, которая ползала рядом. Тётка удивилась, припрятала бумажку и поползла дальше. Так дед выходил несколько раз, брал одну купюру, разглядывал, потом отдавал первому попавшемуся под руку «собирателю» и возвращался, приговаривая: «Много. Напьюсь ведь». И всё время сокрушался: «Эх! Слишком много!» Потом он всё-таки решился – взял трёшку и уселся на своё место.

Постепенно начали возвращаться и другие пассажиры счастливого рейса. Они были в очень приподнятом настроении. Денежные купюры были собраны до последней бумажки. Водитель деловито поинтересовался, все ли на месте? И никто ли ничего не забыл? Автобус продолжил движение. Потный, пыльный и раскрасневшийся народ подсчитывал мятые деньги.

Кому-то повезло больше, кому-то меньше. Но повезло всем.

Однако довольно скоро общее веселье почему-то сменилось угрюмым молчанием. Лица помрачнели, и лишь сосед дед довольно улыбался.

Лев не мог понять, почему все разом притихли и явно неодобрительно начали поглядывать друг на друга, пока длинный усатый парень вдруг с досадой не произнёс: «Эх, на мотоцикл всё равно не хватит!» – «Да молчал бы! – возмутилась его соседка. – Я же видела, сколько ты нагрёб! Носился по полю как конь! Больше всех нахапал!» – «Во-во, – подхватила толстая тётка, – нам-то за дитями надо было смотреть, мы вообще толком ничего не собрали, а ему на мотоцикл не хватит!»

Тут хозяин собачонки, обратившись к деду, спросил: «Отец, почему ты взял только одну трёшку? Ведь можно ж было старухе побольше набрать! Раз уж такая везуха привалила!» Старик ответил, что больше ему просто не нужно. Жена его давно умерла, а посему ей ничего уже не надо. А он хоть человек и работящий, но слаб до выпивки. И если бы взял десятку, то мог бы нажраться до белой горячки. И пяти рублей тоже для этого многовато. А на трёшку с соседями много не выпьешь. Потому и взял ровно столько, сколько сделает его сегодня счастливым.

А вечно быть счастливым невозможно.

А пионер Лев, добравшись до своего лагеря, очень жалел, что не взял ни одной, даже самой маленькой бумажки. Ведро, по его собственным словам, снилось Льву в мучительных снах. И снится до сих пор. Снова и снова он, страдалец, сидит в том автобусе, а счастливые пассажиры собирают деньги…