Утро в школе началось с информационного взрыва. В чате для учеников, где обычно обсуждали, кто забыл сменку или какой суп готовят в столовой, появился пост от Артёма Власова:

«Голосование продолжается! Кто первым выяснит, кем был Платонов – алхимиком или обычным торговцем? Кто разгадает тайну чёрного комода? Действительно ли он проклят? „Вектор Власова“ или „ИКС“? Ставьте на победителя!»

В ту же секунду прилетели лайки. За ними посыпались комменты и смайлы. Глеб уже к девяти утра не выдержал – запустил электронное голосование за команды, чтобы систематизировать голоса, и начал принимать ставки. Валюта – вкусняшки из школьного кафе: кексики с ванилью, лимонад, фирменное печенье с предсказаниями. Победители устраивают вечеринку, проигравшие выставляют угощение. Договор скреплён символически – клятвой в виде эмодзи.

– Если продуем, я останусь только на столовском питании в этом месяце, – драматично сказал Сашка, глядя в потолок. – Придётся потратить всё на вечеринку.

На втором этаже школы, на лестничной площадке между западным крылом, закрытым на ремонт, и восточным, где располагался административный блок, перед уроком истории собралась команда «ИКС». Мимо, переговариваясь, проходили ученики: кто-то просматривал что-то в смартфоне, кто-то кому-то звонил. Но команда «ИКС» стояла плотным треугольником, отгороженная невидимой стеной секретности.

– Не сгущай, Самсон, – отозвался Илья, завязывая шнурки на кедах. – Нам надо идти ва-банк. И мы победим.

– Это ещё как? – Сашка поправил рюкзак на спине.

– Вечером спустимся в подземный ход, найдём потайную комнату, осмотрим комод и всё зафоткаем. Есть проклятие или нет – разберёмся.

Сашка демонстративно закатил глаза:

– Опять! Не нравится мне эта идея.

– Самое главное, чтобы пока, – Илья сделал ударение на последнем слове, – никто не узнал о наших планах. Сначала всё выясним, и только потом…

– Тихо! – Кира приложила палец к губам, заметив спустившегося по лестнице с третьего этажа и проходящего мимо Ли Тао. – Нас могут услышать. К тому же Алиса уже загружает первый фейк.

Тао шёл неторопливо, точно отмеряя шаг. Ни один мускул на его лице не шевельнулся, взгляд оставался устремлённым вперёд, будто он полностью погружён в свои мысли. Но почему-то Кире показалось, что он всё слышал.

Илья продолжал горячо шептать Сашке, пока тот что-то искал в кармане.

Тао чуть склонил голову – как будто прислушался. Едва заметно. Только тот, кто очень внимателен к мелочам, мог бы это уловить.

«Он услышал?» – подумала Кира и сама же себе возразила, что вряд ли. Тао никогда ни во что не вмешивался, ничего не писал в школьный чат. С чего вдруг сейчас будет?

На экране телефона в чате для учеников мигнул новый пост от Алисы с фотографиями, которые они сделали на прошлой перемене в библиотеке: «Команда „ИКС“ штудирует историю алхимии». Рядом фото: Сашка с книгой «Символы алхимии», Илья с «Историей трансмутации», Кира на заднем плане делает вид, что читает.

– Вот и книги, которые ты добыл, пригодились. – Кира улыбнулась Илье. – Но было бы нелишне их изучить, вдруг Платонов и правда занимался чем-то таким?

– Всё, что я добываю, всегда полезно для дела. – Илья горделиво приосанился, а потом, посмотрев на Алису, объявил: – Сегодня вечером. Полным составом. С камерой. Без спойлеров.

– Да без проблем! – Алиса убрала телефон в карман. – Я побежала на урок. У меня сейчас матеша. Опаздывать нельзя. Встречаемся в гостиной второго этажа часов в семь?

Илья и Сашка кивнули, будто подписали договор без слов. Кира зорко следила за степенно вышагивавшим по коридору Тао. Вдруг он остановился перед рекреацией, встал у стены, где висел план эвакуации со второго этажа, и сделал селфи.

– Я вот всё-таки одного не пойму. Как мы не заметили эту комнату? – спросила Кира, не выпуская из виду Ли Тао, который после селфи зашёл в зону рекреации и начал набирать сообщение на телефоне. – Илья, ты же все стены проверял…

– Все. Но мало ли какой сбой. – Абрамов развёл руками. – Прибор неидеален. Или мы просто не в том месте искали.

Кира повернулась и уставилась на Сашку:

– А вы не думали, что это может быть специально подстроено? Что Власов направил нас по ложному следу?

Сашка скривился:

– То есть ты считаешь, он сам придумал легенду? Или… нарочно рассказал её, чтобы мы туда полезли?

– А почему бы и нет? – Кира прищурилась. – Власов ведь там не был. Откуда ему известно про мебель? И ещё. Помните, он выложил скан письма, подписанный инициалами Н. Н.? Где он его взял? Что в письме зашифровано? Мне кажется, он подозрительно много знает.

– А мне кажется, ты его переоцениваешь, – ухмыльнулся Илья. – Хотя он хитрый, конечно. Давайте с лестницы уйдём. Тут много народу ходит.

– А меня вот ещё что волнует, – шагая по коридору, сказала Кира. – Помните, какой там потайной ход?

– Узкий, – хором ответили мальчишки.

Они подошли к зоне рекреации. Ли Тао устроился в углу у окна и, не переставая, что-то писал в телефоне. Команда «ИКС» обосновалась в противоположном углу.

– Вот именно. – Кира понизила голос почти до шёпота. – А Власов сказал, что комод на днях отправят на реставрацию. Как они это сделают? Ведь его просто-напросто оттуда будет не вынести. Выход из потайного хода заканчивается обвалом, то есть вынести можно только из лаза в учительской. Но ход там узкий, да и лестница тоже. В некоторых местах даже мы с трудом прошли.

– А ты права. – Сашка почесал затылок. – Если только…

– Если только он не наврал, – подытожила Кира.

Кира, Илья и Сашка стояли, прижавшись спинами к подоконнику. Школа гудела: ученики переходили из кабинета в кабинет, разговаривали, смеялись.

Илья держал в руке телефон, на экране которого ещё мигали лайки под фейковым постом Алисы. Он коротко засмеялся, а потом вдруг замолк, и взгляд его стал серьёзным.

– А вот, допустим, он не врёт и комод там точно есть. А что, если мы его найдём, а он проклят? – произнёс он, пристально глядя на друзей. – Что тогда?

– Ой, да ладно тебе, – буркнул Сашка. – В смысле… ну, комод. Просто мебель. Только старинная. Хотя история странная.

– То-то и оно, что слишком странная. – Кира заправила выбившуюся из хвоста прядь за ухо.

– А если это в самом деле проклятие? – Илья говорил медленно, будто взвешивал каждое слово. – Легенды про Платонова, чёрный ход, сгоревший мальчик… Всё это звучит очень достоверно.

– Я не верю в проклятия, – отрезала Кира, но голос её слегка дрогнул. – Хотя…

– Но если комод и правда проклят, зачем нам туда лезть? – Сашка заколебался.

– Ну, мне интересно, – призналась Кира и взглянула на Илью: – Если уж ты веришь в проклятия, может, стоит взять с собой… защиту?

– Точно. Возьму мешочек соли, – решил Сашка. – В каком-то фильме видел, она от потусторонних сил защищает. Посыплем порог.

– И положим зеркало на комод, – добавил Илья. – Если там обитает дух, – он увидит своё отражение и отступит. Это древнее поверье.

– Только никому не говорить. – Кира нервно улыбнулась. – А то ещё примут нас за сумасшедших.

В этот момент прозвенел звонок. Все разошлись по классам. Ли Тао тоже ушёл. В коридоре появился учитель Исаак Иосифович Шварц с портфелем в руках. Благородная осанка, сдержанные движения и сосредоточенный взгляд придавали ему облик профессора. Он приветственно кивнул ребятам – и исчез за дверью кабинета истории.

– Шварц пришёл. Пойдёмте на урок. – Кира поспешила вперёд. Мальчишки двинулись за ней.

Сашка взглянул на мобильник:

– О, надо же, Глеб выложил дизайн значка победителя.

Он развернул экран к друзьям, и они увидели серебристый круг с золотой лупой внутри и надписью «Лучший детектив».

– Красиво, – одобрила Кира.

– А ещё в чате опубликовали список вкусняшек из «ставочной программы». – Сашка присвистнул. – Прямо как будто это соревнование века.

– Уже проголосовали 108 человек, 56 за нас, 52 за Власова, – сообщил Илья и, положив мобильник в карман, зашёл в класс.

Исаак Иосифович строго посмотрел на ребят:

– Готовимся к уроку, Абрамов.

– Да, да. – Илья состроил извиняющуюся улыбку.

– Древние проклятия работают, – сказала Кира еле слышно. – Пирамиды в Египте[1], остров Гайола в Италии[2]… Люди их не боялись, пока не становилось поздно. Может, и с Платоновым было так же. Он же куда-то исчез. А что, если он открыл комод и…

Илья усмехнулся:

– Будем надеяться, что если проклятие и было наложено, то за столько лет уже потеряло свою силу.

Кира кивнула.

Друзья переглянулись, усаживаясь на свои места.

Весь день прошёл под знаком движения. Школа жила азартом: кто-то делал ставки, кто-то создавал мемы. Первоклашки с придыханием пересказывали страшилку про сгоревшего в комоде мальчика, а старшеклассники обсуждали, правда это или вымысел.

Но команду «ИКС» беспокоил один вопрос: если комод и в самом деле проклят – что произойдёт, когда они его откроют?

* * *

Комната, в которой жил Ли Тао, утопала в вечерней тишине. На его половине был абсолютный порядок: каждая вещь строго на отведённом ей месте, на заправленной кровати ни единой складки, кисти для каллиграфии разложены на столе точно по размеру, на стене иероглиф «терпение».

Тао сидел за столом перед раскрытым ноутбуком и говорил по-китайски:

– В старом шкафу в учительской… в потайном отделении нашли золото. Немаркированное.

На экране лицо мамы – Ли Сяоминь. Чёрные блестящие волосы, собранные в высокий пучок, подчёркивали фарфоровую гладкость и белизну её кожи. В глазах на мгновение вспыхнул интерес.

– Немаркированное? – с запинкой переспросила она.

– Да, десять слитков. Без клейма. Говорят, его создали алхимики, – ответил Тао. – Некоторые считают, что золото принадлежало купцу Платонову. Он жил в этом доме до того, как его отдали под школу. Ребята рассказывают легенду, и находки подтверждают, что она правдива.

– Я поняла, – кивнула Сяоминь почти незаметно. – Ты сам видел это золото?

– Нет, но оно точно настоящее. Его передали государству. Но это ещё не всё. – Тао, не отрываясь, смотрел на родное лицо мамы. С тех пор как два года назад они всей семьёй перебрались в Россию, оно стало более серьёзным, озабоченным. – Когда шкаф сдвинули, под ним оказался люк. За люком – подземный ход. Сейчас там работают учёные. Каждый день с девяти утра до шести вечера. Ход ведёт в потайную комнату. Там чёрная мебель. Вся закоптелая. Будто стояла у огня. Среди мебели есть старинный комод. Его пока не открывали.

– Закоптелая поверхность – следы алхимических печей, открытого огня, паров. Обычно документы прятали в двойных стенках мебели в лабораториях, – сказала мама в задумчивости и вздрогнула, словно сама от себя не ожидала, что произнесёт это вслух.

Тао быстро кивнул.

– А о чём легенда? – Мама вдруг посмотрела ему прямо в глаза.

– О том, что в этом комоде погиб мальчик и теперь комод проклят.

– Не может быть! – Ли Сяоминь отвела взгляд в сторону. – Неужели это нашли в школе?

– Да. Сейчас скину тебе план второго этажа. – Тао нажал на значок «прикрепить файл» и отправил сделанное сегодня фото. – Вот, смотри. На плане справа учительская в самом левом углу. Попасть в подземелье можно только через лаз в учительской. А вход с улицы туда завален.

Ли Сяоминь внимательно рассмотрела фотографию.

– Мам, как думаешь, это всё правда? Я проверил некоторые детали из легенды – многое подтверждается. Но как это возможно?

Ли Сяоминь молчала, долго изучала план второго этажа школы. Потом, будто подбирая каждое слово, сказала:

– В любой легенде живёт страх. Иногда то, чего люди боятся, кажется им важнее того, что скрывает легенда в действительности. Насколько мне известно, алхимики передавали свой опыт с помощью зашифрованных посланий, устных или письменных. Не удивлюсь, если одно из них оказалось подслушано и в итоге превратилось в легенду, которая спустя много лет стала сильно отличаться от оригинала.

– Представляешь, в школе нашли золото! А если…

– Да, Тао. – Голос матери сделался мягче. Она улыбнулась. – Это потрясающе. Но мне кажется, ты не осознаёшь степень опасности такой находки. Обещай мне, что ты ни при каких обстоятельствах не будешь спускаться в подземелье и даже не притронешься к комоду.

– Мам, а вдруг там остались записи или что-то полезное для ваших с папой исследований? Если в конце девятнадцатого века они изобрели философский камень…

Но Ли Сяоминь его перебила:

– Тао, обещай мне. Ты не приблизишься к комоду.

– Так у меня это уже не получится. Завтра его заберут на реставрацию. Сегодня последний вечер, когда можно…

– Тао, нет. Не «можно». – Сяоминь строго посмотрела на сына. – Некоторые двери закрыты не потому, что нет ключа. А потому, что за ними то, что не каждому стоит знать. Мы с папой давно занимаемся исследованиями. Алхимики проводили очень опасные опыты: философский камень, эликсир вечной молодости, великое делание[3]…

В этот момент раздался щелчок. Дверь открылась. Кто-то вошёл в комнату, но Тао не услышал и продолжал говорить:

– Мам, да, ты мне много раз рассказывала. Есть ещё один момент, о котором я забыл упомянуть. По школе ходит легенда, что купец Платонов не умер, а просто исчез.

Ли Сяоминь побледнела и посмотрела на сына так, словно не верила своим ушам.

– А что, если кроме золота он создал и эликсир вечной молодости?

– Этого просто не может быть, – отрезала мама.

Тимофей Горин, сосед Тао, не желая мешать его разговору, встал на цыпочки и пошёл к столу за рюкзаком. Но по пути наступил на колпачок от ручки, лежавший на полу, и тот громко хрустнул.

Тао мгновенно обернулся.

– Мам, позже созвонимся. Не могу больше говорить, – сказал он и тут же отключил вызов.