– Так вот, значит, чье имя я теперь ношу у себя на руке.

– Я могу стереть его, если ты хочешь.

– Вот какому великому человеку я обязана тем, что мы встретились, – продолжала я, будто не слыша его слов. – И знаешь… Что бы ты ни рассказал дальше, из всех его грандиозных дел это самое прекрасное.

Я поднялась и села рядом со спутником. Обвила рукой напряженную спину – под плащом угадывались выступы позвоночника. Грубый материал скрывал детали, но я знала, что там, под потертой рубашкой, – рубцы, оставленные шрапнелью в битве, которой уже сотни лет. И под изуродованной осколками кожей в тесной клетке ребер бьется единственное дорогое мне сердце.

– Просто продолжай.

Виктор назвал свое имя и протянул руку – но Тесла молча покачал головой, спрятав сухие ладони в карманах пиджака.

– Как вы, возможно, знаете, я занимаюсь вопросами переменного тока, – размеренно заговорил ученый, – но это не единственная область моих интересов. Гораздо больше меня привлекает возможность передачи электричества беспроводным способом. И если в сфере работы с переменным током в многофазной проводной системе мы еще смогли достичь какого-то консенсуса, то к беспроводным технологиям мир пока не готов.

Кто такие «мы», Тесла не уточнил. Однако из сказанного дальше Виктор понял: те решения, которые предлагал изобретатель, оказывались невостребованными – либо по причине чрезмерной сложности воплощения, либо по гораздо более приземленным поводам.

– Магнаты не желают вкладываться в мою беспроводную систему, потому что это якобы разорит их! – Ученый распалялся все больше. – На электричество больше не будет монополии. А то, что принадлежит всем, нельзя продать! Но это еще не все – многие просто не верят в мои наработки, считая меня фантазером. У них элементарно не хватает ума понять, хотя все выкладки – вот они!..

Чем дольше говорил Тесла, тем сильнее сам Виктор склонялся к тому, чтобы счесть изобретателя выдумщиком. Речь ученого становилась все более искристой и путаной, факты звучали все реже, уступая место эмоциям.

Словно почувствовав настроение визитера, Тесла вдруг хлопнул кулаком о ладонь:

– Идемте!

Вдвоем они вышли в подсобку, где умещались лишь крохотный стеллаж и кинопроектор. На полках стеллажа лежало несколько железных кругляшей с пленками. Тесла взял одну, подписанную «1902», и вставил в проектор. С тихим треском аппарат завертел бобину, вспыхнул светлый квадрат на стене, и на его фоне начали проявляться картины.

Комната, уставленная гигантскими металлическими катушками. Огромный железный цилиндр с распахнутой дверцей в передней части. Внутри цилиндра – две маленькие камеры из мелкоячеистой сетки, в левой сидит одноухая кошка. Пространство между камерами заполнено сплетениями толстых проводов.

Худой мужчина, в котором нетрудно было узнать Теслу, закрыл дверцу цилиндра и шагнул в сторону, пропав из кадра. Пару секунд ничего не происходило – изображение дрожало вместе с верчением пленки, а затем вдруг полыхнуло белым. На вершинах катушек заплясали колючие молнии. Они вытягивались и скручивались, пока не объединились в толстый жгут, который, как щупальце, протянулся к цилиндру и ударил в его верхнюю часть.

Пляска молний прекратилась. На экране снова появился Тесла. Глянул в сторону киноаппарата – должно быть, проверяя, не поврежден ли тот, – и открыл цилиндр.

Виктор почувствовал, как между лопаток выступили капли холодного пота.

Внутри, в двух одинаковых камерах, сидели две идентичные одноухие кошки. Блеснув глазами, они спрыгнули ученому под ноги и начали обнюхивать друг друга.

Запись окончилась. Аппарат защелкал вхолостую, и Тесла повернул рычаг.

– Это – для начала, – сказал он, снимая пленку с держателя.

– Вы… ставите опыты с созданием двойников? – нашел в себе силы спросить Виктор.

Тесла улыбнулся – совсем не снисходительно, до́бро.

– Молодой человек, эти двойники – всего лишь часть куда большего замысла.

– Помнишь, я спрашивал тебя о замкнутых системах. – Сухие горячие пальцы сжимали мою руку – возможно, чуть сильнее, чем следовало бы. – После Гнева Господня такие системы спасли немало жизней, если верить легендам.

– Да, но как ты… Ты ведь родился задолго до Гнева, как ты?..

– Создание этих систем было второй частью замысла Теслы.

Ученый развернул перед Виктором листы чертежей. Молодой врач вглядывался в строгие линии, почти ничего не понимая.

– Это прототип самоподдерживающейся автономной ячейки, – охотно разъяснил Тесла. – Обычно мне не требуется настолько подробный чертеж – достаточно представить машину в деталях, и я точно знаю, как она будет функционировать. Но на этот раз… Впрочем, не важно, – оборвал он сам себя. – Видите ли…

Ученый запнулся, будто взвешивая, продолжать или нет.

– Я получил прелюбопытнейшую информацию, – наконец раздумчиво проговорил он. – Даже представить не могу, откуда сообщивший ее узнал эти принципы. Но она мне очень пригодилась. Я работал над прототипом четырнадцать лет, и сегодня у меня есть все для того, чтобы проверить его в действии. Поэтому я и дал объявление. Если испытание пройдет успешно, я верну долг. Передам информацию об эксперименте вместе с чертежами ячейки. Эти сведения должны храниться в руках более надежных, чем руки нищего сербского эмигранта.

– Вы построили… автономную ячейку? – Смысл этих слов постоянно куда-то ускользал, как уж, которого пытаются поймать за хвост.

– О, построить нетрудно, – отмахнулся Тесла. – Самое главное – то, что будет находиться в ней. Точнее кто.

– Я? – спросил Виктор, уже зная, что ошибается.

– Вы. – Изобретатель поднял на него взгляд ясных голубых глаз. – И вы.

– Он создал двойника.

– Да.

По его телу прошла дрожь, передавшись мне, будто удар тока.

– Это было… странно. – Тонкие пальцы потянулись к моей левой ладони. Заключили безжизненную кисть в неощутимые объятия. – Словно ты спишь и видишь сон о самом себе… Но бессилен что-то изменить и можешь только наблюдать.

Сетчатая камера в новом, куда большем, цилиндре была холодной. Вокруг нее вились провода, частично отгороженные толстой резиновой прослойкой.

– Цилиндр сильно нагревается, когда проходит разряд. – Ученый что-то выверял в хитросплетениях кабелей. – Но внутри камеры температура не повысится до критических величин. И все же постарайтесь не прислоняться к сетке. Просто стойте.

– Как долго… – Виктор прочистил горло. – Сколько времени это займет?

– Секунду, – ответил Тесла так спокойно, как будто его спросили, сколько времени займет надеть шляпу. – Пожалуйста, снимите куртку.

Бывший медик механически послушался. Он не мог оторвать взгляда от широкого, словно пивоваренная цистерна, цилиндра, в котором зияли две сетчатые каверны. Не мог с того самого момента, как час назад вошел сюда, в комнату, спрятанную глубоко под башней Уорденклифф, – ту самую комнату, которая была на кинопленке. Все так же теснились здесь блестящие «грибы» катушек-трансформаторов, все так же сияла лампа на стене, и темнел покрытый каучуком пол, но цилиндр, этот магический портал из единого в двойственное, на этот раз был больше. Не для кошек – для людей.

Для него.

Заканчивая приготовления, Тесла указал на цилиндр:

– Прошу вас. Сегодня Уорденклифф сработает в последний раз.

Грусть, прозвучавшая в голосе изобретателя, была тоской по ушедшему близкому, по навсегда потерянной любви. По мечте, которая уже никогда не сбудется.

Виктор вздохнул. Взглянул на обе каверны и шагнул к левой.

Прохладная сетка обступила кругом, заключая в мелкоячеистый кокон. Ученый, держа в ладони толстые рукавицы, подошел к цилиндру. Голубые глаза вопросительно взглянули на Виктора.

Он кивнул, и Тесла захлопнул дверцу. Со скрежетом провернулась наружняя ручка. В упавшей тьме вспыхнул перед глазами призрак двух пустых каверн.

Через секунду все изменится.

И все действительно изменилось. На смену тишине пришел треск, сначала далекий, затем нарастающий, звенящий, бьющий по ушам. Он звучал и звучал, громче и громче, разрывая голову, вспыхивая болью в висках, – а когда терпеть стало невмочь, темнота полыхнула белым огнем… И все кончилось.

Теслу, открывшего дверцу, Виктор едва заметил. Он смотрел и смотрел на… себя. На такого, оказывается, тощего, взъерошенного, в криво застегнутой рубашке. И тот, другой, тоже смотрел на него и приглаживал рукой волосы – словно отражение в зеркале вдруг ожило и начало приводить себя в порядок, недовольное своим видом. А потом потянулось к брошенной на пол куртке – единственной, – и он тоже потянулся, раньше чем успел отдать себе отчет, и когда их руки столкнулись и вместо куртки схватили друг друга, столкнулись и взгляды, и он замер. Это уже не было похоже на взор из глубины серебристой амальгамы. В чайной окаемке зрачков плескалось что-то… иное. Что-то, заставившее усомниться, что именноон был первым – тем, кто шагнул не только из каверны, но и в нее.

– Но кто из вас – оригинал?

Призрачные касания рассеивались по моей коже воздушным дождем.

– Я не знаю. – Лампочка под потолком мигнула. – Тот, кто знал, давно мертв. Он сказал, что отдаст свои бумаги… кому-то. Если эксперимент пройдет успешно.

Шершавая ладонь скользнула по моей щеке.

– И, как видишь, он окончился удачей.

Тесла действительно построил автономную ячейку – замкнутую систему, как он ее называл. «Система», по сути, никакой системой не была. В отличие от умных квазиорганизмов, которые люди научились создавать спустя двести лет, ячейка Теслы представляла собой обычный куб, разделенный на несколько блоков и обставленный простой мебелью. Куб был надежно спрятан в скальном массиве вблизи Ниагары. А мощь падающей воды сообщала достаточно энергии силовой установке, к которой подключалась ячейка.

– Пока существует водопад, замкнутая система будет работать, – растолковывал ученый. – На Ниагаре построили целую электростанцию – используя мои турбины, между прочим. Так что еще немного энергии мы отсюда вытянем.

Тесла лукавил: энергии требовалось не «немного», а тысячи киловатт. Но зачем такая мощь, стало ясно, когда изобретатель добрался до сути проекта.

– Сама по себе ячейка – просто куб, в котором можно жить. – Ученый подошел к одному из шкафов и открыл дверцу. За ней обнаружились полки, уставленные консервами. – Как думаете, на сколько этого хватит?

– На год, – пожал плечами Виктор.

– Примерно так. А сколько времени за этот срок пройдет снаружи?

Бывший врач не ответил – вопрос явно был с подвохом. Его двойник тоже помалкивал.

– Я вижу, вы уловили суть. – Изобретатель улыбнулся. – Смысл проекта вовсе не в том, чтобы запереть двоих людей в ограниченном пространстве и наблюдать. Я все-таки инженер, а не психолог.

Замысел Теслы предполагал создание внутри системы поля с замедленным ходом времени. Для этого и требовалась огромная мощь, которую ученый надеялся получить при помощи Ниагары. Теоретические выкладки были верны, но на практике их только предстояло проверить.

– Моя катушка создает напряжение высокой частоты, – говорил Тесла, – и за счет этого…

Пространные рассуждения изобретателя остались абракадаброй для обоих. Увлечения юности никак не помогали понять ни глубины электротехники, ни рассуждения о таинственном «эфире», ни сложнейшую теорию пространства-времени, в которую порой заносило вдохновенного ученого.

Когда понятными остались только отдельные слова, Виктор-2 перебил увлекшегося изобретателя:

– Ладно, но для чего это все?

Тесла ответил не сразу. Несколько долгих секунд он переводил взгляд с одного двойника на другого – с оригинала на копию или наоборот, – словно раздумывая, не зря ли затеял эту авантюру.

– Я уже говорил, что наработки для замкнутой системы мне принес один… человек.

Ученый снова сделал паузу. На этот раз его светлые глаза буравили только «второго». Тот нетерпеливо переступил с ноги на ногу, явно не понимая, почему изобретатель медлит.

– Ну да, помню, и что? – Виктор-2 пощелкал пальцами. – Это тест на хорошую память? Вы же не психолог, сами сказали.

Тесла кивнул, будто соглашаясь с собственными мыслями – или получив ответ, которого ожидал. Словно результат маленького испытания оказался удовлетворительным.

– Вместе с этой информацией он предложил мне еще кое-что… – Взгляд ученого на миг стал отсутствующим. Тесла рассеянно поправил и без того безупречный галстук. – Возможность донести мои идеи до потомков. Лично.

– Ого, вам хотели продать бессмертие?! – широко улыбнулся двойник. – Надо было брать два.

– Я отказался, – спокойно продолжал Тесла.

– Неподъемная цена? – сочувствующе спросил доппельгангер.

Виктор, которому эта пикировка порядком надоела, перебил его:

– Мистер Тесла, можно ближе к сути?

– На тот момент, когда я услышал это предложение, у меня уже были принципы работы автономных ячеек. – Тесла заложил руки за спину и начал мерить комнату шагами. – И я понял, как совместить их с моими экспериментами по созданию двойников.

За четырнадцать лет, прошедших со дня получения информации о ячейках, ученый разработал не только детальный прототип замкнутой системы, но и стройный план воплощения в жизнь своих самых важных идей.

– Люди сегодня не готовы к моим изобретениям, – ровным тоном говорил Тесла, – и не будут готовы еще очень долго. Боюсь, я не тот, кто способен переубедить сильных мира сего. Если бы не поддержка господина Вестингауза, я уже был бы банкротом.

Потерпев неудачу в столкновении интересов с финансовыми магнатами, сербский изобретатель решил поступить иначе. Понимая, что не доживет до глобальных перемен, он отказался и от предложенного ему неограниченного времени – понимая также и то, что в силу своего характера вряд ли сможет что-то изменить даже спустя много десятилетий. Вместо этого Тесла принял решение передать свои знания тем, кто сумеет приспособиться к новой реальности и донести бесценную информацию до мира тогда, когда мир сможет ее воспринять.

– Вы останетесь в этой ячейке, – сказал ученый и повел вокруг себя рукой, – на несколько месяцев. Снаружи за это время пройдут десятки лет. Вдвоем вам не будет скучно.

– Ну да, неделями пялиться на самого себя – очень захватывающе, – буркнул Виктор-2. – Неужели нельзя было просто найти еще кого-нибудь? Зачем эти сложности с двойниками?

Тесла в ответ лишь улыбнулся:

– Сразу видно, что у вас никогда не было брата, а тем более близнеца. Между такими людьми существует особая связь. Она вам пригодится.

И он оказался прав: скучно не было. Но прошло почти полгода, прежде чем Тесла назначил «День Икс». Все это время он терпеливо растолковывал суть своих изобретений обоим подопечным. Базовые познания в теории магнитных полей и инженерном деле пригодились – очень скоро оба усвоили основы и начали неплохо разбираться в деталях.

Однако совместные занятия не сближали. Виктор-2 со временем становился все более язвительным и едким, и причину этого никак не удавалось понять. Впрочем, похоже, беспокоило это только «первого» Виктора. Тесла то ли не обращал внимания на этот феномен, то ли считал, что так и должно быть.

Время от времени Виктор встречался с изобретателем один – на ужине, на прогулке или в лаборатории. Они вели пространные разговоры на тысячи тем, от погоды до квантовой механики, и бывший врач подозревал, что точно такие же встречи происходят с его дубликатом. Но о чем говорили ученый и Виктор-2, оставалось загадкой. Во время бесед Тесла часто сообщал информацию, касающуюся их проекта, но не было никаких гарантий, что двойник слышит от изобретателя то же самое. В ответ на все попытки выяснить это Виктор-2 только раздраженно отмахивался.

Что бы ученый ни говорил о близнецах, ко «Дню Икс» оба двойника оставались схожими только внешне. И то пришлось бы очень постараться, чтобы их перепутать. Если в начале эксперимента они были почти неотличимы друг от друга, то теперь Виктор, глядя на свою копию, видел в ней не дубликат, а вольный шарж. Виктор-2 вел себя более развязно, отвечал резко и даже одевался, как какой-нибудь матрос. Посматривая на его расхлябанную походку, небрежно взлохмаченные волосы и куртки а-ля портовый рабочий, Виктор понимал: двойник всеми силами стремится уйти от их сходства. И ему это прекрасно удается.

В «День Икс» дубликат вошел в ячейку первым. Виктор замешкался, поглядывая на Теслу. Тот задумчиво смотрел куда-то мимо куба. Ячейка пряталась в нагромождениях скал, и ученого окружала темнота – лишь тусклый фонарь слегка рассеивал этот мрак. Дверь за спиной Виктора оставалась открытой, и свет из комнаты расстелился желтой полосой к ногам изобретателя. Словно дорожка, по которой ему не суждено было пройти.

– Ну что ж, – негромко произнес Тесла, – пора прощаться. Удачи желать не буду. Удача – это совпадение, а я в совпадения не верю. Если все пройдет как надо, мы больше не встретимся – и я буду считать это успехом.

Виктор кивнул. Хотел сказать что-нибудь, но все слова вдруг показались пустыми. Протянул было ладонь, но вовремя одернул себя.

Даже в самом конце, когда молодой врач уже стоял на пороге автономной ячейки, гениальный ученый так и не пожал ему руки.

Но перед тем, как за спиной закрылась тяжелая шлюзовая дверь, Виктор задал вопрос прямо:

– Как мы узнаем, сработала установка или нет?

Тесла развел руками:

– Когда она отключится и вы выйдете, мир за стенами куба сам даст вам ответ.