У нас назначена встреча в одном из столичных заведений. «Вас ожидают?» – спрашивает девушка в ярко-розовой помаде. «Да… – задумываюсь. – Чеченцы». Интересно, что должна была подумать девушка? Объяснил, называется. Напротив за столиком сидела скучающая пара, о чём-то вполголоса переговариваясь. Дальше мужчина внимательно читал меню, водя по нему пальцем. За окном в зимней московской грязи замерли автомобили, протяжно и утомительно воя сигналками.
В другом конце зала, через перегородку я увидел генерала в сером пиджаке и кофте цвета фуксии. Непривычно видеть генерала без его фирменного берета хаки с золотой звездой. «Надо сделать фото на память…» – думаю я. В собеседнике я узнал Николая Петровича Бурляева. Люди старшего поколения хорошо знают это имя – Бурляев, народный артист России, сыграл десятки ролей в театре и кино, мне запомнился молодым солдатом Сашей Нетужилиным из советской мелодрамы «Военно-полевой роман».
Сейчас Николай Петрович – депутат Государственной думы и большой друг Апти Ароновича.
Генерал подмигнул мне из-за стола и жестом показал ждать. За окном автомобили по-прежнему стояли на месте. Был декабрь.
– Двадцать четвертого февраля, три года назад, я находился в Москве, – улыбается генерал, – был очень таким добросовестным, хорошим пенсионером, который ушёл из системы МВД России на пенсию. Я был последние одиннадцать лет, получается, до начала СВО, начальником полиции Чеченской республики, и вот уже уйдя на пенсию, переехал в Москву, устроился тут в один из фондов, руководителем которого является мой друг. Получается, зажил спокойной себе жизнью. Чуть не стал москвичом. На СВО попал примерно через месяц. Когда я позвонил домой, спросил, как дела дома, мне сказали: привезли тела наших ребят, в таком-то селе похороны идут, в другом селе похороны, в третьем селе, столько-то там, там и там. Я себя ощутил, знаете, эгоистом, который живёт своей жизнью, лишь бы мне было хорошо.
На тот момент изначально была уверенность, что справятся и без меня, и никому добровольцы тогда не были нужны. Но, услышав эту новость, я набрал номер руководителя фонда, где работал, и сказал: «Я уезжаю». Он очень сильно удивился: «Куда уезжаешь, что произошло?» Я сказал: «Я еду на СВО». За эту одну ночь я полностью собрал свои вещи, что у меня были, и уехал в республику.
Этим Апти мне всегда импонировал – своей философией федаина (с арабского переводится как «жертвующий собой»). В мою юность я был очарован храбрыми федаинами, давшими бой американцам на пыльных улицах эт-Тикрита и эль-Фаллуджи. Склонившись в чёрных беретах над картами, командиры бывшей иракской армии планировали очередные дерзкие партизанские вылазки против оккупационных сил, вооружённых и экипированных по последнему слову техники. Все эти ПНВ, тепловизоры, обвешанные винтовки – тогда это казалось чем-то фантастическим, из другой реальности.
На той стороне реальности, которая в чёрных беретах, были советские автоматы Калашникова. Никаких излишеств. Впрочем, сегодня и у меня такой лежит справа от бедра – воронёный красавец со сдвоенными армированным скотчем магазинами. Деревянный приклад заменили чем-то из современных материалов, появилась ручка, система рельсового крепления Пикатинни, конечно же коллиматорный прицел. Кто сейчас использует механику?
Используют, конечно. В моем подразделении служит доброволец Леший – небольшого роста пятидесятипятилетний мужик из ЛНР. Леший воюет с 2022-го и наотрез отказывается от современных обвесов на оружие. Старая советская закалка, как у тех самых саддамовских командиров, которых нет уже давно. И в Фаллудже давно молчат стволы, лишь изредка, с той стороны Евфрата, до нас долетают новости, что одного джи-ая убили очередью на блокпосту. Модный бронежилет сняли. И современный обвес.
…Девушка ставит два глиняных чайника на стол.
– Уже уезжая с Москвы, я отправляю Рамзану СМС, что еду на СВО. Чтобы уехать на СВО, я еду в Чечню. Потом ночью, когда я уже был в Чечне, позвонил Рамзан, говорит: «Ты куда собрался?» Я говорю на СВО. «Апти, поезжай, если ты и так собрался на СВО, ты мне очень нужен, поезжай, туда, где как раз вот добровольцы наши». Я говорю «Всё, не вопрос». Приезжаю к нему, мы с ним долго разговариваем, обсуждаем, что, как, почему, что я вижу, как я это всё вижу.
Я ему говорю, «Все, давай, Рамзан, я поехал», то есть собираюсь уже уезжать. Он спрашивает, а ты с кем едешь? Я говорю, со мной едет моя команда, это ребята, которые со мной служили в МВД, которые уволились, когда я уволился. Мои близкие ребята, нас всего 35 человек. И эти 35 человек, которые как только узнали о том, что я еду на СВО, за одну ночь, к 6 часам утра уже стояли у меня, у моих ворот и сказали, что они все едут туда со мной.
Возвращаясь к разговору Рамзаном Кадыровым. Рамзан говорит Апти, что уже отправил ребятам все бронежилеты, каски все что были, оружие, говорит, отдал ну и он зовет своего помощника Магу: это человек высокого роста, с большой головой, и такого же размера каской. На Апти Алаудинове она выглядела просто огромной! В начале всех роликов генерал будет именно в этой гигантской каске. Потом приносят и отдают бронежилет. Это бронежилет, наверное, самого мощного класса на тот момент. Бронежилет настолько тяжёлый, что в нем воевать почти невозможно. Это бронежилет, который тебя спасёт, наверное, от любого пулемёта, но передвигаться в нем очень тяжело. Таким же мощным оказался и автомат – добротный, хороший, мощный, но гораздо тяжелее обычного.
Ребятам генерала тоже выдают бронежилеты, каски, и другое снаряжение.
– Ну, всё такое, знаешь, не очень приспособленное к современной войне, но это было начало, и всё, что есть, уже было выдано, и добровольцы уже были отправлены, – улыбается генерал.
Впрочем, с этой проблемой Апти Алаудинов и его бойцы справятся за месяц, активно выбивая украинских нацистов.
– Уже через месяц все кто пришли со мной, все добровольцы, переоделись, получается, в укроповские бронежилеты, каски, уже у нас появились укроповские автоматы с планками Пикатинни. Короче, через месяц мы полностью были переодеты в укроповскую броню и поменяли все свое вооружение, потому что мы достаточно таки хорошо поработали и к нам в руки попало много трофейного оружия и снаряжения.
То есть, прямо уже на ходу, Апти начал перевооружаться и переоснащаться, как и все его ребята. Да, и генерал наконец-то сменил огромную каску на натовский шлем с активными наушниками.
Наша страна в 2022 году пошла на войну-джихад, не имея в своем арсенале высокотехнологичного оборудования – первые наши добровольцы были совсем не похожи на джи-ай. Вражеские тепловизоры выхватывали наши силуэты, а не наоборот, – на нацистский режим Киева работала вся промышленная и технологическая мощь Европы, как это случалось не раз в нашей истории. Современные, модернизированные за счет эксплуатации народов, цифровых колоний, страны Запада принялись щедро снабжать нацистов.
Любые новинки и в любом количестве – ты лишь, Микола, воюй.
Нужно для себя чётко понять, что да, оружие Запада, блока НАТО, оно действительно высокотехнологичное. У них есть вооружения, которые являются, наверное, одними из самых совершенных в мире, аналогов которым на данный момент нет. Но есть одно «но». Это всё вооружение не было рассчитано на то, что будет применяться против России.
– Вот приехал туда, – продолжает свою историю генерал. – Ситуация была такова, что мы были где-то наравне, можно сказать. То есть количество снарядов с нашей стороны, количество снарядов со стороны противника, вооружение, оснащение, всё было, в принципе, почти одинаковым. Если не учитывать только то, что, скажем, у противника на тот момент действительно был большой перевес именно в беспилотной авиации. Он уже её на тот момент использовал массированно. А мы от этого были очень далеки. О добровольцах скажу точно – у нас не было ни одного беспилотника. И вот я помню начало. Вот, всё, сейчас им дадут Javelin, ещё что-то. Всё, сразу началась паника. Не там, не на передовой паника. Медийная. Там, знаете, люди, которые сидят у себя дома и в принципе-то даже не понимают, что такое Javelin, HIMARS или Storm Shadow. То есть они начинают рассуждать об этом так, как будто бы они работали на том заводе, который это производит, и как будто бы они знают все тактико-технические характеристики этого вооружения.
Тут же подтверждает мой тезис об иракской кампании джи-айев – вся эта техника, оснащение, хороша для того, чтобы сражаться дистанционно, налётами, не участвуя в контактных боях. Но как только джи-ай покидал свои дальние позиции – тут же оказывался под прицелом старого доброго советского оружия.
– Они все время воевали против бедуинов, против ещё кого-то, Ливии, Сирии, Ирака. Да, они там были «героями», потому что у тех не было ничего, чтобы им противопоставить. А тут, видишь ли, мы можем дать «ответку». То есть получается как… Каждое новое вооружение в определённый период где-то может нанести нам урон, но потом мы сразу начинаем менять свою тактику, менять своё вооружение, которое тоже мы замещаем.
То есть противник не может сегодня похвастаться тем, что вот я использовал там один HIMARS и за счёт этого там какая-то армия прямо взяла и убежала. Нет. Он где-то нанёс удар по какому-то блиндажу, да, там ребята наши где-то погибли, где-то получили ранения. Царство небесное героям, которые погибли, воюя за нашу страну, но каждый из нас приходит туда, зная, что он может погибнуть, получить увечья, ранения. И каждый из нас там, на передовой, делает всё для того, чтобы Россия победила.
На часах сработал таймер:
– Мне нужно помолиться, – коротко сказал Апти.
Нисколько не умаляя заслуги регулярной армии, каждого бойца на фронте, следует отметить, что добровольцы играют особую роль. Когда часть иракской регулярной армии была уничтожена, другая отказалась покидать казармы, именно добровольцы пришли бороться с превосходящей по численности, по вооружению и экипировке армией противника. И достойно пронесли знамя борьбы практически через десять трудных лет. Идейная составляющая добровольца, обостренное чувство справедливости, пожалуй, является фундаментальным базисом таких подразделений.
Именно потребность в справедливости заставляла парней ехать в Грозный и записываться в «Ахмат», приходить на сборные пункты в городах Донбасса. Как когда-то заставляла молодых парней идти на фронт страшнейшей войны с гитлеровским нацизмом, красивых девушек уходить медсестрами и к партизанам. Кто-то считает эту войну войной с неонацизмом, кто-то пошёл защищать своих в терзаемом Донбассе, кто-то, дочитав намаз, ушёл на джихад – войну с антихристом-даджалем.
Погиб доброволец спецназа «Ахмат» с позывным «Ярый». Вот его история. Его путь в «Ахмат» начался 22 сентября 2022 года. Как он говорил, всё произошло по зову сердца. Жена вспоминает, как он ругался на тех, кто после объявления о мобилизации укатил на самокатах штурмовать Верхний Ларс. Ярослав хотел штурмовать Киев. Поэтому купил билет, бронежилет и улетел ночью в Грозный.
Служить в спецназе «Ахмат» было для него особой честью. Сначала Ярослав подписал контракт на три месяца, а потом на год. Изучал Коран. До службы в «Ахмате» неплохо зарабатывал барбером, качал железо, поход на войну не был необходимостью. В декабре прошлого года, выполняя боевое задание, погиб. Девизом бойца с позывным «Ярый» было: «Победа будет за нами! Аллах велик!»
Дома осталась маленькая дочь. Награждён золотой звездой «Ахмат» и орденом Мужества. Посмертно.
Мой хороший друг Асланбек Мальцагов с позывным «Гудермес» на СВО уже четвертый год. Спрашиваю: «Чем занимался до?..»
«Контракты отрабатывал…» – улыбается чеченец.
Как и многие наши коллеги по спецназу, Гудермес – человек скромный. Прошёл три войны. Чечня, Сирия, Украина. В Сирии в спецназе ГРУ, потом военная полиция. На Украине с первых дней, три ранения.
– Это уже моя профессия, понимаешь, Родину защищать. Кто выбрал, тот идёт до конца, пока не спишут, – говорит Асланбек. – Где нужен, там и буду. У нас же сам знаешь, как – пятнадцать минут на сборы, оделся, готов и всё, давай в путь.
На СВО он приехал не зарабатывать. Дома небольшой семейный бизнес, есть свой магазинчик, вполне хватает для того, чтобы спокойно встретить старость.
– Понимаешь, я бы даже мог уволиться или написать рапорт, чтобы служить по месту жительства. Но я хочу закончить начатое. Раз начали эту специальную военную операцию, то нужно уйти отсюда с победой. А не так, что взял и поехал, где теплее или легче.
Гудермес вздыхает.
– Я везде был. И в тылу был. И на передке был. И в штурмах был. И на зачистках был. Чем ближе к концу войны, тем больше становится тех, кто якобы что-то штурмовал, кого ни спроси – все в штурмах. Я тебе так скажу: со мной триста человек заходили. Нас семеро осталось из трёхсот. И вот, понимаешь, я в этом поле знаю, где кто лежит со своим позывным. Вот так могу показывать: «Дубай», вот этот «Малой». Штурмовики долго не живут.
Бывший штурмовик признается, что до сих пор не понимает, как остался живым.
– Ну, после СВО войны для меня, думаю, хватит. Здоровье уже не то. Но пока позволяет, идём до последнего.
Или боец с позывным «Винни». До того, как записался добровольцем в «Ахмат», работал в нефтяной компании бурильщиком. Служил срочную в ВДВ, сначала в Омске в 242-м учебном центре, затем в Ставрополе в 242-м десантно-штурмовом полку. Шестнадцать прыжков с парашютом. Первую командировку в «Ахмате» воевал в Кременной.
Заключил второй контракт. Говорит, думал о своих товарищах по оружию и чувствовал, что не закончил дело.
Другой боец – тёзка генерала – Апти, позывной «Верный», пришёл в подразделение спецназа «Ахмат» из компании ЧВК «Вагнер». Воевал в Сирийской Арабской Республике. Потом СВО, Донбасс. Дальше – группа быстрого реагирования. Ранения. Требуется операция, но терпит: будет проходить лечение в отпуске. Переживает, что не сможет подписать очередной контракт по состоянию здоровья.
Или вот, скажем, мой добрый товарищ с позывным «Игрок» – уже одиннадцатый контракт в рядах спецназа «Ахмат». Начинал боевой путь в Мариуполе, семь ранений. Уходил на войну, когда увидел, что всё мужское население республики на передовой. «Выходишь в центр, а там только женщины с детьми, – смеется Игрок. – У меня была прибыльная работа. Когда ехал воевать с шайтанами на Украину, вопрос денег вообще не стоял, по сути, мы не знали, будут нам платить или нет. Не думали даже об этом».
С пулевым ранением в голову попал в госпиталь. Сразу же потребовал выписки. «Подходят медсестры, я им говорю: иди вот к тому – у него рук нет, или к тому – он безногий». Подумаешь, пуля в голове.
Вернулся в Республику, а там уже все родственники – по чатам разошлась новость, что вся его группа погибла. «Я захожу в комнату, и все потеряли дар речи. Говорю: В Коране же сказано, что мёртвые будут возвращаться». Вот я первый и вернулся.
Игрок улыбается.
– Через неделю уехал обратно.
«Чёрный Ангел». Мы с ним познакомились на белгородском направлении. Среднего роста, молодой, подтянутый чеченец, на тот момент комендант одной из наших ахматовских баз. До специальной военной операции занимался боксом, борьбой, планировал спортивную карьеру в смешанных единоборствах. За несколько недель до важного турнира сломал несколько ребер и решил поставить на этом точку.
Потом зарабатывал на хлеб грузоперевозками в Москве и Петербурге. Переехал в Ставрополь, где попал в личную охрану сирийского магната, курировал безопасность объектов.
Человеком с ружьём стал дома, в Чечне, когда попал в группу быстрого реагирования.
– Однажды просто сказали приехать в Российский университет спецназа. Перед КПП попросили сложить «стечкины», автоматы, броню, каски, все дела. Нам было уже понятно, что едем на Украину… – улыбается Чёрный Ангел. – Если ты берёшь в руки оружие, ты должен знать, что раз идёт война, ты поедешь защищать Родину. Можно сказать, ты уже осознанно делаешь выбор.
Впрочем, выбор был – те, кто не хотел подписывать контракт, могли спокойно уехать домой, и часть людей действительно так и поступила. Из 90 человек на второй день осталось 59.
– Были сомнения вообще, идти, не идти? Почему пошёл?.. Можно было не идти, но дело в том, что в нашем городе очень много добровольцев на Украине были. И у нас есть такой кодекс чести, называется «Къонахалла», где есть чёткие правила на этот счет. Если бы я не подписал, то меня посчитали бы трусом. А я лучше пойду на войну и, если надо, умру, но сохраню свою честь.
В 2023 году, пройдя интенсивное обучение в Российском университете спецназа, попадает в ЛНР, сразу на позиции к командиру «Охотнику». Так Чёрный Ангел сменил «стечкин» на АГС. АГС, кто не знает, автоматический гранатомёт на станке. Страшная вещь.
– Эта война, как бы тебе сказать, ничем меня не удивила. Потому что ещё с тех времён, с моего детства, я знал, что такое война, и особой разницы не увидел. Да, птички сильно изменили ход игры. Но чтобы чем-то удивить – нет.
Он делает глоток турецкого кофе «Мехмет эфенди», точно такой же, что я пил когда-то с турецкими моджахедами.
– Война никогда не меняется, – улыбается своей красивой улыбкой Ангел.
В спецназе «Ахмат» в июне 2025 года истекает его шестой по счёту контракт.
Я могу долго рассказывать о биографиях наших ребят – это всё достойные люди, герои. Парни, как правило, не имеющие материальной заинтересованности уходить добровольцами, оставлять где-то далеко, за сотни и тысячи километров, своих близких, родителей, жён и детей, уже становятся героями. По одному этому признаку. И создавая – теперь уже легендарный спецназ «Ахмат», – Апти Алаудинов в первую очередь уделял внимание духовному наполнению подразделения вне зависимости от национальных или религиозных признаков.
География «Ахмата» – география всей страны. Причём, когда я говорю о стране, имею в виду все бывшие республики Советского Союза: Казахстан, Узбекистан, Грузия, Молдавия, Украина. Да-да, не удивляйтесь – большое количество украинцев выбрали путь сражаться с киевскими фашистами именно в рядах подразделения спецназа «Ахмат». Один из эффективных командиров с позывным «Хохол» – этнический украинец. Получается, «Ахмат» – такой СССР в миниатюре. Не случайно на построении добровольцев в Гудермесе, перед отправкой непосредственно на фронт, бойцы держат три флага – Российской Федерации, Чеченской Республики и Советского Союза.
Лично для меня, человека левых убеждений, такой акцент выглядел убедительно. Чечня, ещё несколько десятилетий назад пребывавшая практически в руинах, сегодня первой поднимает красное знамя, и надо отдать должное, стала первой республикой, которая обратилась к традиционным ценностям. В то время Россия всё ещё по инерции была очарована западным либерализмом – либералы у нас крепко обосновались во власти, в финансовых структурах, в медиа и культуре. А вот Рамзан Кадыров тогда заявил, что нет, парни, нам это не подходит.
Пройдут годы, потребуется начать СВО, чтобы совершить духовную перестройку в России – снова вернуться к самим себе, к Богу, к опыту великого Советского Союза. Отряхнуться и пойти дальше. Поэтому справедливо Апти Алаудинов называет одной из побед эту перестройку наоборот.
– Я скажу, что Россия в СВО входила абсолютно разрозненной страной, народ на самом деле находился в таком состоянии, что большая часть населения не понимала, каким образом мы можем воевать вообще. Была часть населения, которая говорила, зачем нам это вообще нужно. Другая часть говорила, вот мы сейчас ввяжемся, и нас вот Запад полностью сметёт, мы проиграем. Потом была другая часть, которая говорила: да, мы готовы продать кого угодно, хоть Родину, лишь бы нас оставили в покое, лишь бы у нас были наши комфорт и деньги. Общего понимания, почему это всё происходит, у населения не было.
Прошли три года. Сегодня мы должны констатировать, что Россия консолидировалась. Мы действительно стали одной семьёй. Мы перестали друг друга в большинстве своём делить на национальности, на вероисповедания. Большая часть тех проблем, которые у нас раньше считались внутригосударственными, отпали сами по себе. И самое важное, что у нас появилась общая цель, к которой мы все стремимся.
Получается, что каждый боец подразделения, те несколько биографий моих товарищей по оружию, которые я вам рассказал, – не единицы сами в себе. Это их близкие, семьи, родители, жёны и дети, потом друзья, потом одноклассники – потом и весь народ – вовлечены в общее добровольческое дело. Получается, именно спецназ «Ахмат» под руководством командира Апти Алаудинова встал в авангарде движения – со своими принципами и своей системой координат, где обязательно есть Бог, обязательно есть Родина и обязательно есть товарищество.
И у мистика Аида, и у «вагнеров» Каштана и Питерского, и у моего прекрасного друга моряка Тимсо.
И у красного Молотова, чего уж…
– Сама суть изначально, вот с чего это всё началось, – продолжает генерал. – В подразделении спецназа «Ахмат» несут службу ребята разных национальностей. Я всегда об этом говорю. Примерно пятьдесят процентов – это русские, примерно двадцать – двадцать пять процентов – это чеченцы, двадцать – двадцать пять процентов – это представители всех других национальностей. Это в зависимости от того, какой набор добровольцев приходит ко мне. Там у меня есть казахи, армяне, азербайджанцы, грузины, киргизы, узбеки, таджики, цыгане. То есть я не знаю ни одной национальности, чтобы у меня этих людей не было.
Вот интересная штука. То есть эти все бойцы, придя туда, в зону СВО, попав ко мне в подразделение, они реально стали таким серьёзным костяком, все сработались, сдружились так, что для них даже когда закончится СВО, вот это боевое братство – на всю жизнь, нет ничего крепче дружбы мужчин, которые встретились на войне. Это самая сильная дружба, которая только может быть на этой земле.
Чтобы понять, почему самое интернациональное подразделение в нашей армии возникло именно в Чечне, надо зафиксировать реалии современной истории России, где республика (не без помощи сегодняшних западных фашистов) была ввергнута в пучину очень тяжёлых войн, которые не нужны были ни чеченскому народу, ни России в целом. Все делалось для того, чтобы через Чеченскую республику Россия была развалена.
И где как не там, после долгих лет восстановления, должно было сформироваться правильное отношение к тем ценностям, которые отстаивают подразделения Апти Алаудинова – с уважением к собственной идентичности, но с глубоким пониманием общего Отечества. Как и в события тех лет, так же и в нынешней ситуации, перед Россией стоят одни и те же вызовы – сохранения суверенитета и выживания страны. И, естественно, эти все вызовы исходят от одного и того же центра – Соединенных Штатов Америки и объединенных штабов блока НАТО.
И пацаны из «Ахмата» в первую очередь сражаются именно с ними. Да, воюют враги руками, головами, в конце концов телами украинцев, но сути это не меняет. Генерал всегда подчеркивает, что, если бы Украина вздумала воевать против нас своими силами, своими войсками и своими техническими возможностями, её бы хватило максимум на месяц. Это при лучшем раскладе.
Апти Аронович это говорит постоянно: всеми боевыми действиями по всей ЛБС – линии боевого соприкосновения – управляют американцы, потому что задействованы их спутники, задействована их беспилотная авиация. По сути своей, получается, большая часть ресурса, который есть только у них в блоке НАТО, направлена на то, чтобы координировать, корректировать украинские формирования и в том числе те удары, которые наносятся по территории России.
– Даже самолёт с украинскими пленными, предназначенными для обмена, который сбили в прошлом году… Вот это тоже всё было скоординировано, скорректировано непосредственно американцами, представителями блока НАТО. И, естественно, оружие тоже было применено именно натовское.
Генерал на секунду задумался.
– Помню, когда я сказал впервые фразу, что мы воюем с блоком НАТО. Только закончился прямой эфир, мне звонит один, второй, третий, пятый. Ты что, ненормальный? Зачем ты говоришь, что мы воюем с блоком НАТО? Я говорю, подождите, вы ещё не знаете. А я знаю, о чём говорю. Мы воюем с блоком НАТО. Сейчас, опять же, я должен констатировать факт, что мы три с половиной года воюем с блоком НАТО.
То и дело на столе вспыхивают экраны телефонов генерала – прозвучит пафосно, но он всегда на связи, не может не быть на связи. Эвакуация гражданских, срочная информация из подразделений, генеральный штаб, журналисты, бог знает что ещё. Я разглядываю посетителей кафе: стильные молодые ребята обсуждают выход новой видеоигры, парочки за ужином, мужчины кавказской внешности за кальяном. Готовы они на себя примерить камуфляж бойца подразделения «Ахмат»? А вместе с мундиром и принципы этих ребят?
Встать утром и вместо того, чтобы пойти завтракать свежими круассанами и кофе – пойти в храм или мечеть? Понять, что «свобода», которую России «подарили» Ельцин и Чубайс – фикция, обман; что Путин не развязал войну «в центре Европы», а защитил интересы страны, само её существование; что воюем мы не с украинцами, а с блоком НАТО; что чеченцы создали самое интернациональное подразделение в армии России? Наконец, что человеческая жизнь без идеалов не стоит круассана, который они съели на завтрак?
И вот, что я думаю – смогут.
– Какого бы мы ни были цвета, какого бы мы ни были роста, сейчас мы действительно стали той силой, которая в состоянии противостоять войску сатаны, – убежден генерал, – войскам блока НАТО в общем. И вот в этой битве сегодня я говорю, что мы уже победили. Знаешь почему? Победили не потому, что там на передовой произошло что-то сверхъестественное и мы там уничтожили войска противника. Нет. Психологический надлом у нашего противника уже произошёл. Противник осознал, что на поле брани Россию победить невозможно.
Вот это и есть наша победа. Но самая важная составляющая в этой победе – это наше единение. Ну и, конечно, это было бы невозможно, если бы мы с вами большинством своим не пришли к Богу. Люди, которые были далеки от Бога, начали приходить к Нему, больше начали молиться. За счёт этого мы, получается, потихоньку-потихоньку вступили в новую эру. Я это называю новая эра, – подчеркивает Апти.
«Фотография!» – вспоминаю я. Когда ещё увидишь легендарного командира по гражданке.
Минуя всю ту же девушку на ресепшене, с ярко-розовой помадой, спускаюсь на улицу. Уже стемнело – очередь из автомобилей растворилась в морозной дымке. На автобусной остановке реклама службы по контракту. «Настоящая обычная работа» – с листовки улыбается молодой мужчина. Идёт мокрый снег.