Генерал внимательно смотрел на дорогу. Эту зиму совсем не назвать снежной. Но чем дальше от города, тем природа полновластней встречает гостей: о стекло бьют незаметные глазу льдинки, совсем не похожие на приятные хлопья снега. Но кто знает, что будет за следующим километром?
– На самом деле, сегодня мир поглощён сатанистами. Мир поглощён сатанистами, и он находится в большей своей части в руках сатанистов, которых можно назвать и фашистами, потому что фашисты те же самые сатанисты и есть. И этот мир потихоньку скатывают к тому, чтобы он самоликвидировался. Теперь вопрос. Можем ли мы победить до тех пор, пока мы не победим саму сатанистскую идеологию в мире?
Качаю головой.
– Пока существует сатанинская идеология – сталь для пушек всегда найдётся.
– На самом деле, я считаю, что Россия действительно выбрана Богом. Это единственный остров, на котором сегодня еще сохранились Божьи ценности. Это единственный остров, на котором не воспринимаются ещё вот эти сатанистские ценности. Да, у нас не всё радужно было, конечно. Но когда-то что-то должно было послужить причиной того, что мы потихоньку начнём очищаться от этих людей. И сегодня представь себе, как Россия красиво очистилась от всех этих врагов, которые находились внутри нашего государства.
– Выбрали другую сторону забора…
– Совершенно верно. Всё, что в этом мире происходит, оно от Бога и оно нам во благо. Мы должны к этому относиться так. Сегодня мы являемся именно тем механизмом, который очистит человечество от грязи фашизма. То есть это миссия, которая на нас возложена Богом. На данный момент мы воюем не с Украиной. Вот это самая важная часть, что мы должны понимать. Мы не воюем с Украиной как таковой, мы воюем уже три года на территории Украины с блоком НАТО, который воюет изначально против России, который есть на самом деле войско антихриста-даджаля. То есть вот самая важная часть. И как бы ни было тяжело – мы в этой войне победим, потому что с нами Бог, а Бог однозначно победит дьявола.
За окном пролетал обычный русский пейзаж с поправкой на войну: уставшие седые деревья, редкие деревянные постройки, дома с немыми ртами дверей.
– Уже три года, – задумчиво говорю. – Они как-то изменили, эти три года?
– За эти три года я, наверное, стал мудрее. Многие вещи я начал осязать не через пальцы, там то, что потрогал, а через мировоззрение. Самое интересное, я начал многие вещи понимать не через сегодняшний день, это-то у меня было давно уже. Многие вещи ты рассматриваешь даже не за счёт того, что ты сегодня видишь, проводишь некоторые параллели между Священными писаниями, между событиями, которые происходят в мире. И вот это всё, когда ты накладываешь сеткой одно на другое и когда ты выводишь какую-то аналитику, которая постоянно у тебя сбывается, постоянно получается, что твой анализ оправдался, вот это, наверное, очень важно.
Генерал переводит взгляд на Asel, показывающий три деления. Скоро будет четыре. Снег продолжает бить по стеклу.
– Для меня самое главное – это то, что в меня поверили с первого дня мои ребята, мои бойцы. Для меня самое главное – это то, что в меня поверили те люди, которые меня слышат, слушают, и я считаю, что, наверное, нет ничего важнее того доверия, которое тебе дает твой народ. Это как раз и есть то, что тебе дает дополнительные силы, дополнительную мудрость, дополнительную энергетику. Вот, наверное, доверие – это самое важное, что я приобрел за эти три года, наверное, это не лично мое приобретение, а всей нашей команды.
Он вздохнул.
Иногда глаза генерала казались уставшими. Но это все иллюзия, оптика войны. Через несколько километров дороги он как ни в чём не бывало будет здороваться с бойцами. В такие моменты ты начинаешь чувствовать заряжающую уверенность генерала – это невозможно не видеть на лицах тех, кто только что вернулся из ада войны или собирается туда зайти снова.
На изломы берета крупными хлопьями падает снег…