Остров Долманн

Вторник, 16 июня 1981 г.

– Ну, вот и все, – сказал Микс.

Едва закончился обстрел, пилот направил «сессну» к посадочной полосе. После обстрела на ней остались лишь несколько глубоких воронок, которые при сопутствующей удаче и умелом управлении можно было миновать, однако южная часть была перекрыта стволами двух поваленных деревьев, а северная охвачена огнем – там взорвался резервуар с авиационным топливом. Рядом с горами пепла и балками, которые еще недавно были ангаром, виднелись дымящиеся остовы вертолетов и полыхал «лир-джет».

– Приплыли, – вздохнул Микс. – Видит бог, мы старались. Стрелка топлива показывает, что пора поворачивать обратно. Нам и так придется добираться на честном слове.

– У меня есть идея, – сказала Натали. – Давайте приземлимся в каком-нибудь другом месте.

– Нет. – Пилот покачал головой. – Ты видела северный пляж, над которым мы пролетали несколько минут назад? Прилив и шторм перемесили там все. Ни малейшего шанса.

– Он прав, Натали, – устало промолвил Джексон. – В этой ситуации мы вряд ли что-то сможем сделать.

– Эсминец… – начал Микс.

– Ты сам сказал, что сейчас он уже находится в пяти милях от юго-восточного мыса, – прервала его Натали.

– Но у него длинные руки, – возразил пилот.

Они уже в третий раз приближались к южной части взлетной полосы.

– Поворачивай налево, – скомандовала Натали. – Сейчас покажу.

– Ты, наверное, шутишь? – усмехнулся Микс, когда они ушли в сторону от скал.

– Мне не до шуток, – бросила девушка. – Давайте садиться, пока не вернулось это корыто.

– Эсминец, – автоматически поправил ее Микс. – Ты сумасшедшая!

На скале, где минут двадцать назад самоуничтожилась ракета, все еще горел кустарник. Западную часть неба освещали пожары, бушевавшие на взлетной полосе. В трех милях от берега на черном фоне воды догорали обломки роскошной «Антуанетты». Уничтожив взлетную полосу, эсминец вернулся вдоль восточного берега назад и уложил по меньшей мере с полдюжины снарядов туда, где стоял особняк. Крыша огромного строения полыхала, восточное крыло было полностью разрушено, дым клубами поднимался в свете еще горевших прожекторов, а один из снарядов, вероятно, попал в южную часть, выбив окна и стену, которая выходила на длинную лужайку, тянувшуюся до самых скал.

Однако сама лужайка выглядела неповрежденной, хотя частично тонула в темноте там, где были разбиты прожектора. Пожар, бушевавший на скалах, высвечивал кустарник и карликовые деревья. Освещенный участок лужайки, прилегавший к особняку, длиной ярдов в двадцать, казался довольно ровным, если не считать единственной воронки от снаряда и руин, оставшихся от дома.

– Это нам подходит, – заявила Натали.

– Сомневаюсь, – откликнулся Микс. – Угол наклона почти тридцать градусов.

– Для посадки годится, – упрямо повторила девушка. – Тебе будет вполне достаточно этой полосы. Ведь на британских авианосцах палубу специально делают наклонной, верно?

– Она дело говорит, – кивнул Джексон.

– Под тридцать градусов? – фыркнул Микс. – Кроме того, даже если нам удастся приземлиться и не врезаться в это горящее здание, на темных кусках лужайки могут быть сучья, ямы, декоративные камни… Это безумие!

– Я голосую «за», – сказала Натали. – Мы должны попытаться найти Сола.

– Да, – поддержал ее Джексон.

– Какое, к черту, голосование? – возмутился Микс. – С каких это пор на самолетах демократия? – Он натянул на лоб кепку и бросил взгляд на эсминец, удалявшийся на восток. – Ну, признайтесь, – взмолился он, – это что, начало революции?

Натали подмигнула Джексону.

– Да, – кивнула она.

– Ну вот! – воскликнул Микс. – Я так и знал. Ладно, леди и джентльмены, ставлю вас в известность, что вы совершаете полет с единственным заслуженным социалистом Дорчестерского округа. – Он достал сигару из кармана рубашки и пожевал ее. – Ну что ж, – сказал он наконец, – все равно нам не хватит топлива на обратную дорогу.

С приглушенным двигателем самолет начал плавно снижаться к скале, белевшей внизу в свете звезд. Натали никогда еще не испытывала такого возбуждения. Затянув пристежной ремень так туго, что едва можно было дышать, она наклонилась вперед и вцепилась в приборную доску, когда вершины скал устремились к ним с захватывающей дух скоростью. Через сто футов ей показалось, что «сессна» неминуемо должна разбиться о скалы.

– Встречный ветер нам здорово поможет, – сказал Микс, осторожно выжимая ручку управления. Они миновали вершину скалы на высоте десять футов и погрузились во мрак, царивший между деревьями. – Мистер Джексон, сообщите мне, когда этот корабль повернет назад.

Джексон со своего места издал нечто нечленораздельное.

Микс посадил «сессну» в самом начале первой освещенной полосы. Посадка оказалась жестче, чем Натали могла себе представить. Она ощутила во рту привкус крови и поняла, что прикусила язык. Через секунду они уже неслись в темноте, чередующейся с полосами света. Натали подумала о стволах рухнувших деревьев и декоративных камнях.

– Пока неплохо, – заметил Микс.

Самолетик проскакал по очередному освещенному участку и вновь нырнул в темноту. Натали казалось, что они карабкаются по вертикальной стене, выложенной булыжником. Правое шасси вдруг что-то зацепило, и «сессну» занесло вбок, так что она чуть не перевернулась на скорости пятьдесят миль в час. Микс дергал за дроссель, тормоза и педали управления, как обезумевший органист. Наконец самолет выровнялся и выкатился на последний освещенный участок. Южная стена горящего дома летела им навстречу с угрожающей скоростью.

Они описали ухабистую дугу так, что правое крыло прошло над краем воронки, в каких-то пятнадцати футах от патио. Порывом поднятого «сессной» ветра сорвало зонтик над столом, и он, кувыркаясь, полетел в сторону.

Самолет замер, глядя под уклон. Натали казалось, что даже горнолыжные трассы, на которых ей довелось кататься, были менее крутыми. Пилот вытащил изо рта сигару и недоуменно уставился на нее, словно только сейчас обнаружил, что она не зажжена.

– Санитарная остановка, – объявил он. – Кто не вернется через пять минут или при первом появлении противника, пойдет домой пешком. – Он извлек из лежавшей между сиденьями кобуры кольт с перламутровой рукоятью и отсалютовал им. – Viva la revolution![68]

Натали никак не могла расстегнуть свой ремень и открыть дверь. В результате она просто выпала из кабины, увлекая за собой сумку и чуть не вывернув лодыжку. Она вытащила кольт, оставив все остальное на земле, и подождала Джексона. У него была с собой лишь черная медицинская сумка и фонарик, но он повязал на голову красный платок.

– Куда? – прокричал он, перекрывая рев все еще вращавшегося пропеллера. – Думаю, наше прибытие заметили. Так что лучше поторопиться.

Натали кивнула в направлении главного зала. Свет в этой части особняка не горел, но рыжие отблески пламени очерчивали смутные тени в дымном пространстве за развороченными стеклянными дверями. Джексон пробрался по разбитым плитам, ногой толкнул дверь и включил свой армейский фонарик.

Густой дым обволакивал огромный зал, пол которого был усеян бесчисленными осколками и обломками кирпичей. Натали с поднятым вверх кольтом двинулась вперед. Чтобы легче было дышать, она прижала к лицу носовой платок. Слева, в конце зала, виднелись два стола, заставленные едой, напитками и разбитыми электронными приборами. На полу в разных местах лежали несколько тел. Джексон, освещая себе дорогу фонариком, осторожно подошел к первому из них. Это оказалась та красивая азиатка, которая была в машине с Тони Хэродом, когда три дня назад Сол встречался с ним в Саванне.

– Не свети ей в глаза, – донесся из темноты знакомый голос.

Натали присела и развернула ствол револьвера в направлении звука, а Джексон посветил туда же фонариком. У перевернутого кресла на полу, скрестив ноги, сидел Хэрод, а рядом с ним лежали еще чьи-то тела. На коленях он держал наполовину пустую бутылку вина.

Натали придвинулась к Джексону, передала ему кольт и взяла фонарик.

– Он Использует только женщин, – сказала она, указывая на Хэрода. – Если он шевельнется или я начну вести себя странно, убей его.

Хэрод мрачно покачал головой и сделал большой глоток из бутылки.

– С этим покончено, – произнес он. – Навсегда.

Натали посмотрела вверх. Сквозь разрушенную крышу виднелись звезды. Судя по звукам, где-то работала автоматическая противопожарная система, но на втором и третьем этаже продолжало бушевать пламя. Вдали слышался треск автоматных очередей.

– Смотри! – крикнул Джексон.

Луч фонарика осветил три тела рядом с массивным креслом.

– Сол! – Натали бросилась вперед. – О господи, Джексон! Он мертв?

Она оттащила Сола в сторону, с трудом отцепив его руки от тела лежавшего под ним мужчины. Натали сразу поняла, что это оберст, – Сол показывал ей газетные вырезки с фотографиями Уильяма Бордена из своего архива, – но теперь его искаженное почерневшее лицо с вылезшими из орбит глазами казалось нечеловеческим и абсолютно неузнаваемым.

Джексон опустился на колени рядом с Солом, нащупал его пульс, поднял веко и посветил фонариком. Натали же видела только сплошную кровь, покрывавшую лицо, руки и одежду Сола. Она не сомневалась, что он мертв.

– Он дышит, – сказал Джексон. – Пульс слабый, но прощупывается.

Они расстегнули комбинезон и осторожно перевернули Сола. Джексон при свете фонарика осмотрел его.

– О боже, – прошептал он. – У него два пулевых ранения. С ногой ничего страшного, но надо как-то остановить кровотечение в плече. И кто-то здорово потрудился над его рукой и горлом. – Он открыл свою сумку, приготовил шприц и ввел иглу в левую руку психиатра. Затем глянул на приближавшиеся языки пламени. – Надо выбираться отсюда, Натали. В самолете у меня есть плазма. Помоги мне.

Сол застонал, когда они начали поднимать его.

– Эй! – раздался из темноты голос Хэрода. – Можно я с вами?

Натали, едва не выронив фонарик, метнулась к кольту, оставленному Джексоном на полу.

– Он собирается меня Использовать, – прошептала она. – Застрели его.

– Нет. – Это был голос Сола. Ресницы его дрогнули, губы посинели и так опухли, что он едва мог говорить. – Он помог мне, – прохрипел Сол и дернул головой в сторону Хэрода. Один глаз у него не открывался от запекшейся вокруг крови, другой был устремлен на Натали. – Эй, – тихо произнес он, – что тебя задержало?

Попытка Сола улыбнуться вызвала у Натали слезы. Она хотела обнять его, но опустила руки, когда увидела, как он сморщился от боли.

– Пошли, – сказал Джексон. Треск автоматных очередей стал громче.

Натали кивнула и в последний раз обвела зал лучом фонарика. Пожар полыхал уже ближе, захватив прилегающие коридоры второго этажа. Усиливавшееся кроваво-красное сияние напоминало картину Страшного суда Иеронима Босха, а сверкавшие на полу осколки казались глазами бессчетного числа демонов. Натали еще раз взглянула на мертвое тело Вильгельма фон Борхерта и судорожно вздохнула.

– Пошли, – сказала она.

Все три горевших на склоне холма прожектора погасли. Натали с фонариком и кольтом шла впереди, а Джексон нес Сола. Еще до того, как они покинули особняк, психиатр вновь потерял сознание. «Сессна» стояла на месте, пропеллер по-прежнему вращался, но пилот исчез.

– О господи, – выдохнула Натали, обводя фонариком лужайку.

– Ты умеешь водить эту штуку? – спросил Джексон, затаскивая Сола в самолет. Он тут же принялся распаковывать стерильные бинты и готовить плазму.

– Нет. – Она покачала головой и посмотрела вниз.

То, что должно было служить им взлетным полем, погрузилось в кромешную тьму. Натали не могла даже различить, где начинается дубовая аллея.

Со стороны холмов вдруг послышались шаги и чье-то тяжелое дыхание. Натали направила туда луч фонарика и подняла кольт. Дэрил Микс бежал к самолету, заслоняясь рукой от света.

– Где ты был? – воскликнула Натали, опуская фонарик.

– Свет погас, – задыхаясь, ответил он.

– Мы знаем. Где…

– Залезай! – Он вытер кепкой мокрое от пота лицо.

Натали кивнула и побежала вокруг самолета к пассажирскому сиденью, чтобы не ползти через пульт управления, боясь задеть тормоза или еще что-нибудь. Под крылом с другой стороны стоял Тони Хэрод.

– Пожалуйста, – заныл он. – Вы должны взять меня с собой. Я действительно спас ему жизнь, честное слово. Пожалуйста.

Натали ощутила легкий намек на чужое присутствие в своем сознании, словно чья-то рука робко ощупывала темноту. Ждать она не стала. Едва Хэрод открыл рот, девушка подошла ближе и изо всех сил пнула его в пах, радуясь, что на ней не кроссовки, а жесткие туристские ботинки. Хэрод выронил бутылку, которую держал в руке, и упал на траву, корчась от боли.

Натали запрыгнула на подножку и открыла дверь кабины. Она не знала, какая концентрация внимания требуется мозговому вампиру, чтобы применить свою силу, но не сомневалась, что гораздо большая, чем та, на которую сейчас был способен Тони Хэрод.

– Быстрее! – крикнула она, хотя Микс тронул самолет с места прежде, чем она успела захлопнуть за собой дверь.

Натали попробовала нащупать пристежной ремень, не нашла его и удовлетворилась тем, что обеими руками вцепилась в приборную доску. Если их приземление было захватывающим, то взлет стал воплощением всех известных аттракционов одновременно. Натали сразу поняла, чем занимался Микс, пока они были в особняке. В конце длинного темного коридора на расстоянии тридцать футов друг от друга ярко полыхали два огня.

– Надо знать, где кончается земля и начинается откос! – прокричал пилот, перекрывая нарастающий грохот двигателя и дребезжание шасси. – Это неплохо срабатывало, когда мы с папой играли в «подковки» в темноте. На сигареты.

Продолжать беседу было уже невозможно. Тряска увеличилась, огни метнулись навстречу и вдруг остались позади, а на Натали нахлынуло опасение, подстерегающее всех любителей «американских горок»: что, если въедешь на вершину и рельсы кончатся, а кабина будет продолжать лететь дальше?

Скалы за особняком спускались к морю почти на двести футов. «Сессна» упала уже на половину этой высоты, и тут Микс совершил нечто неожиданное: он опустил нос самолета и, прибавив обороты, еще стремительнее ринулся навстречу белой полосе прибоя, которая целиком заполнила обзор в ветровом стекле. Позже Натали не могла вспомнить ни о собственном крике, ни о выпущенной из кольта пуле, но Джексон уверял ее, что вопль был впечатляющим, а пулевое отверстие в крыше кабины говорило само за себя. Микс дулся из-за этого почти всю обратную дорогу.

Едва они вышли из крутого виража, придавшего им необходимое ускорение, и стали набирать высоту, Натали переключила свое внимание на Сола.

– Как он? – спросила она, разворачиваясь в кресле.

– Без сознания. – Джексон стоял на коленях в тесном проходе, занимаясь правой рукой Сола.

– Он выживет?

– Если мне удастся стабилизировать его состояние. – В тусклом свете приборной доски были видны лишь глаза медика. – Про остальное: внутренние повреждения, переломы – сказать ничего не могу. Пулевое ранение плеча не так опасно, как я думал. Похоже, пуля была выпущена с большого расстояния или от чего-то отскочила. Я могу прощупать ее на глубине два дюйма, чуть выше кости. Видимо, Сол в тот момент наклонился. Если бы он стоял прямо, она бы вышла через правое легкое. Он потерял много крови, но я влил ему плазму. Натали, ты знаешь, что плазму изобрели чернокожие?

– Нет.

– Парень по имени Чарльз Дрю. Я читал где-то, что он умер от потери крови после автомобильной аварии в пятидесятые, потому что какой-то идиот в больнице Северной Каролины заявил, что у него в холодильнике нет негритянской крови, а «белую» кровь он отказался ему переливать.

– Какое это сейчас имеет значение? – удивилась Натали.

Джексон пожал плечами:

– Солу бы понравилось. У него с чувством юмора получше, чем у тебя. Вероятно, потому, что он психиатр.

Микс вынул изо рта сигару.

– Мне очень не хочется прерывать вашу романтическую беседу, – заметил он, – но, может, вашего друга стоит доставить в ближайшую больницу? До Саванны, к примеру, лететь на час меньше, чем до Чарлстона, Брунсуика или Меридиана. Да и с горючим это отчасти решит проблему.

Джексон бросил взгляд на Натали.

– Дайте мне десять минут, – сказал он. – Я волью ему еще немного крови, проверю реакции, и тогда посмотрим.

– Я бы предпочла вернуться в Чарлстон, если у нас есть возможность сделать это, не рискуя жизнью Сола, – ответила Натали. – Мне очень нужно туда попасть.

– Как хотите. – Микс пожал плечами. – Я могу лететь прямо, вместо того чтобы огибать побережье, но не уверен, что я правильно оцениваю ситуацию с горючим.

– Оценивай ее, пожалуйста, правильно, – попросила Натали.

– Постараюсь. У тебя, кстати, нет жвачки или чего-нибудь такого?

Она покачала головой.

– Тогда заткни пальцем дыру, которую ты мне проделала в крыше. Этот свист действует мне на нервы.

В конечном итоге именно Сол решил, что они полетят в Чарлстон. После трех пинт плазмы его состояние улучшилось, пульс выровнялся, и он, открыв здоровый глаз, спросил:

– Где мы?

– Летим домой. – Натали опустилась рядом с ним на колени.

Они с Джексоном поменялись местами после того, как медик проверил все жизненно важные функции организма Сола и объявил, что у него затекли ноги.

Миксу такое перемещение не очень понравилось, и он сказал, что люди, которые встают на ноги в движущихся на полной скорости аэропланах и каноэ, просто сумасшедшие.

– С тобой все будет в порядке. – Натали нежно погладила Сола по волосам.

– Немного странное ощущение, – тихо сказал он.

– Это морфий, – пояснил Джексон, нагнувшись, чтобы еще раз проверить пульс.

Сол снова начал куда-то проваливаться, но тут же открыл уже оба глаза и спросил тревожным голосом:

– Оберст… Он действительно мертв?

– Да, – ответила Натали. – Я его видела. Вернее, то, что от него осталось.

Сол сделал хриплый вдох:

– А Барент?

– Если он был на своей яхте, то тоже.

– Как мы и планировали?

– Вроде того, – улыбнулась Натали. – Все пошло не так, как было задумано, но в конце концов вмешалась Мелани. Я даже не знаю, что ее подтолкнуло к действию. Судя по ее последним словам, она отлично ладила с Борденом и Барентом.

Сол с трудом улыбнулся опухшими губами:

– Барент уничтожил мисс Сьюэлл… Это могло разозлить Мелани… А вообще, что вы оба здесь делаете? Мы же ни разу не обсуждали вероятность твоего появления на острове.

– Может, отвезти тебя обратно? – усмехнулась Натали.

Сол закрыл глаза и произнес что-то по-польски.

– Трудно сосредоточиться, – пояснил он. – Натали, может, мы отложим последнюю часть? Может, займемся ею позже? Она хуже их всех, она обладает гораздо большей силой. Думаю, даже Барент под конец стал ее опасаться. Нам вдвоем с ней не справиться. – Голос его становился все слабее, по мере того как он погружался в сон. – Все кончено, Натали… Мы победили.

Она взяла его руку и, поняв, что он уснул, тихо возразила:

– Нет, не кончено. Еще не совсем.

Они летели на северо-запад, к видневшемуся в предрассветной дымке берегу.