В окрестностях Меридена, штат Вайоминг

Среда, 22 апреля 1981 г.

К северо-востоку от Шайенна расстилался тот самый тип западного пейзажа, который у одних вызывает поэтическое настроение, у других же – немедленный приступ агорафобии. Стоило свернуть с автострады и проехать сорок миль, как вокруг раскидывались бескрайние, забытые богом прерии. На расстоянии многих миль от дороги временами попадались случайные ранчо, а еще дальше к востоку бастионами вздымались холмы, кое-где мелькали ручьи, обрамленные кустарником и редкими деревьями, между которыми бродили пугливые стайки косуль и стадо коров, сбившихся в кучу, хотя им были предоставлены миллионы акров пастбища.

На фоне этого привольного пейзажа пусковые площадки выглядели столь же непривлекательно, как все, что является плодом человеческих рук. Небольшие прямоугольные участки, покрытые обожженными сгустками гравия, располагались в основном ярдах в пятидесяти от дороги. От естественных газовых скважин или пустующих стоянок их отличало прочное металлическое ограждение. По углам его виднелись трубы с отражающими зеркалами и низкая массивная бетонная крыша, установленная на ржавых опорах. Последнее можно было рассмотреть, лишь приблизившись на такое расстояние, с которого была видна надпись: «Вход воспрещен. Собственность правительства Соединенных Штатов. При обнаружении посторонних лиц на данной территории охрана стреляет без предупреждения». За исключением этого, ничего не было. Лишь ветер свистел в прерии, да время от времени с полей доносилось мычание коров.

Синий фургон военно-воздушных сил выехал с базы Уоррен в 6:05 утра и должен был вернуться с остатками штатного состава эскадрильи в 8:27, в промежутке доставив персонал смены на различные объекты. В то утро в фургоне находились шестеро молодых лейтенантов, двое из которых направлялись на юго-восток от Меридена, в центр управления стратегического военного командования ВВС США, а остальные – на тридцать восемь миль дальше, в бункер, расположенный неподалеку от Чагвотера.

Оба лейтенанта на заднем сиденье без всякого интереса взирали на мелькавший мимо безрадостный пейзаж. Они были знакомы с космическими фотографиями этого участка земли; так же он выглядел и с советского спутника. На снимках изображались шесть тысяч квадратных миль прерии – десять колец ракетных шахт, представляющих собою окружности по восемь миль в диаметре. Каждая из шестнадцати пусковых площадок в каждом круге была оснащена ракетой «Минитмен-3». В последние месяцы шли разговоры об уязвимости этих устаревших площадок, обсуждалась противоударная стратегия Советов, которые могут засыпать эти прерии боеголовками, взрывающимися со скоростью одна в минуту. Ходили слухи о необходимости укрепления шахт и об оснащении их более совершенным новым оружием. Но эти политические проблемы отнюдь не волновали лейтенантов Билла Дэниэла и Тома Уолтерса. Это были просто два молодых человека, промозглым весенним утром отправлявшиеся на работу.

– Ты как, Том? – спросил Билл.

– Нормально, – ответил Уолтерс, не отводя взгляда от далекого горизонта.

– Сидел с этими туристами допоздна?

– Нет, – покачал головой Уолтерс, – вернулся около восьми. Билл поправил сползавшие темные очки и ухмыльнулся:

– Так я тебе и поверил.

Фургон притормозил и свернул влево, на две покрытые гравием колеи, ведущие вверх, на северо-запад от шоссе. Миновали три указателя, требующие от тех, кто не имеет разрешения на въезд на закрытую территорию, сменить направление. Через четверть мили фургон остановился у первых ворот пропускного пункта. Все по очереди предъявили охранникам свои удостоверения, и те по рации передали сведения о фургоне впередистоящим постам. Процедура повторилась и у въезда в центральный корпус. Лейтенанты Дэниэл и Уолтерс вышли из фургона и направились к проходной, а машина тем временем развернулась по направлению к спуску. Выхлопной дым повис в холодном утреннем воздухе.

– Так ты сделал ставку у Смита? – поинтересовался Билл, когда они вошли в кабину лифта.

Скучающий охранник с М-16 с трудом подавил зевок.

– Нет, – ответил Уолтерс.

– Ты серьезно? Мне казалось, ты хотел сделать ставку.

Лейтенант Уолтерс покачал головой. Они перешли в другую, меньшую кабину и спустились под землей на три этажа к центру управления запусков. Прежде чем войти в помещение, они миновали еще два пункта проверки и отсалютовали дежурному офицеру в приемной. Часы показывали 7:00.

– Лейтенант Дэниэл заступил на дежурство, сэр.

– Лейтенант Уолтерс заступил на дежурство, сэр.

– Ваши удостоверения, джентльмены, – обратился к ним капитан Хеншоу.

Он тщательно сверил фотографии на удостоверениях с лицами стоявших перед ним молодых людей, хотя знал их уже больше года. Затем капитан кивнул сержанту, тот вставил кодированную карточку в прорезь замка, и первая герметичная дверь с шипением отворилась. Через двадцать секунд то же произошло со второй дверью, и оба лейтенанта ВВС вошли внутрь. Они отсалютовали предыдущей смене и улыбнулись.

– Сержант, зарегистрируйте, что лейтенанты Дэниэл и Уолтерс сменили лейтенантов Лопеса и Миллера в… ноль семь ноль одну тридцать, – распорядился капитан Хеншоу.

– Слушаюсь, сэр.

Два уставших человека покинули свои обитые дерматином кресла и передали новым дежурным толстые журналы, скрепленные тремя кольцами.

– Что-нибудь есть? – поинтересовался Билл.

– В три пятьдесят было зафиксировано какое-то нарушение связи с поверхностью, – ответил лейтенант Лопес. – Гасс уже занимается этим. Обрыв наступил в четыре двадцать, и все заработало снова в пять десять. Терри передал сигнал тревоги на Шестую южную в пять тридцать пять.

– Опять кролик? – поинтересовался Билл.

– Неисправный датчик давления. Вот и все. Ты не заснул, Том?

– Нет, – откликнулся Уолтерс и улыбнулся.

– Не трогайте тумблеры управления, – напоследок предупредил лейтенант Лопес, и оба дежурных вышли.

Дэниэл и Уолтерс закрыли за ними двери и уселись в синие кресла на колесиках, которые скользили по направляющим вдоль северной и западной стены с приборными панелями. Целеустремленно взявшись за дело и время от времени переговариваясь через закрепленные на голове микрофоны с дежурными других участков командного центра, они проверили свои первые пять объектов. В 7:43 последовала контрольная связь с Омахой через базу Уоррен, и лейтенант Дэниэл передал сведения по двенадцати каналам. Затем он взглянул на своего коллегу, лейтенанта Уолтерса:

– Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь, Том?

– Голова болит, – пожаловался тот.

– Возьми аспирин в аптечке.

– Потом, – отмахнулся Уолтерс.

В 11:56, как раз в тот момент, когда Дэниэл распаковывал термосы и коричневые пакеты с едой, с военно-воздушной базы Уоррен поступила команда о полной боевой готовности. В 11:58 Дэниэл и Уолтерс открыли красный сейф, достали оттуда свои ключи и активировали последовательный механизм запуска. В 12:10 комплекс был готов к запуску, оставалось лишь включить источники питания зарядов и дать команду на старт шестнадцати ракет с их ста двадцатью боеголовками. По сигналу из Уоррена Дэниэл включил двухминутную систему «отбоя», когда Уолтерс вдруг расстегнул свои пристежные ремни, встал и двинулся прочь от пульта.

– Том, что ты делаешь? Нам надо закончить все до завтрака, – заволновался Билл.

– Голова болит, – снова сказал Уолтерс. Лицо у него вдруг покрылось мертвенной бледностью, зрачки расширились и как-то неестественно заблестели.

Билл достал с полки аптечку:

– По-моему, здесь есть сильнодействующий…

И тут лейтенант Уолтерс вынул свой пистолет сорок пятого калибра и выстрелил лейтенанту Дэниэлу в затылок, предварительно удостоверившись, что траектория полета пули пойдет вниз и не заденет приборные панели. Но пуля из черепа напарника не вышла. Билл дернулся и упал вперед, повиснув на ремнях. Из-за гидростатического давления кровь хлынула из его глаз, ушей, носа и рта. Через секунду замигали два желтых огонька интеркома и сработало сигнальное устройство, предупреждающее, что открывается внешняя дверь.

Уолтерс неторопливо подошел к внутренней двери и два раза выстрелил в электронный замок. Затем он вернулся к приборной панели Билла и включил аварийную систему резервного наполнения командного пункта стопроцентным кислородом. Сев в свое кресло, Уолтерс в течение нескольких минут изучал инструкции.

Громкий стук едва доносился из-за толстой стальной двери. Лейтенант вынул из кармана своего мертвого напарника длинный ключ зажигания и вставил его в пусковую панель. Он повернул пять тумблеров в положение запуска, затем проделал то же самое на своем пульте и вставил свой ключ.

– Черт побери, что вы делаете, лейтенант?! – раздался голос полковника Андерсона из командного центра в Уоррене, когда Уолтерс включил интерком. – Одному вам все равно не удастся ничего запустить. Немедленно откройте дверь!

Уолтерс выключил интерком и уставился на стрелку часов, продолжающую отсчитывать секунды. В соответствии с установленной процедурой запуска ракет в это время под огромными бетонированными площадками должен был осуществляться подрыв взрывчатки, чтобы снести стодесятитонные заслонки, расположенные на расстоянии в четверть мили от пункта, и обнажить гладкие стальные шахты и носы трехступенчатых межконтинентальных баллистических ракет. За шестьдесят секунд до зажигания завоют сирены, предупреждая о состоянии боевой готовности всех находящихся поблизости. В действительности же их вой спугнет разве что кроликов да пасущихся поблизости коров или случайного владельца ранчо, проезжающего мимо на своем пикапе. Ракеты работали на твердом топливе, ожидавшем лишь электронного зажигания, чтобы вспыхнуть. Запуск программ траектории, ведения, включения гироскопов и электронных механизмов уже был осуществлен в процессе подготовительной серии процедур. За тридцать секунд до зажигания компьютеры выдержат паузу, дожидаясь, когда сигнал запуска будет дан вторым ключом. Задержка могла растянуться на неопределенное время, пока оба ключа не будут повернуты.

Уолтерс окинул взглядом приборную панель Билла. Оба ключа находились на расстоянии шестнадцать футов друг от друга. Их надо было повернуть в течение одной секунды. Военно-воздушные силы потрудились основательно, чтобы гарантировать невозможность осуществить запуск одним человеком за необходимый отрезок времени.

Уголки рта Тома Уолтерса задергались. Он подошел к Биллу Дэниэлу, оттолкнул кресло с трупом так, что оно отъехало в дальний конец стены, и вытащил из кармана ложку и два мотка проволоки. Ложка была заблаговременно вынесена из офицерской столовой в Уоррене. Уолтерс привязал основание ложки к выступу ключа, приведя его в нужное положение, а более длинный кусок проволоки закрепил на ее черенке. Затем он вернулся к собственному пульту, натянул проволоку, дождался тридцатисекундной готовности и, повернув собственный ключ, дернул. Ложка оказалась подходящим рычагом, чтобы повернуть ключ Билла.

Компьютер воспринял сигнал запуска, подтвердил код активации, запрограммированный Уолтерсом и Биллом во время испытаний, и перешел к непосредственному исполнению предстартовых операций.

Уолтерс взял свой журнал и написал короткую записку, после чего глянул на дверь. Там, где находился замок, сталь светилась вишнево-красным светом от ацетиленового паяльника, которым орудовали с другой стороны. Оставалось минуты две до момента, когда металл наконец подастся и дверь будет прожжена насквозь.

Лейтенант Том Уолтерс улыбнулся, сел в кресло, пристегнул ремни, засунул в рот ствол своего пистолета сорок пятого калибра, так что он уткнулся в нёбо, и большим пальцем спустил курок.

Через три часа генерал ВВС США Верн Кетчем вместе со своим помощником полковником Стивеном Андерсоном вышли из центра запуска, чтобы глотнуть свежего воздуха и выяснить причиненный ущерб. Стоянка и склон холма за зоной внутренней охраны были усеяны военными транспортными грузовиками и машинами «скорой помощи». На земле стояли пять вертолетов, и еще два кружили в небе.

Полковник Андерсон посмотрел на безоблачный небосклон:

– Интересно, что обо всем этом подумают русские?

– К черту русских! – разозлился Кетчем. – Мне сегодня здорово достанется от всех, вплоть до вице-президента. Я не успею вернуться, как меня тут же с ним свяжут. И каждый будет интересоваться, каким образом такое могло произойти. И что мне им говорить, Стив?

– Мы и раньше иногда сталкивались со сложностями, – задумчиво сказал Андерсон, – но такого еще не было. Вы видели результаты последнего психиатрического обследования Уолтерса, проведенные всего два месяца назад. Нормален, умен, не женат, хорошо адаптируется к стрессовым ситуациям, честолюбив лишь в пределах служебных обязанностей, пунктуален в выполнении приказов, прошлой осенью входил в состав команды-победительницы на соревнованиях по запуску ракет в Вандербурге. Воображения не больше, чем вон у того мешка с углем. В общем, идеальная кандидатура для службы на ракетной базе.

Кетчем закурил сигару и выпустил облако дыма.

– Так что же тогда произошло?

Андерсон покачал головой, глядя на опускавшийся вертолет:

– Я ничего не понимаю. Уолтерс знал, что завершающая процедура запуска ракеты может быть осуществлена лишь в тандеме еще с двумя операторами, находящимися в отдельном контрольном центре. Он знал, что компьютеры будут выдерживать пятисекундную паузу, пока не получат оттуда подтверждения. Но он без причины убил Дэниэла и застрелился сам.

– Эта записка у вас? – спросил Кетчем, не вынимая сигары изо рта.

– Так точно, сэр.

– Отдайте ее мне.

Предсмертная записка Уолтерса была вставлена в пластиковый конверт, хотя Кетчем не видел в этом никакого смысла. Уж конечно, никто не станет снимать с нее отпечатки пальцев. Сквозь пластик была отчетливо видна запись: «У. Б. – К. А. Б. Королевская пешка на В6. Шах. Твой ход, Кристиан».

– Какой-то шифр, верно, Стив? – спросил Кетчем. – Этот шахматный бред что-нибудь говорит вам?

– Нет, сэр.

– Как вы думаете, может, К. А. Б. – это Комитет авиационной безопасности?

– Не вижу особого смысла, сэр.

– А что это за чушь про Кристиана? Уолтерс что, верил в реинкарнацию или нечто похожее?

– Нет, сэр. Согласно показаниям капеллана базы, лейтенант был унитарием, но службы в церкви никогда не посещал.

– Буквы «У» и «Б» могут означать Уолтерс и Билл, – предположил Кетчем, – но какой в этом смысл?

Андерсон покачал головой:

– Не имею представления, сэр. Может, разведка или ФБР что-нибудь выяснят. По-моему, вон в том зеленом вертолете прилетел специальный агент из Денвера.

– Как мне надоело, что они везде суют свой нос, – проворчал Кетчем, вынимая сигару изо рта.

– Таков закон, сэр, – откликнулся Андерсон. – Они обязаны заниматься этим.

Генерал Кетчем повернулся и смерил полковника таким взглядом, что тот опустил глаза и с особой заинтересованностью принялся рассматривать складку на своих брюках.

– Ну что ж, – наконец изрек Кетчем, отбрасывая в сторону сигару. – Пошли к этим гражданским попугаям. Хуже уже не будет. – Он развернулся на каблуках и четким шагом направился к стоявшей в отдалении группе людей.

Полковник Андерсон наклонился к брошенной сигаре, удостоверился, что она погасла, и вприпрыжку кинулся догонять командующего.