В 1985 году мы с женой в первый раз поехали отдыхать в Крым. До этого три года никуда не ездили из-за рождения нашего первенца, но потом наши родители ушли на пенсию и взяли у нас ребенка на период отпуска.
Местом нашего отдыха стала турбаза «Приморье» в Коктебеле (тогда Планерское), в те годы вторая по величине в СССР. Путевку достали по блату – благодаря работе жены. От автовокзала у станции «Айвазовская» до Коктебеля мы доехали на автобусе, но можно было выбрать и морской путь. Рядом с ж/д вокзалом Феодосии находится порт, от которого на катере можно было добраться прямо до Коктебеля. Прибыв на турбазу, надо было подойти к ее директору и сказать, от кого мы приехали.
Место нам досталось не из лучших. Сами корпуса были хорошие, номера со всеми удобствами, но нас поселили в так называемую «голубятню». На плоских крышах корпусов были возведены деревянные строения-клетушки с минимумом мебели: две кровати, шкаф, стол, стулья. Окон не было – только остекленная стена, дверь которой выходила на галерею. Туалет и душ были в коридоре корпуса. За день солнце нещадно нагревало крышу и воздух в комнате, и не проветришь – окон нет. Из-за жары все спали с открытыми дверями, только задернув портьеру.
Мы вечером часто прогуливались по набережной возле Дома творчества писателей, там продавались картины художников, разные поделки, самоцветные камни, найденные в окрестностях Карадага, который тогда уже был заповедной зоной. Жена купила там бирюзу, потом сделала из нее серьги. Пляж у писателей был закрытый, но в их летний кинотеатр продавали билеты.
Каждое утро по турбазе из репродуктора разносилась песня Тухманова: «Я еду к морю» («У самого подножья Карадага есть Коктебель…»). Народу на пляже всегда было очень много, лежаки приходилось занимать с самого утра или уходить плавать на камни, где людей мало. Кормили отдыхающих в ресторане «Эллада».
После ужина он работал как городской ресторан. Несмотря на громкое название, меню разнообразием не отличалось, порции были довольно скудные, но, на мое счастье, за нашим столом сидела бабушка с маленьким внуком-малоежкой – мне доставалась большая часть его еды.
В первую неделю отдыха мы ездили в Феодосию в галерею Айвазовского, ходили в поход по горам Эчки-Даг до Лисьей бухты. На Карадаг, в заповедную зону, вход для туристов был закрыт. Обратно до Коктебеля плыли на пароходе, мимо «Золотых ворот».
Через неделю у нас сложилась дружная компания. Сначала познакомились с соседями по «голубятне» Юрой и Мариной, в Москве они жили в доме на Смоленке, где был магазин «Машенька». Юра раньше был спортсмен-пятиборец, плавал, как дельфин, доставая рапанов с большой глубины. К тому же он был замечательный рассказчик. Однажды вечером мы сидели на нашей антресоли, играли в карты и умирали со смеху от его анекдотов. Потом познакомились с еще одной парой и еще. Часто проводили время вместе, играли в преферанс, «кинга»[36] и пили замечательное шампанское «Новый Свет», хотя шла горбачевская «борьба за трезвость» и очереди в винный были немаленькие.
Однажды мы решили на целый день пойти в Тихую бухту с прекрасным пляжем. Туда надо было долго идти вдоль берега. В этой бухте снимали немало фильмов – от «Алых парусов» до «Пиратов ХХ века». Мы взяли с собой мяч, вино, арбуз, но только расположились, как погода резко испортилась и начался сильнейший ливень с градом. Спрятаться там было негде, мы сбились в кружок, головы закрыли подстилками, а по спинам минут пять барабанил град. Потом долго добирались назад: почва раскисла, и вьетнамки по ней скользили.
По окончании отпуска мы добрались в Феодосию, потом – на поезд, который отходил тогда из Феодосии под старинный марш «Тоска по Родине».