Отказавшись облегчит желудок Рафик своим ходом идет домой, ложится на свою кровать и тихо, мирно начинает блевать в пространство между кроватью и стенкой.
Мы снова гоним его к туалету, но идти он опять не может – несем этот пьяный центнер. Кидаем его на раковину и заставляем совать два пальца в рот. Но сует, но видимо на язык ими не попадает, а попадает в небо, царапает его, сплевывает кровью. А потом стоя на полу и наполовину лежа в раковине засыпает. У нас опускаются руки. Мы, конечно, веселились вспоминая прошлое выступление Рафика, потешались над нашими удивлением и испугом, но повторения всего этого мы не желали. А Рафик, судя по всему, был настроен именно на это…
Стоим мы, смотрим на это тело, нервничаем. Снова срабатывает защитный механизм: Серега, подойдя к спящему Рафику, шлепает его по заднице и подмигивая, говорит: «Пацаны, а ведь с ним щас можно делать все, что угодно!!». От этих слов мы катимся со смеху, а Рафик приходит в себя и спешно начинает повторять свои попытки с двумя пальцами. В итоге и в этом мы ему помогаем.
Умывшись и прополоскав рот, Рафик говорит спасибо, поправляет трусы и шатающейся походкой идет к родной комнате.
Днюха только Игорька
Где был Рафик – не знаю. Наверное, к тому моменту он уже был отчислен и уехал домой, не суть – герой данной истории не Рафик, а именинник.
Эта история (основные ее моменты) была запечатлена на пленку. И кое-какие кадры этого хоум-видео на утро очень сильно испугали именинника.
Дело было так. Игорек довольно часто страдал от безденежья, поскольку деньги, когда они у него водились, считать их он не любил. Он их считал, только когда нужно было отдавать долг. Так сложилось, что к своему дню рождения ни он, ни друзья особо богатыми не были (середина зимы – шабашек нет, дома давно никто не был да и что из дома можно привезти? Пару-тройку тысяч? Они отца русской демократии не спасут…). День рождения отмечался своеобразно: на столе было – что Бог послал, а еще купленные на последние деньги пиво и креветки (конечно, еще была водка, мне кажется, что это понятно по умолчанию, но все ж и о ней упоминаю). Когда все было выпито и съедено, компания припомнила, что не за горами новый год и некоторые запасливые комнаты уже купили все необходимое до подорожания продуктов. Пошли их щемить в итоге взяли у них, якобы в долг, но никто не питал надежд, что мы что-то вернем, бутылку водки и палку колбасы. Еще минут пятнадцать попировали. Именинник начал пьянеть. Он стрельнул сигарету и ушел в туалет, заверив, что как только он вернется, мы отправимся во второй рейд по комнатам.
Мы сидим, общаемся, потом понимаем, что Игорька уже нет минут двадцать, думаем, что он сам пошел за добычей, ждем еще. Спустя час собираемся идти искать Игорька, но в комнату заползает товарищ с этажа и просит нашего оператора пойти с ним. На вопрос, что случилось, он отвечает: «Потом, потом! Быстрее, пока не проснулся!!». Мы стоим и смотрим в спины удаляющимся парням, нас разбирает любопытство. Через минуту они оба, плача от смеха, буквально вываливаются из туалета. Тут уж мы не выдерживаем: бежим в их направлении.
Перед нами открывается следующая картина: первая от двери кабинка, дверца ее распахнута, внутри в позе дремлющего орла сидя на корточках спит наш именинник…
На следующий день Игорек рассказывал мне:
– Просыпаюсь я к обеду, а все ржут и спрашивают у меня, что я помню из вчерашней ночи, а я-то толком и не помню ничего. Не, ну, конечно, как разводили народ на водку и закуску – помню, а дальше – нет. А они мне тогда камеру показывают, а там я в сортире сплю. И меня аж в жар бросило, я так тихонько рукой веду вниз… и только когда понял, что чистый, такоооое облегчение испытал, что всю жизнь помнить буду!
Пара слов об операторе. Быть оператором в общаге дело, как минимум, неблагодарное. Если снял что-то не то – можно попасть под горячую руку, а если у тебя получился шедевр, то все всегда будут восхищаться героями видео, но никак не операторской работой. Однако добровольцы все же находились. В нашей дружной компании такой был. Звали (собственно, и сейчас зовут) его Денисом, Чекистом, Чикином, Пантом… Особого информационного повода, чтобы быть здесь описанным он не давал. Зато один раз он дал повод сломать ему нос, челюсть или еще что-нибудь, отказавшись ночью открыть окно и впустить в общагу одного очень и очень хорошего человека (признаюсь, что этим человеком был я).
Как показала практика, он оказался самым преданным читателем моих студенческих «мемуаров», за что ему полное мое прощение и огромное спасибо! Дениска, слышишь? Спасибо тебе за любовь к ностальгии и моему корявому печатному слову!)
Я забрался тогда в общагу через противоположное крыло, и, преодолев половину пути к Чикену, остыл, развернулся и пошел спать. Вернее будет сказать, что он не отказался, а согласился сделать это небезвозмездно. Чекист вообще слыл человеком домовитым и рачительным. Уже за один случай ему можно дать маленькую тусклую медальку.
Как известно, если человек от выпитого уже не держится на ногах, то единственное, что может вызвать последующее возлияние – это потеря сознания. Какой напрашивается вывод? Не можешь стоять – не пей, иначе получится простой перевод зачастую дефицитного продукта. Нечто подобное случилось в свое время с Иваном Сергеевичем и Чекистом. Ваня только и мог, что воссидать своим мягким местом на полу и громким, хоть и не разборчивым, голосом настойчиво требовать продолжения банкета. Уставший наблюдать за этим концертом Дениска, взял с пола пятилитровый баллон очищенной воды, налил из него в рюмку и подал Ивану (уточнение про воду не лишнее, так как пятилитровые баллоны со спиртом тоже большой редкостью в общаге не были). Тот некоторое время смотрел на емкость в своей руке, потом с пьяной обидой довольно борзо спросил: «Что ж я, по-твоему, один пить буду?!». Дениска не растерялся, со словами – «ну, почему же один» – он взял с полки граненный стакан, налил в него воды из того же баллона и, глядя Ивану в глаза, парой богатырских глотков выпил содержимое.
Иван Сергеевич, после просмотра сей миниатюры, рефлекторно закрыл глаза, поморщился, крякнул и… уснул, даже не успев принять горизонтального положения. Таким образом, Дениске удалось в свое время сохранить для более воздержанных товарищей драгоценные остатки спиртного.
Днюха Володьки
А вот это день рождения уже я буду помнить всю свою жизнь. Да, наверное, и не я один…
Эта история будет самой долгой в данной главе, она и длилась-то дольше любой из здесь вышеизложенных. Это моя любимая история из всей моей общажной жизни.
От, интриги-то нагнал!))
Этот день рождения тоже был двойной. В тот день мы праздновали днюху нашего соседа Володьки и его одногруппника. Празднование происходило на даче одногруппника. Собралось человек тридцать, были накрыты большие деревянные столы, как на деревенской свадьбе.
Как выглядела наша обычная студенческая пьянка? Все доставали всё, что у них было в шкафах, холодильниках, под кроватью (имеются в виду всяческие мамины или бабушкины соленья) и ставили всё это на стол или рядом со столом. Все всегда было на виду. Стаканы по умолчанию всегда наливались до краев. У меня до сих пор сохранились эти привычки: не могу я наливать кому-то полстакана. Себе – могу, кому-то другому – нет.
Да, была привычка, но с годами испарилась.
Так мы жили в этой обители коммунизма, к таким порядкам привыкли.
И вот садимся мы (гости со стороны Володьки) за стол. Видим, что пива на столе маловато и потому, быстренько так его приканчиваем. Заканчивается оно и правда очень быстро, получается, что по прошествии часа пива на столе уже нет, а есть вино и самогонка.
Вино в общаге пили, только в компании с девушками. В таких случаях пьянеть не желательно и у студентов вырабатывается своеобразный иммунитет к вину, проще сказать: «не торкает» оно их. Соответственно, пришлось пить самогон. Начали мы его пить, и тут случается нечто неслыханное: выносят еще пиво…
Мы в недоумении: «А сколько там у вас еще пива? – в ответ слышим. – Много!». Наша компания смотрит на своего именинника – тот разводит руками, мол, я что, я тока денюжку скидывал, организация за тем, другим. А другие гости, меж тем, посмеиваются, зная, что мы не станем пить пиво после того, как начали пить самогон.
А вот хрен там плавал! Назло всем мы, продолжая пить самогон, запиваем его пивом…
Природа, хорошая закуска, молодые организмы: часа два мы себя чувствуем хорошо, а потом, лично у меня начинаются провалы в памяти, которые никто еще тогда (а сейчас, так и подавно) восполнить был не в силах.
Нелишним будет уточнить, что, спустя несколько дней, мы узнали от Володьки (а тот, в свою очередь, узнал это от того самого именинника), что самогонка варилась для себя, а не на продажу, и что процентное содержание в ней спирта было близко к шестидесяти градусам. Кто б мог подумать… вроде такая сладенькая была…
Помню: я просыпаюсь от того, что меня тянут за рукав. Поднимаю голову и вижу, что нарушитель сна – Рафик. Что он от меня хочет не понятно, но куда-то тянет. Я отмахиваюсь от него и начинаю знакомиться с ситуацией.
Ощущаю какую-то тяжесть на коленях, смотрю – это голова спящего Лехи. Того самого Лехи, которого и литр водки спать не уложит в разгар веселья. Удивляюсь, но не настолько сильно, насколько мог бы, будь я трезвым. Пытаюсь снять с колен его голову, не разбудив при этом всего Леху. Вижу, что рукав свитера испачкан во что-то бело красное. Анализирую. Долго. Прихожу к выводу, что в поглощении спиртосодержащих напитков дошел до анекдотической стадии засыпания в салатах, но все-таки успел подложить руку под опускающееся в тарелку лицо.
Дальше небольшой провал, видимо, умственные усилия негативно сказались на памяти.
Снова ощущаю себя уже на ногах. Я не один, нас человек шесть, мы стоим в кругу, обняв друг друга за плечи – так мы гораздо устойчивей, чем по отдельности.
И один товарищ продолжает свою пылкую речь, из которой следует, что он член РНЕ (русского национального единства), что он глубоко убежден, что Россию должны населять исключительно русские люди…
Вдруг, рассуждения этого парня из Нальчика прерывает громкий возглас: «Братааан!». Все расступаются и видят как Рафик, раскрыв объятия, движется навстречу этому товарищу. Тот, недолго думая, тоже орет: «Братаааан!» – и начинает обниматься с Рафиком. Тем самым Рафиком, который является казахом, родом из Калмыкии – обладателем армянского имени, еще и паспорта гражданина Российской Федерации…
Потом помню велосипед. Откуда он взялся, не знал никто, думаю – у кого-то позаимствовали. Катались на нем все: и те, кто мог держаться на ногах, и те, кто уже не мог. Делились катающиеся на две основных категории: на тех, кто падал с велосипеда, и на тех, кто рвал себе штаны о цепь. Были индивиды, которые попадали сразу в обе категории.
Далее опять следовала череда неясных мест и действий. Помню лавочку и нас с Рафиком на ней. Кого-то из нас долго тошнило. Кого точно – не помню. Потом сквозь сон я услышал знакомые голоса. Пошел на них сам и потянул за собой Рафика.
Оказалось, что ребята вызывают такси, чтобы ехать в общагу. Голоса, что я услышал, были отзвуками спора: ребята решали одну или две машины вызывать. До того, как пришли мы с Рафиком, их было шестеро и они уже успели вызвать одно такси. Через четверть часа подъехала ВАЗовская «четверка», водитель согласился взять всех восьмерых, но цену назвал в разы большую, чем нормальная.
Услышав сумму, Рафик ожил и разгневался: «Триста пятьдесят?!!» – кричал он – «Да я лучше бесплатно пешком до общаги пойду!!». И пошел, и его занесло, и снес он у бедной «четверки» боковое зеркало…
Водила, видя, во что оборачивается ему его скупость, резко дает по газам и скрывается из виду, преследуемый нашими ругательствами. Мы переключаем внимание на Рафика, он ушел не далеко: до ближайшей кочки, возле которой уже и возлежал на тот момент. Я решил увести товарища от греха подальше, пока ребята вызывали следующую машину. Шли мы с Рафиком до дачи довольно медленно, поскольку он то и дело норовил упасть, а весил он больше меня, да и я был не образчиком трезвости – в общем, падать ему удавалось. Мне стало жалко его новую кофту, и я снял ее с Рафика, чтобы та не превратилась в лоскуты. И вот несу я в одной руке Рафика, в другой его кофту, приближаемся мы к даче, я завожу товарища в калитку, и слышу, как меня зовут ребята – такси приехало. Говорю Рафику: «Подходишь к двери, заходишь в дом и ложишься там, где свободно. Понял?». Рафик в ответ:
– А где Серега? Я хочу с Серегой!
– Ладно! Подходишь к пацанам и говоришь, что тебе нужен Серега. Понял?
– Понял!
– Отлично! Иди!
И он пошел к двери, а я побежал к машине. Мы всемером удачно добрались до общаги, потом не менее удачно залезли в окно второго этажа (прав был все-таки Дюма – у пьяных свой ангел хранитель) и разошлись по своим комнатам.
Но на этом история не заканчивается: все самое интересное, как всегда, происходило уже без меня. И собрано воедино потом было буквально по крупицам…
Утром следующего дня, ну, как утром… часов в одиннадцать, нашей группе было крайне необходимо пойти на первые в этом семестре лабораторные работы по Физике-СВЧ. Надо: хоть дождь, хоть снег, хоть камни с неба!
К моменту выхода к общежитию подъехали Серега (мой сосед по комнате и одногруппник) и Леха. Они, несмотря, на сильное недомогание после возлияний рассказали довольно забавную историю про нашего общего знакомого, которого мы между собой звали Скворец.
Прозвище свое он получил из-за того, что сильно верещал, когда ему «скворцов вселяли». «Вселять скворцов» – значит с довольно ощутимым нажимом проводить костяшками кулака по грудине. Ощущения странные и мало кому нравящиеся. Особенно любил вселять этих птах Саша. Он был большой сильный, он был борец, и от него мало кто вырывался. Как-то мы всей комнатой его поймали и тоже от души «навселяли».