Аве Хэрриот! И хвала тому, что у скотницы глаза оказались велики: полегли далеко не все коровы в хлеву, а только две недавно отелившиеся красотки — темно-рыжая довольно упитанная буренка с милым белым пятном на морде и могучая, хотя на вид довольно мосластая корова привычной черно-белой масти.
— Ой, кормилицы, да самые удойные! — причитала скотница, а у нее на плече отчаянно верещала какая-то неизвестная зверюшка, похожая на помесь кошки с обезьянкой. Маленькая такая, а вопила как большая. Аж в ушах зазвенело.
Эх, блин, я ни разу не сельский спец, но настольная книга детства — это ж практически священное писание на всю мою жизнь, и записки шотландского ветеринара не раз и не два помогали выкарабкаться из почти безнадежных ситуаций. Взять хотя бы тот случай, когда… Так, это не ко времени воспоминание. Сейчас мне надо другое.
— Раз самые удойные и сразу после отела полегли, значит, послеродовой парез, — сообщила я скотнице после осмотра, и та, услышав незнакомое, но явно страшное слово, опять взвыла, как пароходная сирена. Как две пароходные сирены — одна выводила классическим контральто, вторая — мохнатая — включила сопрано.
— А ну, тихо! — не выдержала и рявкнула я, обходя безразлично лежащую на боку рыжулю. Мозги проворачивались со скрипом, пытаясь выцепить из памяти подробности. Хлористого кальция для внутривенной инъекции у меня нет. Но я точно читала, что даже до появления этого чудесного средства ветеринары как-то справлялись и поднимали на ноги почти безнадежных… Как? Почему у меня в голове пляшет велосипедный насос и раздутая, как воздушный шарик на веревочке, игрушечная корова? А!
— Так, быстро! — Я обернулась к скотнице и остальному персоналу хлева, столпившемуся у нее за спиной. — Ты! Бегом в клинику и скажешь моему помощнику, чтобы тащил резиновый шланг и насадку от клизмы. И моток липкой ленты, которую я никому не даю, но сейчас надо! Скажешь, я велела. Ты! — Я невежливо ткнула пальцем в другого зрителя, парнишку постарше и покрепче. — Бегом в кузню и возьми у них самые маленькие мехи для раздувания горна. Не дадут — скажи, тогда к ним явится четырехглазая целительница! Ну что застыли, шагом марш!
С места сорвались почему-то не только назначенные мною гонцы, но чуть ли не половина присутствующих. Пришлось ловить скотницу за юбку — эта-то в какие дали, спрашивается, намылилась? — и орать на остальных:
— Стоять! Куда?! А ну, за дело все!
Запыхавшиеся гонцы вскоре примчались — один с Тайнисом, вооруженным насадкой от клизмы (не помню, почему эта штука оказалась в рюкзаке) и драгоценным строительным скотчем, который я купила в день похищения для дома. Второй с кузнецом, двумя его подмастерьями и без мехов. Глава здешней металлургии заявился лично, чтобы разузнать, с какого такого ита ничейного я разоряю его хозяйство.
На бородатого громилу, которому я в прыжке доставала макушкой аккурат до кадыка, пришлось даже ногами потопать. Но мехи мне все же принесли, причем мой грозный рык оказался настолько действенным, что даже не одни.
А за упрямство и нерасторопность кузнецу пришлось расплачиваться — я припахала его держать корову за рога, а заодно все время проверять ее состояние, прижимая палец к уголку глаза: начнет дергаться или нет? Вместо угроз прибегла к простейшей манипуляции:
— Ворчать каждый может. А корову за рога удержишь? Держи!
Тайниса, вовремя вспомнив еще и про уровень сахара в крови парезных коров, погнала на кухню за теплой водой с сиропом — буду вливать коровушкам в глотку.
Уф-ф-ф… То, как с помощью скотча и такой-то матери я приладила клизму к мехам, а потом всю эту конструкцию к рыжухе, — это отдельная сага, достойная лучших скальдов. Честно говоря, зрители от такого сначала ошалели, а потом чуть не разбежались, когда я рявкнула на заголосившую что-то про «ой, дык добьете кормилицу» бабу, пообещав и ее так надуть, коль не замолчит.
Если честно, страшно было не меньше, чем во время спасения раненого орлодера. Потому как после такого цирка если коровы не встанут, то работать мне в этом замке будет ох как трудно. Да и выживать тоже.
Ну ничего, где наша не пропадала. Тайнис приволок сироп (вместе с главным поваром, они сговорились, что ли, не верить в мои приказы на слово?!), я заставила кузнеца держать голову корове и массировать ей горло, пока вливала ровно половину сладкой воды в пациентку, а потом взялась за мехи. Ну… с богом и Хэрриотом, как говорится. Сначала задние соски, осторожненько, без резких движений…
— Ой! — едва не подпрыгнул дюжий кузнец, когда коровья голова на его коленях дернулась и едва не ткнула рогом в живот. — Живая!
— Не зевай, держи, кур-р-рва мать! — на эмоциях рявкнула я, переключаясь на передние соски несчастной животины. Пот лил с меня градом, труха какая-то насыпалась за шиворот, все тело чесалось и кололо, но я уже не обращала на это внимание. Пошло дело-то, пошло! Не обманула книга из детства!
— Уф-ф-ф-ф… — только и хватило сил выдохнуть, когда заметно ожившую скотинку общими усилиями перевалили на грудь и она ничтоже сумняшеся тут же потянулась к брикету соломы, которыми ее обложили. Выдрала клок и стала медленно, неуверенно жевать. Зрители и участники операции встретили этот трюк бурными овациями.
— Рано радоваться, у нас вторая вон помирает, — охладила я восторги, вытирая рукавом пот со лба. — Ну, ребята, по накатанной, навались!
— Пятнуха-то злая, — предупредила меня заметно успокоившаяся скотница. — С ней постороже надоть…
— Разберемся. Мужики, разбирайте рога и копыта, кто за что хватает, через три минуты вымя должно быть готово. Тайнис, напои пациентку.
К моей великой радости и везению, здешние рогатые роженицы оказались весьма чувствительны к древней ветеринарии с Земли. Накачанный в вымя воздух вместе с сахарным коктейлем чудесно подействовал — черно-белая буренка первым делом попыталась забодать всех подряд, когда очнулась. Хорошо, сил подняться у нее еще не было, а уже опытный кузнец бдил за рогами. Подсунули второй пациентке сена-соломы, утеплили попоной, привалили по бокам брикеты — можно было выдохнуть.
Немного попрыгав от радости по коровнику вместе с толпой, я почувствовала, что все, однако. Выдохлась. Адреналин схлынул, пошел откат, сразу заболело и зачесалось все тело, а на щеке обнаружилась корка из подсохшего уже навоза — где только вляпалась? Зато прям аутентично, как в книге любимого автора.
И вот такая красивая я, покачивающаяся от усталости, потная, пыльная и в навозе, на выходе из коровника столкнулась с кем бы вы думали? Правильно.
— Здравствуйте, Лидия, — сказал король. — Мне стало любопытно: почему вы переместили в коровник половину всей замковой кузницы вместе с кузнецом?
— Ваше величество, для дела надо было, — устало произнесла я. — Тут у нас падеж лучших молочных коров случился, без кузнеца ж никак…
Раис удивленно приподнял бровь и осмотрел меня с головы до ног. Впечатлился — особенно пристально он рассматривал лепешку навоза у меня на щеке.
— Хм… лечение коров обходится настолько дорого? Я имею в виду, все, кого вы привлекли, теперь так выглядят?
Я замялась. От усталости, конечно, но как объяснить этот кипеш, поднятый в замке? Ох, не эксперт я по феодальной экономике, но предполагаю, что в собственности его величества таких коровенок будет под сотню. Как объяснить, что если уж я взялась спасать, так притащу и кузницу, и мельницу, и черта лысого, со ступой и без?
Выручила скотница. Она подскочила к королю, пала в ноги, вскочила и заголосила.
— Ваше величество-о-о, спасибо вам за мастерицу-то вашу премудру-у-ую! Она без зелий, без чародейств оживила животино-о-ок! Я уж в петлю полезть была готова-а-а!
Обезьяно-кошка на плече скотницы подвывала в унисон, а потом от избытка эмоций сформировалась вместе с хозяйкой в здоровенного лемура величиной с гориллу. Или лемуриху. Консолидированное существо возопило с утроенной громкостью. Но тут же, устыдившись, распалось на составляющие, которые, к счастью, замолкли.
Король сделал какой-то жест пальцем. Я подумала, что он колдует, но властелин всего лишь повелел скотнице вернуться в хлев. После этого шагнул ко мне и приподнял мои очки, чтобы заглянуть в глаза.
Может, еще и протрет заодно? Как бы не упасть?
— Ты очень устала. Как после битвы, — приглядевшись, заметил он. А мы опять на «ты»? Сбивается его величество, мотает его туда-сюда.
— Это и была битва. Со смертью, — устало произнесла я. — Ваше величество, позвольте мне уйти и помыться…
И тут я ушла. Отключилась. Вернее, перешла в мерцающий режим. Ну извините, день отпахала на приемах, без подмены, с ассистентом-стажером, которому надо через раз вбивать азбучные истины. И увлекательный вечерний треш.
Нет, конечно, я мутно видела, глухо слышала и даже пыталась невнятно говорить. Только что говорю — не очень понимала.
Зато король Раис все понял. И я впервые в этом мире, а впрочем, и за долгие годы в предыдущем ощутила, что меня подхватили на руки и несут. Прям как спящую царевну или другой какой сказочно-романтический персонаж. Жаль, костюмчик подкачал и макияж исключительно натуральный. Как и парфюм.
Мелькнула даже ехидно-разумная мысль: сейчас я никакой домогательный объект. Так что бояться нечего.
Не, на фиг. Глупая мысль. Обо мне заботятся, меня несут на руках. И правильно. Идти уже нет сил. И вообще, как там было… хочу власть над миром, шоколадку и на ручки? Власть пусть оставят себе, от шоколадки я бы не отказалась, а «наручки» у меня уже есть. В «наручках» хорошо, расслабленно и приятно путешествовать через замковый двор и дальше. Слышать, как скрипят отворенные двери, замечать из-под опущенных век свет встречных факелов, воткнутых в кольца на стенах…
А потом — плеск и запах, от которого я ожила. Купальня.
Кстати, надо было бы за тем самым ужином оформить право-привилегию на юзанье этого мини-спа-комплекса. Хотя бы график посещений.
— Благодарю, ваше величество, — бодро сказала я, подняв голову с королевского плеча. Опустим сейчас вопрос, когда успела там прикорнуть и чем измазала королевский камзол. — Я в силах принять ванну
Поймет ли его королейшество, что самое время оставить меня одну?
— Между прочим, вам известно мое имя, — сказал король. То ли с обидой, то ли с грустью.
— Раис, я очень вам благодарна, — улыбнулась я. — Мне хватит сил принять ванну и не утонуть.
— Вы точно не нуждаетесь во внимательном пригляде? — спросил король.
— Поверьте, не нуждаюсь, — ответила я с непритворной усталостью.
Раису — интересно, как его называть, если уменьшительно? Тьфу, о чем я думаю? — хватило такта оставить меня одну и утопать за дверь, предварительно выложив на скамью ворох полотенец. Я разделась и вошла в купальню…
А это что? Или кто? Моя знакомая выдра. Опять пробралась в купальню. Крупный экземпляр. Это даже не речная выдра, а морская. Как ее? Каплан, нет, калан.
— Калаша, потри мне спину, — лениво попросила я. — Не можешь? Тогда не тыкайся усатой мордой. Впрочем, ладно, тыкайся.
Выдра почти не мешала. Так, слегка сновала в моих ногах, так что пришлось дать пару добрых ватер-пенделей. Зверюга не обиделась.
— Слушай, — объясняла я, — была бы жива, знаешь, как погонялись бы в этой плескальне. Извини, игры в следующий раз.
На усатой морде мелькнуло понимание. Я вздохнула и стала одеваться, а выдра куда-то шмыгнула. Ну, раз она до сих пор не пострадала, выглядит вполне довольной жизнью и откормленной, то и мне беспокоиться не о чем.
Приятный сюрприз: его величество ждал меня у дверей купальни.
— Вода пошла вам на пользу, — произнес Раис. Ха, ну еще бы! Любому чучелу на пользу купание вообще-то, особенно потному и навозному. Но не будем придираться, как-никак королевский комплимент. Может, он другие не умеет.
У меня все равно нет сил ответить какой-нибудь забавной колкостью.
— Благодарю. — Хотела добавить, что дойду сама, но не стала.
— Кстати, — произнес король, когда мы прошли несколько шагов, — вы не ощутили связь с одной из спасенных коров?
Я остановилась. Связь, с коровой?! В каком смысле?
— Она не итакари, — пояснил мне король, как ребенку пониженной восприимчивости. — У этого существа нет своего человека. Вы спасли жизнь. Вам не захотелось стать единым целым с этим животным?
«А потом меня пристроят на удой и на убой», — вспомнила я какую-то песенку. Консолидироваться с коровой… Нетушки!
— Ничего не почувствовала, — сказала я, и, что важно, истинную правду.
— Будь вы жителем моего острова, причина была бы очевидна: вы уже в единстве с неким итакари. Но скорее всего, существу из вашего мира это невозможно, — сказал король тоном студента-ботаника, решившего во время медленного танца обсудить последние достижения мировой генетики. Кстати, мы пришли.
— Спасибо, ваше величество, — с чувством сказала я. — До подушки обязуюсь дойти сама.
Я точно помнила, что дошла до постели и легла. Но не помнила, успела ли накрыть себя одеялом, до того как провалилась в сон. А значит, укрывал меня его величество.
Очень мило и любезно с его стороны. Вообще, после вчерашнего вечера стало как-то спокойней и легче. Вряд ли вот прямо сейчас мне скажут: раз не идешь за меня замуж и даже из моей купальни выставила, собирай имущество. И выселяйся в охраняемую избушку, да так далеко, чтобы ее крышу не было видно из замка.
Не то чтобы спокойствие было совсем уж полным. Блин, это не мой дом!
Как ни странно, кое-что о переходах смог рассказать Тайнис. Парень отлично запоминал разные были и небылицы, а в компании его старого наставника таких баек хватало. Я поняла, что необходимы два условия. Точнее, три. Во-первых, должно очень уж припечь. И если тебе очень надо перейти и в эту минуту тебя зовут с другой стороны, появится что-то вроде двери. Во-вторых, чтобы ее открыть, нужна сильная поддержка в виде итакари. Ну и в-третьих, в-главных: нужен ключ. У кого-то из соединяющих миры обязательно должен быть ключ. Что это за фигня, как она выглядит и где искать — не знал никто.
И как тут быть? Я хочу обратно. Но не так, чтобы заорать: «Хо-о-очу-у-у-у!» И меня не зовут. И нет своего ита. Даже корова не согласилась со мной дружить, впрочем, я и не предлагала.
Значит, стискиваем зубы, работаем дальше. И ищем информацию. Ищем ключ, будь он неладен.
Работы, между прочим, хватало. Обитатели замка уже более-менее вылечены, потянулись жители окрестных и дальних населенных пунктов. Я почти смирилась с сословным неравенством, с тем, что разные бароны-бараны лезут первыми (впрочем, знакомого барана не было). Лишь иногда сама модерировала очередь: принимала тех, кто с неотложной проблемой, а застарелый перелом хвоста — подождет.
Дневной перекус проходил прямо на рабочем месте. Вот и сегодня я оторвалась минут на десять, вымыла руки и взялась за пирожок, недавно принесенный с кухни.
Мясные — грубоваты. Хочу с маркошкой. Для этого надо откусить с краю…
Что это?! Странный вкус. Толченый миндаль?