Со временем становится все более очевидным, что главную роль среди небесных покровителей Парижа играет святая Женевьева. Ее усыпальница на древнем холме Лютеции должна была освятить это место, вытеснив культ древней богини Левкотеи (Левкеции) — повелительницы вод и тех, кто ведет корабли по реке. Вспомним, что даже в ранних легендах о святой Женевьеве подчеркивается ее власть над водами: когда у строителей усыпальницы святого Дионисия кончилась вода, святая Женевьева, исторгнула поток из пустого кувшина, который оставался полон, пока велись работы. Она же провела против течения корабли с продовольствием для осажденного Парижа. Уже в VI–VII веках в честь святой Женевьевы слагались духовные гимны, день ее поминовения 3 января рано попал в церковные календари.

Чудеса святой Женевьевы тщательно записывали в особом сборнике, а о популярности новых редакций ее Жития свидетельствует немалое число сохранившихся рукописных копий. Хелигальд из Флёри, биограф короля Роберта II Благочестивого, называл Женевьеву в числе наиболее почитаемых святых своего времени.

Напомним, что золотой реликварий тончайшей работы, изготовленный святым Элуа (Элигием) для хранения мощей Женевьевы, во время первых набегов норманнов укрывали в деревнях, принадлежавших тому аббатству Левого берега, за которым на излете каролингской эпохи закрепилось название Сент-Женевьев. В 845 и 862 годах драгоценный реликварий перевозили с места на место, и там совершались разные чудеса, память о которых сохранилась во многих городках Иль-де-Франс. В честь этих «путешествий» в аббатстве был установлен особый праздник — день перенесения мощей святой Женевьевы (29 октября). Но во время большой осады Парижа норманнами в 885 году реликварий находился в Сите, что, согласно поэме Аббона, вселяло в души парижан смелость и энергию, свойственные Женевьеве. Эти события стали важным шагом на пути ее превращения в главную защитницу Парижа.

Разоренное норманнами аббатство Сент-Женевьев долгое время оставалось в запустении, и только на рубеже X и XI веков в этой обители появился, наконец, постоянный аббат. Каноники аббатства жили вместе подобно монахам, но не налагали на себя обет аскезы. Они не отказывались от права собственности и могли получать плату за свои церковные службы. Король Роберт Благочестивый велел построить в церкви аббатства новый алтарь, реликварий с мощами святой Женевьевы был поднят из крипты и выставлен рядом с новым алтарем на обозрение верующих. Базилику меровингских времен обновили в романском стиле: колонны, поддерживающие свод, были украшены капителями с причудливым звериным и растительным орнаментом, с аллегорическими изображениями знаков зодиака. Фрагменты этих колонн хранятся в настоящее время в музее Клюни.

На землях аббатства Сент-Женевьев быстро росло компактное поселение — бург святой Женевьевы. Вскоре вплотную со стенами монастыря возвели часовню, а потом и полноправную приходскую церковь Сен-Жан, позже посвященную апостолу Стефану (Сент-Этьен-дю-Мон). Стоит она и сейчас, но в полностью перестроенном виде.

К середине XII века рост доходов позволил перестроить и главную церковь аббатства Сент-Женевьев: была возведена величественная квадратная башня колокольни — только она и сохранилась до наших дней. Сейчас ее называют «башней Хлодвига», она возвышается над стенами престижного лицея Генриха IV. Верхние этажи башни со временем перестроили в стиле поздней готики, но три ее первых этажа (с полукруглыми циркульными арками окон) сохраняют черты романского стиля. К сожалению, во двор лицея, откуда только и можно увидеть башню полностью, сегодня посетителей пускают неохотно.

К концу XII века помимо «пригородных» приходов Сен-Жан и Сен-Медар (у подножья горы святой Женевьевы) аббатству принадлежали права на 500 других приходов, разбросанных в селах и городах Иль-де-Франс. Энергичный аббат этого времени, Этьен де Турне, добился богатых пожертвований монастырю от датской аристократии — в возмещение ущерба, причиненного святой Женевьеве их предками-язычниками (норманнами). Он же выхлопотал у папы Римского для аббатов Сент-Женевьев право ношения митры и паллия — знаков епископского сана.

Новая династия Капетингов, происходившая из рода графов Парижских, стремилась подчеркнуть свою особую связь с парижской святой и ее аббатством. Аббат Одон (Эд) де Сюлли крестил в базилике святой Женевьевы королевского сына, будущего Филиппа II Августа, а затем здесь же был крещен первенец этого короля — Людовик VIII. В течение долгих веков Капетинги подтверждали старые привилегии аббатства и приносили ему новые дары. Популярность святой Женевьевы в конце концов вышла за пределы Парижского региона.

В 1107 году Римский папа Пасхалий II передал аббатству Сент-Женевьев всю полноту духовной юрисдикции на своей территории. Это высвобождало аббатов этого монастыря из-под всякой власти епископа Парижского, что имело неожиданные последствия для интеллектуальной истории Парижа и всего Запада. Для открытия частной школы требовалось особое разрешение, которое от имени Парижского епископа выдавал канцлер собора Нотр-Дам. Поэтому в руках местных церковных властей находился надежный механизм контроля над процессом образования в Париже. Но после 1107 года у преподавателей, не поладивших с епископом (или с его канцлером), появилась возможность открывать свои школы на Левом берегу, заручившись согласием аббата Сент-Женевьев.

Уже в первой половине XII века преподаватели и студенты хлынули на Левый берег, под сень горы святой Женевьевы. Доходы от сдачи помещений (для занятий и жилья студентов) щедро питали казну аббатства, и без того далеко небедного. Позже именно здесь возникнет университет, который станет «градообразующим предприятием» для всего Левого берега и принесет Парижу славу духовной столицы Запада. Возможно, этого бы не произошло, если бы аббатство Сент-Женевьев не обладало независимостью от власти местного епископа. Так святая Женевьева вновь оказалась вершительницей судеб Парижа.

Зимой 1129–1130 года на город обрушилась эпидемия «Антонова огня» (или «пылающей болезни» — эрготизма). Считается, что ее страшные симптомы (жжение в конечностях, часто заканчивающиеся гангреной) вызывает отравление спорыньей — грибком, поражающим рожь. Епископ Парижский устраивал молебны об исцелении больных, которых приносили прямо в собор; из крипты были подняты все чудодейственные реликвии, но ничто не помогало. Тогда епископ решил прибегнуть к экстренным мерам: во главе торжественной процессии он отправился на Левый берег и почтительно просил аббата выдать ему реликварий с мощами святой Женевьевы для исцеления недужных парижан. Он клятвенно обещал вернуть драгоценные реликвии с подобающим уважением и в благодарность признать все права аббата, до того им оспариваемые[14]. Аббат и каноники согласились и, возглавив пышный кортеж, доставили мощи святой в собор Нотр-Дам. Больные, собранные там, исцелялись от одного лишь прикосновения к реликварию. Причем, как говорили, сила святой оказалась столь велика, что исцелялись даже те, кто не верил в ее целительную мощь. Эпидемия была побеждена, в честь этого 26 ноября стали отмечать еще один праздник святой Женевьевы со специальной литургией.

Позднее это чудо интерпретировалось по-разному. По версии аббатства, святая явила свою целительную силу, которой она располагала с незапамятных времен, а коллективное молитвенное обращение к ней во время эпидемий являлось давней и почтенной традицией. Епископская версия была иной: только после того как мощи святой Женевьевы были доставлены в собор Нотр-Дам, святая, соединившись с силой реликвий Девы Марии, оказалась способной исцелять больных.

Соперничество между епископом и аббатством Сент-Женевьев продолжалось долго. В конце XII столетия епископ Парижский Одон де Сюлли (сам в прошлом аббат Сент-Женевьев) даже подвергнет земли аббатства церковному интердикту — запрету на проведение богослужений и обрядов. Потребовалось вмешательство папы Иннокентия III, чтобы стороны пришли к компромиссу.

Вскоре епископу пришлось вновь обратиться к аббату за помощью. В декабре 1206 года проливные дожди вызвали небывалое наводнение. Народ в Париже вновь потребовал обратиться к святой Женевьеве. Епископ упросил аббата Сент-Женевьев организовать крестный ход и вынести мощи святой в Сите. После того как в соборе отслужили торжественную мессу, выглянуло солнце и ливень прекратился. Не случайно составитель «Чудес святой Женевьевы», вспоминая наводнение 834 года, сравнивал благочестивую деву Женевьеву с Моисеем, по молитве которого расступились воды Красного моря!

Согласно сообщениям современников, епископ просил оставить реликвии в соборе, где они были бы в полной безопасности, и ссылался на то, что Сена, ставшая бурной, расшатала опоры моста, ведущего на Левый берег. Каноники не захотели расставаться с мощами своей святой, опасаясь, что епископ оставит их в соборе навсегда, и в сопровождении процессии, двинулись домой. Мост выдержал благочестивую толпу, но как только реликварий с мощами святой был водружен на алтарь церкви аббатства Сент-Женевьев, со страшным треском рухнул. Эти два чуда, сотворенные в один день, довершили многовековой процесс: отныне святая Женевьева неоспоримо заняла место самого главного защитника города, сохранив при этом свою «специализацию» — помощь во время эпидемий и наводнений.

На тимпане церкви Сен-Дени-де-ла-Шапель, воздвигнутой в XIII веке на месте капеллы, которую, по легенде, построила Женевьева, были изображены деяния этой святой. В XVIII веке вместо готического фасада был возведен классический портик, но сохранились прорисовки старого тимпана. В правом его углу изображена святая Женевьева, исторгающая воду из пустого кувшина, в другом углу она же заливала пылающий огонь. По мнению А. Ломбар-Журден, святая гасит жертвенный огонь на языческом алтаре, что символизирует ее роль в борьбе с язычеством. Но почему не предположить, что это изображение представляет собой аллегорию победы над «пылающей болезнью» — «Антоновым огнем»? В любом случае, святая Женевьева (хозяйка Парижа), как и ее предшественница, богиня Левкеция (хозяйка Лютеции), выступала в роли повелительницы вод.