Равнина Ланди с языческих времен была не только местом встреч племен, почитавших здесь своих богов, но и центром торговли. В христианскую эпоху паломники, желавшие поклониться святым мощам, тоже сочетали свои путешествия с обменом товаров. Уже в VIII веке здесь можно было встретить купцов из Фрисландии, Испании, Италии, Прованса. Доходы от этой торговли были немалыми, и Пипин Короткий в 753 году попытался оспорить у монастыря Сен-Дени права контроля над ярмаркой, но потерпел неудачу.

Примерно в последней четверти XI века в скриптории Сен-Дени было создано любопытное анонимное сочинение. Оно повествовало о том, что Карл Великий в знак почитания главных реликвий Христианского мира основал ярмарку Ланди близ Аахена, а в 877 году Карл Лысый перенес эту ярмарку в Сен-Дени, где она собирается до сих пор. Сочинение должно было доказать, что права на ярмарочные сборы принадлежат только этому аббатству.

Во второй половине XI века торговля на равнине Ланди оживилась, и доходы от ярмарки росли. Сохранилось косвенное свидетельство об этом: в 1074 году люди короля Филиппа I ограбили в окрестностях Парижа караван итальянских купцов. Историки приводят этот факт как иллюстрацию падения авторитета королевской власти, но можно посмотреть на данное событие с другой стороны. Размер ущерба был по тем временам настолько велик, что это вызвало вмешательство Римского папы Григория VII, пригрозившего Филиппу I строгими санкциями. Правда, этот энергичный папа-реформатор приводил аргумент с ограблением как еще одно доказательство тиранического характера власти Филиппа I, не пожелавшего уступить Риму права на поставление епископов. Но в данном случае для нас важно, что столь богатый караван двигался скорее всего на ярмарку Ланди, во всяком случае, об иных ярмарках в этих местах ничего не известно.

После того как орифламма, полученная Людовиком VI в Сен-Дени, принесла ему победу в противостоянии с императором, король передал монастырю все права на ярмарку Ланди. Аббатство обязалось возводить временные деревянные постройки для купцов и их товаров на период ярмарки, следить за порядком и законностью сделок. Ярмарка длилась теперь с ближайшей среды после 11 июня (дня святого Варнавы) до 23 июня (до кануна Иванова дня). Эти сроки приводились в грамоте как «издавна принятые», но, возможно, они напоминают о древних солярных культах и солнечном боге Аполлоне, чей храм когда-то стоял на равнине Ланди. До самого конца Средневековья ярмарка Ланди считалась важнейшим рынком для всего королевства. Этот рынок стимулировал развитие в Париже многих ремесел: городские купцы могли накапливать изделия ремесленников, будучи уверенными, что все товары будут распроданы на ярмарке.

В лучах славы, окружавшей образ святого Дионисия, купался и епископ Парижский — непосредственный его преемник. От центра Парижа реликвии этого святого отделяло не менее девяти километров по прямой линии, любая пешая дорога удлиняла этот путь.

Почему парижская церковь допустила, чтобы мощи ее первого епископа находились не в кафедральном соборе в Сите? Ведь в Галлии основатели первых епископских кафедр, даже если и были упокоены вне городской черты, порой оказывались перезахороненными ближе к главному собору. Нельзя сказать, что парижские епископы и каноники ничего не предпринимали для того, чтобы изменить это обстоятельство. Время от времени утверждалось, что часть мощей святого Дионисия хранится в соборе Нотр-Дам, но монахи Сен-Дени опровергали подобные заявления, ревниво относясь ко всем попыткам обнаруживать мощи их святого патрона где бы то ни было. Однако парижские каноники иногда демонстрировали верхнюю часть черепа святого Дионисия. В начале XV века этим вопросом даже занимался Парламент (высший королевский суд), разрешивший спор в пользу монахов.

В этой исключительности Парижа — одна из загадок его истории, и нам остается лишь строить гипотезы по этому поводу. Возможно, сакральная мощь равнины Ланди была столь велика, что требовала постоянного присутствия святого покровителя. Возможно, святая Женевьева обнаружила могилу Дионисия «слишком рано» — в V веке, когда к переносу мест захоронения еще относились неодобрительно. А возможно и то, что епископы просто не в силах были противостоять воле энергичного короля Дагоберта, намертво привязавшего мощи епископа и его учеников к Катуллиаку, где возникнет аббатство и город Сен-Дени.

Но присутствие святого постоянно ощущалось в Париже: имя Сен-Дени носила крупнейшая артерия Правого берега — дорога на север, впоследствии ставшая важной улицей города. Позже каждый из новых французских королей совершал по ней свой первый, торжественный въезд в Париж, по ней же он направлялся к святому патрону, чтобы поднять орифламму и уйти на священную войну, по ней тело монарха проносили в последний путь, чтобы в базилике Сен-Дени оно заняло место рядом с могилами предков.

В честь святого Дионисия в Париже ежегодно устраивались особые процессии, которые проходили в течение недели со дня смерти святого — с 9 по 16 октября. По традиции, зафиксированной в XII веке, процессия обходила сначала церкви Левого берега, отмеченные пребыванием и проповедями святого Дионисия: крипту Сен-Дени-су-Тер, подземную церковь под храмом Нотр-Дам-де-Шан, церкви Сент-Этьен-де-Гре и Сен-Бенуа-ле-Бетурне. После этого процессия посещала храмы Сите — молельню Сен-Дени-дю-Па на южной оконечности острова Сите (где Дионисий был подвергнут пыткам) и церковь Сен-Дени-де-ла-Шартр у северных ворот укреплений острова (где святой был заключен в темницу). Затем все поднимались на гору Монмартр (как тогда считалось, именно там святой Дионисий и его два спутника были казнены) и, наконец, направлялись в аббатство Сен-Дени к святым мощам первого Парижского епископа.

Несмотря на то, что епископу Парижскому не удалось подчинить себе ярмарку Ланди, она не могла начаться без его благословения. Каждый июнь во главе многолюдной процессии парижан, которые несли раку Девы Марии, епископ являлся на равнину Ланди и занимал кафедру, временно возводимую на возвышении (по-видимому, на древнем камне Перрон). Отсюда он произносил проповедь перед толпой и благословлял ярмарку.

И когда Франция начнет свой долгий путь к централизации страны, сакральный комплекс Сен-Дени — Ланди — Париж вполне заслуженно вернет себе исторически обоснованное место «сердца» Галлии.