200 миллионов лет назад на месте Парижа плескались соленые воды моря, затем — древнего озера; здесь водились крокодилы и черепахи. Позже на этой земле, при тропическом климате, водились лемуры и различные грызуны, на пальмах гнездились древние птицы.

Отступив, вода обнажила толщу донных отложений, спрессованных в плотный известняк и песчаник. Затем десятки миллионов лет текущая вода и ветер дробили эти скальные породы, создав сложный холмистый рельеф.

Два миллиона лет назад, как и сейчас, здесь уже была широкая равнина, покрытая наносами могучих рек, которые позже назовут Сеной, Марной и Бьеврой. Они прорезали террасы в донных отложениях — песке, глине и гальке. А при слиянии Бьевры с Сеной за 10 тысяч лет скопился слой речных осадков толщиною в 8 метров (сейчас там набережная Сен-Бернар с парком). Похолодание этого времени вызвало наступление с севера льдов, которые лишь немного не достигли долины Сены, а когда льды отступили (в последний межледниковый период), здесь впервые появился человек. Об этом свидетельствуют находки грубо обработанных кремневых орудий эпохи палеолита — его нижнего, шельского периода (названного так по местечку Шель в пригороде Парижа).

При новом похолодании люди покинули эти земли, ставшие тундрой, где водились лемминги, крупные олени и мамонты; целый скелет мамонта был найден при раскопках сквера Монтолон, а фрагменты бивней — близ площади Опера. Когда тундру сменила степь, сюда пришли табуны бизонов и диких лошадей.

Между двумя рукавами Сены рождались острова и главный среди них — остров Сите, который обеспечивал переправу через реку с юго-запада на северо-восток. Остров имел продолговатую вытянутую форму, напоминающую остроносый корабль. Через много веков корабль станет символом Парижа: на гербе города он появится украшенным горделивым девизом «Качается, но не тонет» (лат. «Fluctuat nec mergitur»). А еще позднее непотопляемый корабль отразится в очертаниях домов Парижа, которые выходят на все площади города своим остроносым углом.

С судами связана и древнейшая неолитическая стоянка на территории Парижа. Возле прекрасного парка Берси (на юго-востоке города) есть улица Берсийских пирог: здесь во время раскопок 1990–1992 гг. было обнаружено береговое поселение времен неолита.

Недалеко от впадения Марны в древнее русло Сены найдено двенадцать челнов, напоминающих индейские пироги, выдолбленных из цельных дубовых стволов. Радиоуглеродный анализ позволил определить их возраст — 4482–4445 гг. до н. э. Среди находок попадаются привозные вещи: топоры из зеленого камня, медные фибулы. Судя по сохранившимся снастям, древние берсийцы были превосходными рыбаками. Но они также охотились на дичь на лесистых склонах: при раскопках обнаружены каменные наконечники копий и стрел, фрагменты тисового лука. Плодородная земля речной поймы позволяла заниматься примитивным земледелием: в Берси был обнаружен наконечник мотыги, сделанный из крепкого оленьего рога.

В окрестностях Парижа найдено полсотни коллективных захоронений людей, возраст которых — IV–III тыс. до н. э. Эти земли не обошли стороной и народы, оставившие о себе память загадочными мегалитами[1], распространенными вдоль Атлантического побережья Европы. Ни одно из этих каменных сооружений не сохранилось в Париже до наших дней, но средневековые горожане застали их, запечатлев в топонимике и в легендах.

Местоположение Парижа способствовало обмену товарами между северными (белгскими) и южными кельтскими племенами, в пределах так называемого «галльского шестиугольника». В случае опасности эту связь между двумя частями Галлии можно было перерезать, заблокировав переправу через Сену.

Если верить античному географу Страбону, даже тяжелые грузы можно было переправлять от Ла-Манша до Средиземного моря по рекам — Сене, Йонне, Сомме и Роне. Диодор Сицилийский упоминал в этом же контексте олово (необходимое для производства бронзы), его доставляли с Британских островов в Марсель и Нарбонн «через Кельтику», причем всего за каких-то тридцать дней! Так Париж стал важной частью «великого оловянного пути».

Переправа через реку в районе острова Сите заставляла торговцев перегружать свои товары с лодок на обозы и обратно; поэтому одни только таможенные сборы позволяли «островитянам» извлекать дополнительные средства существования.

В эпоху бронзового века (1800–750 гг. до н. э.) на землях современного Парижа не только торговали металлическими изделиями, но и производили их. В квартале Ла-Виллет найдена древнейшая наковальня (по иронии судьбы, близ современного Музея науки и индустрии). Рядом с ней был обнаружен бронзовый шлем какого-то воина: бронзовый век был эпохой постоянных войн. Драги, очищающие дно Сены в районе между Национальным мостом и мостом Берси, часто находят бронзовые мечи, кинжалы, наконечники копий и дротиков.

Железный век, наступивший вслед за бронзовым, принес несколько волн переселений кельтов (галлов), пришедших с Востока. Наконец, к III веку до н. э. на землях Парижа обосновалось галльское племя паризиев, о жизни и культуре которых мы знаем уже и из письменных источников.

По обоим берегам Сены рос дубовый лес, который щедро одаривал людей деревом для обогрева, для плотницких работ, для строительства. Здешняя земля была плодородной и легко поддавалась обработке. К тому же умеренный климат без сильных зимних морозов благоприятствовал земледелию и садоводству. Наконец, река давала рыбу, а ее берега — дичь: неслучайно позднее на галло-римской стеле будут изображены местные рыбаки, а на барельефе одного из саркофагов — охота на зайцев.