Illusions conducted my life, blurred and ailed eyes
The curtain darken the broken mirror
I no longer fear them, as I'm losing the grip of it all
Just a fragment of what used to be
Amaranthe, "Director's Cut"
Перевод:
Иллюзии управляли моей жизнью, затуманивали и томили глаза,
Занавес затеняет разбитое зеркало.
Я их больше не боюсь, и теряю контроль над ними.
Просто фрагмент того, что было раньше.
Припав к земле, девушка по-кошачьи оттопыривает задницу и даже рычит. Франк недоуменно изгибает бровь и неуверенно улыбается.
— Дикая совсем, что ли?
Голос вампира звучит мягко и даже вроде заботливо, и дикарка даже как будто удивляется. Щуриться, но утробно рычать не перестает. Потом резко трясет головой, будто в уши вода попала, и прыгает. Но не на Франка, а в кусты, мгновенно скрываясь в листве. Несколько секунд негромкого шубуршания и хруста веток — и в роще воцаряется тишина.
— Что за чертовщина? — бормочет вампир себе под нос и тут же расслабляет плечи. Откидывается на свой вещмешок и устало прикрывает глаза.
Появление зверодевушки во время привала не стало для него чем-то неожиданным, тем более в вечерних сумерках, когда все хищники активизируются. Но и особой радости Франк не испытал. То, что оборотница была одна, говорило о том, что ее деревня где-то неподалеку. А встречаться с оборотнями вампиру, мягко говоря, не хотелось.
После короткого отдыха, во время которого Франк позволил себе лишь напиться воды из близ журчащего ручейка, да набраться сил перед очередным марш броском, вампир встал, закинул на спину мешок, поправил лямки да не спеша пошел через чащу.
Лишь на третий день Франк добрался до городища. Его появление не осталось незамеченным — одежда, внешность и вампирская сущность выдавали его с головой, и люди, что встречались на его пути, пока он шел к площади, обходили его по дуге и сторонились. Пытались не пялиться, но безуспешно. Франк кожей чувствовал устремленные на него взгляды — слегка напуганные, слегка удивленные, слегка уязвленные. Некоторые даже морщились, словно учуяв запах тухлятины, и высокомерно отворачивались.
Вампиров здесь не жаловали. Вот только Франк привык к такому отношению. Да вот не по своей воле он пришел сюда.
В доме городничего, что располагался на самой площади, его встретили без энтузиазма, хотя и достаточно прилично. Городничий придирчиво повторил обязанности Франка, что были изложены в договоре с гильдией и которые вампир изучил вдоль и поперек до того, как отправиться в путь, и после позвал служанку, чтобы та проводила его в комнату. Жить Франку предстояло в доме самого городничего, а не в армейской казарме, как то случалось обычно, и новое жилище даже приятно удивило — комната оказалась просторной, хоть и скромно обставленной, имела лишь кровать, стол со стулом, шкаф да тумбочку с умывальником. В шкафу он обнаружил сменную одежду, а также форму. Даже на глаз было видно, что та немного великовата, и Франк не смог удержаться от усмешки. Вот и пригодились ему навыки шиться. Придется, правда, потратить добрых часа 3–4 на то, чтобы скроить форму по своей фигуре, но ведь ему не впервой.
Перед тем, как отправиться на боковую, он вышел в город, осмотрел улицы и казармы. Его ожидаемо встретило удручающее зрелище — две дюжины совершенно неумелых и неопытных солдат да капитан — обрюзгший и давно не просыхающий мужик в грязной рубахе походил на кого угодно, только не на командира. При виде вампира тот мелко затрясся и сплюнул через плечо. Неподобающее поведение.
И с этой дружиной ему работать? Смех да и только! Хорошо же он насолил кому-то из верхушки гильдии, раз его отправили в такую глухомань поднимать местное воинство.
По возвращению в свою комнату, Франк обнаружил довольно-таки приятный сюрприз — служанка, что всего несколько часов назад проводила его сюда, снова оказалась в его спальне, а точнее — в его кровати. По немного затравленному и испуганному взгляду он сразу понял, что вряд ли она оказался здесь по свое воле. Но девушка была обнажена да еще и так услужливо подставила тонкую, но крепкую шею, что, уставший и истощенный после путешествия Франк просто не мог отказать себе в удовольствии сделать несколько глотков сильной и молодой крови, слегка горьковатой и терпкой. После укуса он даже взял ее пышное и здоровое тело, взял аккуратно и практически механически. Служанка ожидаемо оказалась не девственницей и даже получила свою порцию удовольствия. Но после окончания соития молча поднялась, быстро оделась и бесшумно выскользнула из комнатки, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Поднялся Франк рано. В одних портках вышел во двор, сделал несколько упражнений и под внимательным взглядами женщин шумно поплескался в бочке с водой. Переоделся в форму, но до казармы не дошел — в городище поднялся странный и суетливый шум.
Удивительно, как быстро собирается в маленьких поселениях народ. Люди были настолько увлечены причиной гомона, что даже не обращали на вампира внимание, когда тот с помощью локтей пробирался через толпу. Удивленно охнул, увидев свою давешнюю знакомую из леса. Он смог ее узнать даже несмотря на грязь, порванную одежду и свалявшиеся волосы. Оборотница была явно напугана, но столь же и зла — она безостановочно рычала, повизгивала и клацала зубами, пытаясь дотянуться до тащивших ее за веревки мужиков. Те вели себя позорно — улюлюкали, оскорбляли и насмехались над девушкой, специально тягали в разные стороны, чтобы та спотыкалась и падала. Но ее снова вздергивали за веревки, чтобы буквально через минуту снова столкнуть в пыль.
— Смотрите, какую зверюшку мы поймали! — восторженно крикнул один из тянувших ее мужиков.
— Дикарка! — почти восхищенно воскликнул второй.
— Всласть позабавимся! — ликующе расхохотался третий.
Толпа ответила им торжествующими криками и словами одобрения.
Франк оглянулся. Непонимающе и недоуменно осмотрелся. Да что с этими людьми? Почему они так жестоко реагируют на мелкую и истощенную оборотницу?
Все же оборотни — это не звери. У них есть разум, есть своя культура и обычаи. Когда-то давно они действительно были врагами для людей и особенно для вампиров, но те времена давно прошли. По своему развитию они заметно уступали большинству рас, особенно человеческой и вампирской, но ведь это не повод так измываться над совсем молоденькой девчонкой, которой вряд ли исполнилось и 15 лет.
— Что за шум?! — раздался над площадью зычный голос городничего, — Вашу мать, что здесь происходит?
С появлением городничего на площади воцарилась относительная тишина. Мужчина беспрепятственно прошел сквозь толпу и, в отличие от Франка, ему не пришлось помогать себе локтями — люди сами расступались перед ним. Встав перед оборотницей и уперев рука в крепкие бока, городничий хмуро оглядел девушку и державших ее охотников. Будто почувствовал старшего, зверодевушка неожиданно затихла и затравленно уставилась на него.
И так стало Франку ее остро жаль, что, быстро приблизившись к городничему, негромко спросил:
— Что вы собрались с ней делать?
Хмурясь, мужик непонимающе уставился на него.
— Как это — что? Как обычно. Посадим на цепь — пусть детишки развлекаются.
У вампира на затылке аж волосы зашевелились.
— Как так — на цепь? Это же оборотница! — выдохнул он пораженно.
Городничий прищурился:
— Вот именно, что оборотница. Поганая кровь. Зверюга, хоть и мелкая. Убить бы ее, да в канаву сбросить… Да ведь вроде живое существо.
Франк определенно ничего не понимал. Огляделся. Не увидев ни одного сочувствующего взгляда, ужаснулся еще больше. Абсолютно все, даже женщины и дети смотрели на зверодевушку зло и неприязненно. Так это, получается, ему еще повезло! Похоже, дай этим людям волю — и его бы с оборотницей на смерть камнями закидали с большим удовольствием.
— Подождите, господин, так нельзя! — горячо заговорил Франк, даже хватаясь за плечо городничего и несильно сжимая. Но тому и этого хватило, чтобы недовольно зашипеть. — У этой девочки есть племя, родные. Думаете, они не придут за ней?
— Да никого у нее нет! — выпалил кто-то из мужиков, — Мы же пару месяцев назад деревню этих зверюг выжгли почти подчистую. Несколько тварей, конечно, сбежали, но вот — отлавливаем потихоньку.
— Выжгли? — пораженно ахнул вампир, — Отлавливаете?
— А как же, милсдарь, — самодовольно усмехнулся мужик, — Работаем помаленьку по вычищению нашей земли от этих поганцев.
В этот момент у вампира не только кулаки зачесались как следует вдарить говорищему в нагло ухмыляющуюся рожу, но и явно пошла частичная трансформация, потому что мужик неожиданно побледнел, а городничий отшатнулся. Да и сам Франк ощутил, как болезненно засаднило десны и скулы — это самопроизвольно удлинилась челюсть и повылезали клыки. Да и солнечные лучи — совсем слабые в утренний час — противно закололи кожу, наверняка слегка изменившую цвет с телесного на болезненно синеватый. Обычно солнце не вредило вампиру, если только тот был не в боевой форме.
— Отдайте девчонку мне, — глухо пророкотал он.
— З-зачем? — слегка запнувшись, спросил городничий.
— Не позволю ее на цепь посадить. Я найду ей прибежище и отдам сородичам.
— Чего?! Ты, упырь недоделанный! — заверещал один из мужиков, но городничий остановил его движением руки.
— Уважаемый милсдарь, о чем вы толкуете? — спросил он осторожно, но это осторожность звучала опасно и предупреждающе, — Не хотите ли сказать, что пожалели эту тварюгу? Что хотите уйти сейчас, пропасть на, черт его возьми, непонятно сколько дней или недель, нарушив тем самым контракт и вернуться неизвестно когда?
— Неделей раньше, неделей позже, — прошипел Франк, силясь не раскрывать рта. Вряд ли его облик украсит ряд острых и длинных зубов, — Но, господин, позволить измываться на оборотницей я не позволю.
Городничий и вампир несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Первый — зло и настороженно, второй — невозмутимо, но многообещающе. Мужчина отвел взгляд первым и махнул рукой.
— Черт с тобой, — пробормотал он, — Пусть делает что хочет. Но в гильдию я доложу!
— Как вам будет угодно, — услужливо проговорила Франк, ловко ловя кинутые ему веревки.
Под перекрестьем многочисленных взглядов вампир подобешл к оборотнице.
Та слабо заскулила, но и не попыталась дернуться, а наоборот, прижалась к Франку, когда тот присел перед ней и принялся остервенело снимать с нее путы. Покорно позволила взять свое невероятно миниатюрное и, как и казалось, тощее тельце на руки. Вампир плюнул на свои вещи и вот так, с одной единственной ношей на руках, пошел вон из городища. А в спину ему неслись совершенно нелестные слова и даже проклятья.
Черт с ним, с договором и контрактом. Он ни за что не вернется в это место, в котором люди безжалостно уничтожают существ лишь из-за того, что те не похожи на них самих.
— Спасибо, — слабо прошелестела зверодевушка.
Франк изумленно вытаращил глаза.
Первое, что он сделал, оказавшись за пределами городища, это нашел в лесу небольшой ручеек и принялся умывать оборотницу. Та позволила ему это сделать без какого сопротивления и даже не пискнула, когда Франк снял с нее одежду, чтобы быстро простирнуть. Как и все зверолюди, она совершенно не стеснялась своей наготы, да и вожделения ее хрупкое, покрытое синяками и ссадинами тело не вызывало — лишь жалость.
А вот услышать от нее благодарность на чистейшем всеобщем было для него удивительно. Да еще и после того рычания и поскуливания, которое вампир от нее лишь и слышал.
— Не за что. Ты говоришь на всеобщем? — спросил он, возвращаясь к мытью ее длинных и спутанных волос. Жаль, что не было гребня, чтобы сделать это лучше — приходилось вместо расчески использовать собственные пальцы.
— Говорю, — честно призналась она, — И… Извини, что я тогда… ну, ты понял.
— Ничего, — Франк улыбнулся и покачал головой, — Как тебя зовут-то, малышка?
— Урд. А тебя?
Вампир представился.
— Ты другой, — произнесла девушка, жмурясь от удовольствия — вампир массировал ей голову, — Ты ведь не человек, да? Ты и выглядишь и пахнешь по-другому.
— Ты никогда не видела вампиров?
Оборотница покачала головой и почему-то горько вздохнула.
— А почему ты был с теми людьми? — вдруг спросила она, задрав голову и смотря так прямолинейно и проницательно, что Франку вдруг подумалось — а не ошибся ли он с определением возраста зверодевушки? Да, она была очень миниатюрной и хрупкой не только на вид, но и на деле. Но вот в ее голубых, как небо, глазах было столько боли и пытливости, сколько не увидишь у девушки 15-ти лет. Что же ей пришлось пережить, великие боги?
— Я состою на службе в наемничьей гильдии, — заговорил Франк, продолжая медленно и аккуратно массировать кожу ее макушки, — Люди делают заказ — кого-то убить, кого-то охранять — наемники выполняют. В моем случае же — организовать и научить дружину военной науке.
— Ты сказал, что отведешь меня к сородичам. Как ты это сделаешь?
— Пока еще не знаю, — пожал плечами вампир.
— А потом? Потом ты вернешься?
— Поживем — увидим.
Хотя Урд была явно утомлена, вампир не рискнул остаться вблизи городища. Посадив девушку на спину, он в течение нескольких часов шел через лес и лишь ближе к вечеру остановился на привал и разжег костер — благо, в карманах нашелся и трут, и огниво. Частично трансформировавшись, чтобы улучшить зрение и скорость, голыми руками поймал несколько птиц и разорил из гнезда, добыв яйца. Запек их в углях, вырыв специальную ямку, а дичь быстро освежевал и пожарил, благо, без ножей он никогда и никуда не выходил. Улд ела жадно и быстро — явно проголодалась, хотя во время перехода ни словом не обмолвилась о пустом желудке. Оба напились из маленького ручейка, почти незаметном и бесшумном и улеглись на собранный Франком валежнике. Погружаясь в сон, оборотница настолько доверчиво прижалась к вампиру, что тот не смог не умилиться. И, обнимая девушку одной рукой, он тоже задремал, спокойно и вполне себе умиротворенно.