1. А Иисус продолжил говорить с ними притчами. Он сказал:

2. — Вот чему подобно Царство Небес: один человек-царь справлял свадьбу своего сына.

3. Он разослал своих слуг позвать тех, кого он приглашал на свадьбу, но те не захотели прийти.

4. Тогда он отправил других слуг передать приглашённым: «Пиршественный стол у меня уже накрыт, тельцы откормлены на убой и заколоты, так что всё готово. Поспешите на свадьбу!»

5. Но те никак не отозвались на приглашение: кто отправился на своё поле, кто продолжил торговать.

6. Были среди них и такие, кто хватал царских слуг, издевался над ними и убивал.

7. А царь разгневался и послал своё войско перебить тех убийц и сжечь их город.

8. И вот говорит он своим слугам: «Всё уже готово к свадьбе, а приглашённые оказались недостойны.

9. Так ступайте же теперь по дорогам, и кого только ни встретите на перекрёстках — зовите на свадьбу!»

10. Слуги пошли по дорогам и привели всех, кого только повстречали: и злых и добрых, — так что не осталось на пиру пустого места.

11. А когда царь вошёл на пир посмотреть на гостей, он заметил там человека, одетого не по-праздничному.

12. Он обратился к тому с вопросом: «Что же ты пришёл сюда, приятель, а к празднику не нарядился?» Тот молчал.

13. Тогда царь велел распорядителям: «Свяжите его по ногам и рукам и выбросьте наружу, во тьму, где будут рыдать и скрежетать зубами».

14. Много кто призван, но мало кто избран.

15. На этом фарисеи ушли и сговорились подловить Его на слове.

16. Они подослали к Нему своих учеников и сторонников Ирода[195] с вопросом:

— Учитель, мы знаем, что Ты привержен истине и ни от кого не зависишь. Невзирая на лица, Ты поистине учишь Божьему пути.

17. Скажи нам, как Ты считаешь: допустимо ли отдавать Цезарю подушную подать или нет?[196]

18. А Иисус, понимая их злой умысел, сказал им:

— Что вы Меня испытываете, лицемеры?

19. Покажите-ка Мне монету, которой платят подать.

Они протянули ему денарий.

20. А Он их спрашивает:

— Чьё это изображение, чья надпись?

21. Говорят Ему:

— Цезаря[197].

Он им в ответ:

— Что Цезарево — то отдайте Цезарю, а что Божье — то Богу.

22. Они выслушали это с изумлением и ушли, оставив Его в покое.

23. В тот же день пришли к Нему саддукеи (они считают, что воскресения мёртвых не будет)[198] и спросили Его:

24. — Учитель, Моисей повелел: если кто умрёт женатым, но бездетным, пусть его вдову возьмёт в жёны его брат и так восстановит для него потомство[199].

25. Было среди нас семь братьев, первый умер женатым, но потомства у него не было, так что жену он оставил брату.

26. Точно так же и второй, и третий, вплоть до седьмого.

27. А после всех умерла и та женщина.

28. Итак, когда воскреснут мёртвые, кому из семерых будет она женой? Ведь все они были на ней женаты.

29. Иисус сказал им в ответ:

— Вы заблуждаетесь, не зная ни Писаний, ни силы Божьей.

30. После воскресения не будут люди жениться, а будут подобны ангелам небесным.

31. Что же до воскресения мёртвых, разве не читали вы, как обратился к вам Бог?

32. «Я Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова»[200]. Он — не бог мёртвых, но Бог живых!

33. Слышавший это народ поражался тому, как учит Иисус.

34. Фарисеи тоже это услышали, и им понравилось, что Он заставил саддукеев замолчать. Они сговорились меж собой,

35. и вот один из них, знаток закона, решил испытать Иисуса и спросил:

36. — Какая заповедь в законе самая великая?

37. Иисус ответил ему:

— «Полюби Господа Бога твоего от всего сердца и от всей души, и всем разумом!»[201]

38. Это самая великая, первейшая заповедь.

39. А на втором месте — подобная ей: «Полюби ближнего, как самого себя»[202].

40. В этих двух заповедях заключается весь закон и все пророки.

41. Видя, что фарисеи собрались вместе, Иисус Сам спросил их:

42. — Что вы думаете о Христе — чей Он сын?

Отвечают:

— Давида[203].

43. Говорит им:

— Отчего же Давид по внушению Святого Духа сам называет Его Господом?

44. «Сказал Господь Господу моему: “Воссядь от Меня по правую руку, и врагов Твоих Я повергну под ноги Тебе”»[204].

45. Так если Давид называет Его Господом, как же Он может быть Давиду сыном?

46. На это никто не смог ничего Иисусу ответить. И с этого дня уже никто не осмеливался спрашивать Его.