Утро выдалось на редкость тихим. Солнце только-только поднялось, расцветив туман золотом. Когда я спустилась в столовую, Каэр уже был там — и, к моему удивлению, выглядел не как человек, который полночи напролёт раздумывал о судьбе собственной души.

Он сидел за столом, что-то чертил в блокноте и насвистывал мелодию, которую я вчера пыталась выгнать из головы. Улыбка то и дело трогала уголки его губ, и на лице не было ни тени вчерашней мрачности.

— Доброе утро, Ир'на, — сказал он с неожиданной лёгкостью, поднимая голову. — Сегодня завтрак подадут сюда, я попросил. Решил, что нам с тобой положен маленький праздник.

— Праздник? — осторожно уточнила я, усаживаясь напротив.

— Да. Во-первых, потому что ты теперь мой официальный научный ассистент, — он подмигнул, — а во-вторых, потому что вчера был… тяжёлый вечер. К чему уносить тягости в новый день.

Я моргнула, пытаясь привыкнуть к его неожиданно лёгкому тону. Вчерашняя ночь до сих пор стояла у меня перед глазами — тёмная галерея, пламя свечи в его руке, тяжёлый разговор о смерти и перерождении.

— Ты сегодня странный, — не удержалась я.

— Не странный, — мягко возразил он, — а практичный. Если всё время думать о том, сколько осталось, можно и с ума сойти. А пока у нас есть утро, чай и булочки с брусникой, я предлагаю их не упускать.

Я улыбнулась, тень тревоги промелькнула на душе, но как и Каэр, я постаралась её отогнать. На подоконник вспорхнула синичка, громко чирикнула.

— Вот, твои неофициальные ассистенты пожаловали, — сказала я.

— Можем прогуляться, — отозвался он. — И с ними познакомиться.

Синица снова чирикнула, словно соглашаясь.

— Каэр, — возразила я, — всё же нам надо работать... заняться исследованиями.

— Надо. Но… я уже столько веков этим занимаюсь. Я устал от тайн, от этих вечных исканий. Мне хочется просто пожить, раз уж появилась та, от кого можно не прятаться.

— И которая хочет тебя исцелить. Надеюсь, ты не думаешь, что я пошутила?

— Нет, но я не хочу зацикливаться на этом… — он вздохнул, и взгляд его чуть потух. — Я верю, что ты сделаешь всё, что в твоих силах. Но если вдруг не получится, я хочу, чтобы у меня было что-то нормальное, человеческое, чтобы вспомнить, за что зацепиться. Так что, ты со мной?

Мы вышли в сад. Земля под ногами была ещё по-утреннему влажной, туманный воздух пах мокрой травой и чем-то свежим, пронзительно чистым. Синичка снова вспорхнула на ближайшую ветку, будто специально подождала, пока мы выйдем, и теперь проверяла, идём ли за ней.

Каэр шёл рядом, шагал неторопливо, руки держал в карманах. И от этой обычности, от отсутствия его привычной напряжённости внутри у меня будто что-то щёлкнуло.

Мы молчали, иногда он показывал какой-то куст или дерево, говорил, что через пару недель там распустятся цветы. Его голос звучал мягче, чем обычно, спокойнее, и я вдруг подумала, что эта прогулка — честнее всех моих прошлых «свиданий». Сколько же раз я сидела напротив «подходящих» людей, пытаясь понравиться, выбирая слова, улыбаясь так, чтобы не слишком, но и не слишком мало? И вот теперь я иду по саду с человеком, который прожил десятки жизней, и чувствую себя настоящей — без масок, без этого вечного давления быть удобной.

Мы сделали круг, вернулись к дому. Синичка чирикнула напоследок и улетела в сторону деревьев.

— Хорошая прогулка, — сказал Каэр, открывая передо мной дверь.

— Очень, — ответила я и поняла, что улыбаюсь не из вежливости или чтобы быть милой, а по-настоящему.

Мы вошли в дом, в прихожей пахло сухими травами — Вестия, видимо, развесила новый пучок в углу. Каэр молча помог мне снять плащ, аккуратно стряхнул с него капли и повесил сушиться. Всё это было так буднично, но оттого тепло, что я снова почувствовала это странное, почти непривычное для себя чувство — уют.

— Ты пойдёшь в лабораторию? — спросила я.

— Да, — кивнул он. — Но сначала посмотрю кое-какие записи в библиотеке. Если хочешь — заходи потом.

Я только кивнула. Не хотелось отпускать это ощущение простоты и тихой радости, что было со мной в саду.

Когда он ушёл, я осталась одна в гостиной, села в кресло и, подперев щёку рукой, смотрела, как в камине горят поленья. В голове снова всплыла мысль — о честности. С Каэром было странно, иногда трудно, иногда даже страшно, но теперь рядом с ним я чувствовала, что мне не нужно притворяться.

После я долго бродила по дому, словно примеряя на себя это новое ощущение лёгкости. Вестия колдовала на кухне, и я заглянула к ней — та, как всегда, радостно отчиталась, что обед будет готов вовремя. Ригги с Энид тоже справлялись на славу: в саду стало заметно чище, а из окон гаража больше не торчали обугленные балки — Ригги обещал скоро поставить новые ворота.

За обедом было тихо, почти уютно. Каэр шутил редко, но сегодня как будто был в необычайно хорошем расположении духа. Я старалась не думать о том, сколько ещё продлится эта идиллия. Вдруг всё это хрупкое равновесие снова разрушится, если буря придёт слишком рано или если мы не успеем сделать всё, что задумали?