С тех пор как начал эту тетрадь, прошли месяцы. Годы. Опять были поездки. Встречи. Письма. Увы, были и смерти.

Не стало Костаса Корсакаса. Я приезжал тогда в Вильнюс. Шли и шли люди в Театр литовской драмы; прощались с Корсакасом; ощущали все тот же – из века в век – бег времени: был человек задиристым, дерзким литературным критиком, потом превратился в солидного академика, а теперь его не стало вообще.

В Клайпеде позвонил Зофии Карпавичиене. «Ее нет…» И – затянувшееся молчание. Последние годы она жила школьным музеем Донелайтиса. Была скромной, незаметной. Так же незаметно исчезла из жизни – будто просто растворилась в потоке дней.

Совсем молодым умер Винцас Кузмицкас. Кажется, даже не увидев своей книги.

…Снова весна. Приехал в Чистые Пруды без всякой цели. Был в Вильнюсе; в Нестерове сошел с поезда; полчаса на попутной машине, и – вот они, деревья, которые помнят Донелайтиса, вот восхищавший его пересвист соловьев.

В музее экскурсия. Встал у полуоткрытой двери, прислушался. Узнал строки Марцинкявичюса:

Я слушал экскурсовода и в который раз думал о том, что называют «судьбой поэта». Дороги Донелайтиса и его поэмы показались вдруг по-своему логичными. Конечно, в истории немало случайностей, и все же давно замечено: свеча на ветру гаснет, а костер разгорается; народ идет по земле неисчислимо дольше, чем самый удачливый долгожитель. Донелайтис не рассчитывал на славу, «наивно» и бескорыстно он размышлял о справедливости, гуманизме, тревожился о судьбе литовцев. Разве удивительно, что его мысли оказались нужными многим? Народ осмысливает свое бытие через труды отдельных людей; так к писателям иногда приходит бессмертие.

…За стенами кирки стучал вечный как жизнь один из первых весенних дождей. Выходя на улицу из музея, люди сначала поеживались, а потом доверчиво подставляли дождю лица.

Обычная туристская группа из какого-нибудь среднерусского городка. Старушка, похожая на бывшую учительницу. Парень в кроссовках и куртке из искусственной кожи. Две студентки. Солидная супружеская пара. О чем они думают? Наверное, некоторые вообще никогда не слышали раньше имени Донелайтиса и сейчас дают себе слово – найти, прочитать. Кто-то, узнав историю жизни поэта, усмехается: бессмертие часто выпадает тем, кто его не ждет. Есть, наверное, и такие, что переживают: успеть бы в Калининград до закрытия магазинов.

А кто-то, как эта задумчивая девушка в сером берете, вновь и вновь удивляется: каким долгим бывает эхо слабого человеческого голоса.

1985, 1989