В конце школьного дня я сталкиваюсь с Лукасом у шкафчиков, и на этот раз деваться ему некуда.

Он стоит с Эвелин и тем парнем с челкой. Они зажимают носы, потому что примерно час назад Солитер взорвал в школе несколько бомб-вонючек. Классический розыгрыш, отвратительный и совершенно бессмысленный. Но сегодня большинство, кажется, на его стороне. В коридоре пахнет тухлыми яйцами. Я прикрываю нос и рот воротником свитера.

Лукас, Эвелин и Парень-с-Челкой увлечены разговором, причем они явно обсуждают что-то важное. Но поскольку недавно я стала человеком грубым и высокомерным, я вмешиваюсь без малейших угрызений совести:

— Почему ты меня избегаешь?

От неожиданности Лукас едва не роняет несколько папок на кольцах. Он смотрит на меня поверх головы Эвелин и убирает руку от носа:

— Виктория. Боже.

Эвелин и Парень-с-Челкой оборачиваются и, посверлив меня подозрительными взглядами, уходят. Я встаю перед Лукасом. Он перекидывает сумку через плечо.

— Ты уверен, что Эвелин не твоя девушка? — Я все еще закрываю лицо воротником свитера.

— Что? — У него вырывается нервный смешок. — С чего ты взяла?

— Как ни посмотрю, вы всегда вместе. Вы точно не встречаетесь тайком?

Лукас несколько раз моргает:

— Что? Нет. Нет.

— Врешь?

— Нет.

— Значит, злишься на меня из-за того, что я забыла про нашу встречу в субботу?

— Нет. Честное слово, нет.

— Тогда почему ты меня избегаешь? Я не видела тебя с тех самых пор, как… Ну, на этой неделе.

Лукас убирает папки на кольцах в шкафчик и достает большой альбом для рисования:

— Я тебя не избегаю.

— Не лги.

Он вздрагивает.

Я поняла. С самого начала семестра Лукас изо всех сил старался снова со мной подружиться. А я вела себя как последняя сволочь. Только потому, что я ненавижу заводить друзей, я была с ним груба, не обращала на него внимания, сама его избегала и не потрудилась сделать ни единого шага ему навстречу. То есть, как обычно, выставила себя полной тварью без особых на то причин. Я поняла. Мне сложно общаться с людьми. Но после случившегося в субботу мне кажется, что не общаться, может быть, даже хуже.

А теперь Лукас, судя по всему, знать меня не желает.

— Послушай, — я убираю ворот с лица, чувствуя, как меня переполняет отчаяние, — мы же когда-то были лучшими друзьями. Я не хочу, чтобы ты от меня прятался. Прости, что забыла про субботу. У меня такое часто вылетает из головы. Но ты один из трех человек, с которыми я когда-либо дружила. И я не хочу с тобой не разговаривать.

Лукас приглаживает волосы рукой. Теперь они заслоняют его лоб.

— Я… даже не знаю, что сказать.

— Скажи, почему ты прятался от меня в субботу вечером?

Что-то неуловимо меняется. У Лукаса начинают бегать глаза.

— Я не могу находиться рядом с тобой, — говорит он и добавляет чуть тише: — Не могу.

— Что?

Он захлопывает шкафчик. Грохот разносится по коридору.

— Мне надо идти.

— Просто…

Но он уходит. А я еще с минуту стою возле его шкафчика. Запах тухлых яиц усиливается, как и моя ненависть к Солитеру. Лукас забыл толком закрыть шкафчик, поэтому я не могу удержаться и заглядываю внутрь. Там лежат три папки на кольцах: по английской литературе, психологии и истории. А еще стопка листов. Я беру один: это статья по психологии о том, как справляться со стрессом. На картинке изображена девочка, обхватившая голову руками. Немного напоминает знаменитую картину «Крик». Автор статьи предлагает для борьбы со стрессом заниматься спортом или выписать свои проблемы на листочек. Я кладу ее обратно и закрываю шкафчик.