Вокруг меня бушует человеческое торнадо, люди кричат, бегут разом во все стороны, и я не могу вырваться из толпы. Через несколько минут столпотворение стихает, и водоворот превращается в односторонний поток, который выносит меня из дома. Все собираются в саду.

Кто-то кричит:

— Это карма, ублюдок!

При чем здесь карма?

Два парня держат Бена Хоупа, пока еще несколько бьют его руками и ногами. Кровь брызгает на снег, и каждый удар сопровождается дикими воплями восторженных зрителей. Ник и Чарли стоят в толпе в нескольких метрах от Бена, ### ######## ##### ## ###, у обоих на лицах застыло непроницаемое выражение. Чарли шагает вперед, словно хочет вмешаться, но Ник дергает его назад и показывает телефон. Чарли кивает, и Ник набирает 999[21], потом подносит трубку к уху.

Я не смогла защитить Чарли, и теперь Солитер делает это за меня. Кажется, от меня никогда не было никакого толку.

Или же дело не в Чарли.

Я вспоминаю, что Майкл сказал мне в кафе «Ривьера».

Господи.

Может, все дело во мне.

Я смеюсь, хотя по щекам до сих пор бегут слезы, смеюсь так, что сводит живот. Дура, какая же я дура. Самовлюбленная идиотка. Дело никогда не бывает во мне.

Еще один удар. Толпа взрывается радостными криками, люди салютуют бутылками, словно они на концерте, словно они счастливы.

Никто не пытается помочь Бену.

Никто

никто

Я не знаю, что делать. Если бы все это происходило в кино, я бы вышла вперед и стала героиней, которая остановит это фальшивое правосудие. Но мы не в кино. И я не героиня.

Поэтому я начинаю паниковать. Скрываюсь в толпе и просачиваюсь на другую сторону. Перед глазами все плывет. Где-то в городе воют сирены. Скорая помощь? Полиция? Справедливость превыше всего? Терпение убивает?

Майкл снова выскакивает из ниоткуда и хватает меня за плечи. В мою сторону он даже не смотрит, все его внимание — как и внимание остальных собравшихся — сосредоточено на избиении Бена Хоупа. Он наблюдает, но ничего не делает. Ему все равно.

Я сбрасываю его руку и бормочу как безумная:

— Вот кто мы такие. Солитер. Мы можем просто… Они… Они же убьют его. Думаешь, что встретил плохих людей, а потом встречаешь тех, кто еще хуже. Они ничего не делают, они не… Да мы ничем не лучше. Мы ничего не делаем, и в этом наша вина. Нам все равно. Все равно, что они могут его убить…

— Тори. — Майкл снова обнимает меня за плечи, но я отступаю, и его рука падает. — Я отвезу тебя домой.

— Я не хочу, чтобы ты отвозил меня домой.

— Я твой друг, Тори. Так поступают друзья.

— У меня нет друзей. Ты мне не друг. Прекрати делать вид, что тебе не все равно.

Я ухожу прежде, чем он успевает сказать хоть слово. Я бегу. Прочь из этого дома. Прочь из этого сада. Прочь из этого мира. Великаны и демоны встают на моем пути, и я преследую их. Кажется, меня сейчас стошнит. Неужели все мне это чудится? Никакая я не героиня. Забавно, потому что это правда. Я начинаю смеяться, а может быть, я плачу. Может, теперь мне все равно. Может, сейчас я отключусь. Может, я умру в двадцать семь.