Немного подумав и добавив приличный запас, я ответил – Думаю, метра три-три с половиной хватит на все.

- Хорошо, завтра с утра перезвоню Петренко, попрошу, чтобы метров пять с собой прихватил. В конце недели зайдешь к нам, думаю, все будет готово, а когда пошьешь, не забудь зайти, похвастаться. Нам с Полей тоже будет интересно, что там у тебя из этой затеи выйдет.

- Вот спасибо, Аркадий Павлович, только передайте ему, чтобы он белый брал, а не цветной, я потом сам цвет подберу и покрашу. Да и маленький кусочек брезента на пробу, тоже не помешал бы.

Немного посидев и поиграв с Леночкой я, как на крыльях, умотал домой, решать прочие джинсовые проблемы, а они были. Ну, какие же настоящие джинсы без заклепок и желательно не гладких, а с каким то тиснением? Здесь я, большие надежды возлагал на деда. Как известный рукодельник и яркий представитель многочисленной армии надомников, он был в вечном поиске способов дополнительного приработка.

Вот и сегодня, дед занимался тем, что вытачивал на продажу длинные деревянные спицы для вязания и женские босоножки – "стукалки", на высокой деревянной платформе. Естественно, что реализацией товара занималась бабушка, ведь ее работа заканчивалась уже к одиннадцати утра. Так что, уже до обеда, она уже занимала свой пост на Куреневском рынке. К деревянной платформе этих стукалок, дед, крошечными гранеными гвоздиками прибивал кожаный верх, к которому, на заклепках, крепились ремешки. Вот у него-то я и приметил такие нужные заклепки, и даже держал в руках небольшой ручной пресс.

Не сомневаюсь, что простенькую форму для штампа головки, мне без труда изготовит дядя - Леша на своем заводе. Граверная мастерская у них была, а трояк на бутылку я всегда найду.

- Все это хорошо, но какой же выбрать лейбл своего будущего бренда? Ведь не красноармейскую же звезду или серп с молотом, хотя получилось бы очень патриотично. Мелькнула озорная мысль, по приколу выгравировать там трезубец, но трехбуквенных гусей дразнить еще рановато, и я принялся соображать дальше. В конце концов, решил поступить просто и как эмблему, отштамповать известное всем надкушенное яблоко. А что, может в будущем мои адвокаты из богатенького Стива Джобса пару миллиончиков, вытряхнут, за незаконное использование чужой торговой марки?

Через три дня, получив обещанную парусину, которая и в самом деле оказалась заметно легче стандартной, я принялся за окраску. Определив по весу ткани приблизительную пропорцию красителя, я развел его в воде, добавив для смягчения, ложку соды. После этого, опустил в металлическую миску предварительно выстиранный кусочек ткани. Согласно инструкции на упаковке, варил минут тридцать, после чего прополоскал холодной водой с уксусом и выложил сушиться. Когда материал достаточно подсох, я повертел его перед глазами, пытаясь выявить дефекты, но их не оказалось. Колер, получился средним, между темно-синими Rifle и голубыми Lee.

Какую же парусиновую джинсу мне выпустить в этот мир? Подумал, и для основного отреза, решил немного увеличить густоту красителя, что бы получить более темный оттенок, близкий к цвету моих первых Super Rifle. Хотя, после десятка стирок, мне все равно придется донашивать уже более голубые – Lee. Удовлетворенный полученным результатом, я пошел к телефону, договариваться о штампах с дядей Алексеем.

В таких приятных хлопотах и пролетела вся неделя. За это время, профессиональный закройщик, с бабушкиной работы, предварительно измерив меня, изготовил выкройки. Почему он? Да просто мама, подумав, не решилась брать на себя такую ​​ответственность. Закройщик, все сделал быстро и наконец в нашей квартире, застрекотал старый ножной Зингер. Мама, не забыла и по моей просьбе, дополнительно увеличила припуски на швы, подгиб и на вырост. Аккуратно вырезала все детали выкройки и приступила, к пошиву.

Бабушкина швейная машинка, уже давно пылившаяся без дела, хоть и была очень известной марки, но с трудом справлялась с двойными швами, особенно когда мы принялись пришиватьт накладные карманы. Я предложил промазывать места швов мылом и дела пошли заметно веселей. Подумал, что лучше было бы отдать этот заказ в ателье с нормальным, профессиональным оборудованием, но что поделать, поезд уже ушел. Тем не менее, с поставленной задачей мы справились. Швы были прошиты белой ниткой, вываренной в луковой шелухе и все получилось красиво и довольно ровно, разумеется, без фирменных восьмерок на изнанке. Впрочем, я и не собирался выдавать свое творение за оригинал. Выглядело все неплохо, хоть и не быстро, но качественно.

Мне хотелось тут же сорваться с места и бежать к деду за заклепочным прессом, но эти мои школы, тренировки, курсы… Ладно, подожду, я ведь не какой-то там нетерпеливый пацан, тем более вся жизнь еще впереди.

Быстро сказка сказывается да не скоро дело делается. То да се, словом, через несколько дней я занес деду коробочку новеньких золотистых заклепок, с укушенным яблочным клеймом. Их установка прошла штатно и не вызвала никаких проблем. Проковыряв шилом аккуратную дырочку, дед вставил ножку заклепки и ловко припечатал механизм рукой, первая пошла.

Не прошло и двадцати минут, как все двадцать штук стояли на своих местах, а я с понятной гордостью рассматривал, первые парусиновые джинсы в мире, держа их перед собой на вытянутых руках.

Надев свою мечту и покрутившись перед зеркалом, я остался доволен полученным результатом.

- Вот только, - сокрушенно заявил я, - здесь не помешал бы кожаный лейбл на поясе. Выяснив, что же это такое, дед заявил, что такая нашлепка не проблема, и попросил нарисовать эскиз. Переодеваться в старую одежку я не стал, а сложив свои старые штанишки в пакет, отправился домой, гордо выпрямив спину, искоса поглядывая на реакцию окружающих.

Хочу сказать, что свой лейбл я попросил установить на поясе, а не на заднем кармане, как сейчас принято, считаю, что и так, все кому нужно, разглядят. Кроме того, и самому хотелось внести свой вклад в будущую моду.

Как и обещал, зашел к Аркадию Павловичу. Оглядев меня, он почти дословно продекламировал известную фразу из "Бриллиантовой руки" - "ну что ж, хорошо, даже очень хорошо, простенько, но со вкусом". Молодец, неплохо получилось! Теперь можно и на танцы… – и подмигнул.

- Ничего особенного, Аркадий Павлович, - решил я перефразировать один забытый мною персонаж, - вкус это не столько искать хорошее, сколько не брать плохое. У меня же ваши журналы были, так, что все это от туда..

Жаль, в школу я их одеть не решился, ведь за нарушение формы одежды могли последовать санкции от старшины и наложить эмбарго на мои редкие, но необходимые пропуски занятий. Но уж после возвращения со школы, я сразу же менял свои школьные галифе. Кажется, и самочувствие стало лучше. Главное – не запачкать такую вещ!

Эта джинсовая история так просто не закончилась, а нашла свое коммерческое продолжение. Оценив меня в такой обнове, ребята из класса, а за ними и другие, даже старшеклассники, принялись дергать и наседать на своих родителей, с просьбами – и я такие же хочу. А мне и не жалко, я пообещал техническую помощь, а сам направился к знакомому закройщику с прибыльным для обеих сторон коммерческим предложением. Сошлись на разовой выплате мне в сто рублей. За эту ничтожную сумму я подарил ему эскизы своей модели и все выкройки, кроме того штампы для маркировки фурнитуры. В договор, входили и мои консультации по способу ее установки. Обо всем договорившись, я просто переключил поток жаждущих окунуться в мир высокой моды к кутюрье Самуилу Яковлевичу. Уверен, что учитывая высокий спрос и новизну модели, он быстро отобьет все свои небольшие затраты. Правда, поиском парусины заказчикам приходилось заниматься самим, здесь я мог лишь дать наводку в направлении Хмельника.

Напрасно я опасался, история с джинсами не вызывала лишних вопросов, типа – как это ты смог, или где ты научился? В эти годы, подростки были куда более самостоятельными и без колебаний брались за любое дело. Это только в моем будущем, ролик "как правильно вскипятить воду", мог получить миллионы просмотров на Ютубе.

Школа, тренировка, испанский с английским, вот так беспокойно, но без залетов пробежала самая короткая четверть учебного года. Правда, не все было настолько безоблачным, как хотелось. Если в силу возраста новыми правами я еще не обзавелся, то новые обязанности уже появились. Как-то вечером, окинув меня долгим взвешивающим взглядом, отец решил, что я уже достиг того минимального веса, который считался достаточным для полировки паркета с требуемым качеством. И вот теперь, в определенные дни, я доставал коробку с воском, широкую, деревянную щетку и надевая всю эту конструкцию на ногу, не торопливо елозил по полу, добиваясь зеркального блеска.

Что успокаивало – это занятие совершенно не мешало размышлять на отвлеченные темы. Хотя, все равно было скучно. Даже посетила мысль, что и у Тома Сойера, неплохо бы приболтать Женьку – соседа или того же ответственного Ахалешека, но те, пожалуй, помельче меня будут, и требуемого качества, не дадут.

- Когда же наконец ламинат изобретут? Это ведь так просто! Может, кому подсказать?

Но нет худа без добра, именно в один из таких скучных дней мне и пришла в голову мысль, предложить Марку Исааковичу несколько сценок по мотивам известного мультика "Маша и Медведь". Как главный режиссер, он постоянно работал над расширением репертуара театра и бывало, интересовался у меня, насчет свеженькой мысли или песенки.

В театр меня пропустили без вопросов, с черного хода, как своего человека. Не мешкая, я направился прямо в кабинет Марка. Там он находился не один и судя по последним, долетевшим до меня фразам, обсуждали они вовсе не программу будущего спектакля, а ситуацию в Карибском море. С двумя его собеседниками мы уже встречались, и были немного знакомы, но все равно, увидев меня, все тут же замолкли.

Марк Исаакович, успокаивающе махнул рукой, мол ничего страшного, свои.

–Так, и что же ты новенького принес? – потирая руки, поинтересовался маэстро, – потому что из нашего телефонного разговора я не все понял.

– Марк Исаакович, вот здесь у меня записаны три сценки, которые, как мне кажется, можно не плохо у вас обыграть. Все должно получиться весело, живо и интересно – ответил я, протягивая ему свои листочки с записями.

– Ну, давай, давай, – он нетерпеливо выхватил у меня сценарий и начал быстро знакомиться с текстом.

- И правду живенько, - прокомментировал он, протягивая уже прочитанное своим собеседникам.

Первым, взял худой, как вобла балетмейстер и принялся внимательно вчитываться в текст, изредка хмыкая и дергая ногой, словно он уже убегал от Маши. Третий из собеседников – рыжий актер, забрал у Марка последнюю треть, до которой тот еще не добрался. Минут через десять, обмениваясь рукописями, они прочли все до конца, а затем подняли глаза на Исааковича, видимо ожидая мнения старшего.

– Ну что ж, действительно, интересно и смешно, неплохо может получиться, – вынес приговор Марк, – вот только твоя Маша похожа скорее на какого-то хулигана – второгодника, а не на девочку. Боюсь, в таком виде, нам могут не утвердить. Да что я говорю, точно, не пропустят. Понимаешь, уж очень этот твой образ выбивается из рамок. Надо бы кое-что исправить, хотя, конечно, получится не так смешно.

Он еще много чего наговорил и если все выразить понятным языком, то оно звучало бы примерно так - "у тебя здесь какая то пропаганда анархии и вседозволенности!"

– Но, Марк Исаакович, – пытаюсь возразить я, – мы же это для детей делаем, а не для вашего худсовета. А исправить, как вы говорите, значит сделать так, что дети и смотреть не захотят.

- Видишь ли Саша, наш худсовет лучше знает, какие дети стране нужны, что им должно быть интересно, а что нет – с грустной улыбкой заметил Фима.

- Ну хорошо, - в заключение хлопнул рукой по столу Исаакович, - оставляй, может что-нибудь придумаю и подправлю, главное, что наметки у нас имеются.

– Это если вообще, будет кому показывать, – невесело и как-то непонятно вмешался тощий балетмейстер, который до сих пор предпочитал помалкивать.

- Да ладно тебе Миша, брось, не нагнетай, все будет нормально. У них в Америке ведь тоже не дураки сидят, все жить хотят, - раздраженно бросил ему Исаакович.

Тут, я сообразил о чем шел разговор,

- Марк Исаакович, это вы о Кубе, что ли? Так я слышал, что там уже все порешали.

И в самом деле, чего мне волноваться? Зная развитие тех событий, я точно знал, что действительно, в конце октября, буквально через несколько дней, лишь чудом не разразилась ядерная война, хотя для всех жителей СССР этот месяц проходил на редкость тихо и спокойно. Ни в прессе, ни на телевидении не было ни малейшего намека на кубинский кризис. Одни лишь всезнающие евреи выглядели уж очень суетливыми и обеспокоенными.

– Что ты слышал? – вся компания встрепенулась и одновременно посмотрела на меня.

- Так вы же в курсе, Марк Исаакович, что я изучаю английский и испанский. Нам приносят журналы и газеты, я постоянно слушаю их передачи. Так вот, в газетах писали, что уже недели три, как американцы получили фотографии наших ракет на Кубе и сразу же Конгресс разрешил президенту начать вторжение на остров. Но сам Кеннеди, был против этого и позволил лишь морскую блокаду. Написали, что над Кубой даже сбили американский самолет – разведчик, после чего ситуация еще больше обострилась. Но три дня назад, Хрущев написал письмо американцам и начал с ними переговоры и вчера вечером, они договорились, что мы вывозим наши ракеты с Кубы, а они, убирают свои из Турции, отменяют блокаду острова и дают гарантии, что на Кубу никогда не нападут.

После такого длинного сообщения, я добавил.

- Фидель, был конечно против, но его не послушали. Вот и все, так что вы снова можете спокойно работать над этими сценариями, – я ткнул пальцем в свои листы, лежавшие на столике Марка.

Я немного поспешил, ведь до окончательного разрешения кубинской проблемы оставалось несколько дней, но я ведь знал, что все закончится именно так, как я сказал, поэтому и решился вбросить такую успокоительную дезу Марку и его компании, пусть товарищи спокойно работают и не нервничают.