Особое внимание в последние десятилетия привлекает проблема эвтаназии (дословно «счастливая смерть»), как новое явление в жизни общества. Сам термин появился еще во времена философа Ф. Бэкона, который предложил так называть легкую смерть с целью прекращения страдания людей при неизлечимых болезнях. Проблема эвтаназии стала особенно острой в связи с развитием современной реаниматологии, достигшей больших успехов в возвращении к жизни людей, находившихся в состоянии клинической смерти.

Было установлено, что при умирании организма вначале погибает кора головного мозга, с деятельностью которой связано сознание человека, а дольше всего может сохранятся работа сердца. Средствами реаниматологии можно восстановить работу сердца, а значит, вернуть к жизни индивида, но после «смерти мозга» человек безвозвратно утрачивает личностные качества, перестает быть общественным существом. В настоящее время многие национальные и международные организации высказываются за то, чтобы необратимые поражения мозга, а не остановку сердечной деятельности, считать моментом смерти человека. Отсюда вывод, что в случае достоверной констатации необратимого поражения мозга реанимационные мероприятия следует прекращать. В связи с этим возникают вопросы этического плана: оправдано ли сохранение обществом безнадежно больных, у которых утрачены умственные функции? Где предел муки, боли и материального бремени, до которого можно сохранять их жизнь?

Решая вопрос о законности и моральной обоснованности эвтаназии, медикам приходится решать дилемму, известную еще со времен Гиппократа: с одной стороны, врач не должен быть убийцей, даже по просьбе пациента, а с другой, он должен облегчит участь страждущего. Эта старая проблема получила широкое обсуждение в западной литературе в виде вопроса о «праве на смерть», в которой столкнулись две противоположные позиции: с одной стороны, признающая неограниченную свободу личности в решении этого вопроса, а с другой – отстаивающая ее полную подчиненность общественным и государственным интересам.

В какой-то мере сам термин «право на смерть» звучит парадоксально: ведь на протяжении веков предпосылкой всех человеческих прав являлось самое главное, фундаментальное из них – право на жизнь. В наше время, благодаря интенсивному развитию медицины, вопрос о жизни и смерти оказался вопросом выбора, причем этот выбор производится не только человеком, о жизни и смерти которого идет речь, но и другими людьми. Когда процесс смерти находится под контролем, тогда «право на смерть» становится проблемой: является ли право на жизнь не только правом, но и долгом или обязанностью; должно ли общество охранять жизнь человека помимо или вопреки его воли? Аналогичные вопросы возникают и по поводу самоубийства. Но в современных дискуссиях, когда речь идет о «праве на смерть», имеют в виду умирающего человека, которому искусственно замедляют наступление смерти. Обсуждаются две основные точки зрения, одна из которых утверждает, что жизнь человека должна охраняться до самого последнего момента, а другая считает возможным констатировать факт смерти и отключить аппараты искусственного поддержания жизни уже после гибели коры головного мозга.

Философы, юристы и врачи обсуждают вопрос: если эвтаназия вообще может иметь моральное обоснование, то при каких условиях она должна быть узаконена? Одни авторы считают, что если пациент решает ускорить наступление своей смерти, не причиняя при этом вреда другим, то акт эвтаназии является возможным проявлением индивидуальной свободы и не должен запрещаться законом. Другие выступают против эвтаназии, выдвигая следующие аргументы. Во-первых, человеческая жизнь неприкосновенна, и поэтому эвтаназию нельзя применять ни при каких условиях. Во-вторых, эвтаназия допускает возможность злоупотребления ею врачами, членами семьи или другими заинтересованными лицами. И наконец, в-третьих, эвтаназия противоречит принципу «пока есть жизнь, есть надежда», не учитывает возможность ошибочного диагноза врача. Применение эвтаназии в этих случаях приводит к необратимым последствиям. Кроме того, после смерти больного, к которому применили эвтаназию, может появиться новое лекарство, способное излечить ранее неизлечимое заболевание.

Особенно остро проблема смерти возникает в связи с пересадкой жизненно важных органов, и прежде всего сердца. Когда «материал» для пересадки берут от трупа, то моральное право врача сомнений не вызывает. В других случаях возникает проблема. Интересы «реципиента» требуют от врача взятия материала для пересадки в кратчайшие сроки после наступления смерти. Интересы «донора» противоположны – они требуют максимальных затрат на реанимационные мероприятия с целью реализации всех возможностей возвращения человека к жизни. Поэтому необходимы строгие критерии констатации смерти, базирующихся на высоких моральных принципах. С моральной точки зрения ни один больной не может рассматриваться в качестве «потенциального донора» жизненно важных органов, пока биологическая смерть не констатирована.

Признание ценности и неповторимости жизни каждого человека составляет важнейший мотив этического поведения врача у постели умирающего. Совершенно недопустимо отказывать безнадежно больному во внимании и тем более в уходе, ссылаясь на интересы тех, кому врачебная помощь еще может принести пользу. Подобная душевная черствость лишь ускоряет гибель больного, усугубляет его нравственные муки перед лицом приближающейся смерти, является серьезным психотравмирующим фактором для родственников умирающих и окружающих больных. Отзывчивость врача, его способность к сочувствию и сопереживанию адаптирует больного к предстоящему уходу из жизни, смягчает мучительный страх перед наступающей смертью.

Уже несколько десятилетий в разных странах функционируют «хосписы» – специальные стационары санаторного типа, куда люди приходят умирать «по-человечески». Здесь создается обстановка, резко отличающаяся от больничной. Умирающему помогают всеми известными медицинскими средствами избавиться от страданий, но он не заперт в одиночной стерильной палате со своими мыслями и переживаниями. Напротив, больные общаются между собой и со своими родственниками и знакомыми, они могут гулять в парке, развлекаться и, что особенно важно, их психологически готовят к смерти.