Хубрик оглядел врата и выдал новое предсказание:

— Рождённый высоко на горе, сияющий вместо погибшего солнца, дважды ослеплённый, но по-прежнему зрячий, единственный оплот добра против зла, узри господство света, глашатаями которого избраны врата.

— Мы тоже знакомы с пророчествами Ибреникуса, — принц Рактаран подошёл ко мне. — Они говорят об Избранном, о защитнике мира, хотя слог у них весьма витиеватый.

С предсказаниями всегда так. Никто не поверит, если ты предречёшь человеку: «В четверг ты пересолишь суп». Слишком конкретно и скучно. Люди любят, когда пророчества звучат подобно песням.

Я просто хочу выбраться отсюда живой. Я не могла отделаться от мысли, что за мной кто-то следит. Когда Рактаран снял Саветт с седла, я обернулась и вгляделась в тени позади нас. Наступил вечер, и всматриваться в отблески уходящего дня было всё равно что всматриваться в кромешную ночную тьму. Я не могла отличить предмет от его тени, движение от покоя. Количество забегов мурашек по моей спине росло.

Спокойно, Паучок. Спокойно.

Я поёжилась.

— Ты что-то видела, Амель? — спросил Хубрик.

— Почему земля в той стороне долины как будто пенится? — ответила я вопросом на вопрос.

— Пенится? Не заметил. Ты внимательно смотрела, или это просто головокружение от смены высоты?

Не было у меня никакого головокружения — а если бы и было, то оно никак бы не повлияло на зрительное восприятие. Что-то тут нечисто.

— А как же Сумеречный завет? Разве его члены не должны быть здесь?

— К счастью, здесь, похоже, только мы, — заметил Рактаран, помогая Саветт дойти до врат. — Не хочешь ли снять повязку, высшая кастелянка? Может, так тебе будет лучше видно.

— Слишком много, — Саветт вцепилась в принца так же, как и в меня.

— Береги силы. — Он поднял её на руки и понёс к широким аркам. У арок не было створок, вернее сказать, каждая арка представляла собой дверь. Зачем строить сооружение без крыши и нормальной двери? В нём нельзя ни укрыться, ни защититься. Абсолютно непрактично. Крепость бы сейчас не помешала.

— Ты что-то видела, Амель, или просто нервничаешь? — повторил Хубрик. Он не до конца слез с седла, размышляя, спешиваться ему или нет, после того как я выразила свои опасения.

— Мне показалось, что видела. Бурлящую поверхность и тени, похожие на людей.

— А может, это были всё-таки тени?

Я пожала плечами.

— Спешивайся: поможешь нам отвести Саветт к Верхам. Шарахаться от собственной тени во время выполнения первого задания совершенно естественно. Не бери в голову.

Я неохотно подчинилась, моя рука задержалась на шее Раолкана немного дольше, чем я предполагала. Тревога впивалась в мою душу колкими, острыми иголками.

Я здесь. И не позволю никому обидеть тебя.

Я просунула руку в петлю костыля и заковыляла следом, неся бурдюк с водой. Полёт был долгим, и нас всех измучила жажда. Нужно напоить Саветт. Надеюсь, с драконами ничего не случится.

Мы в состоянии дать отпор кому бы то ни было.

Энкеней протиснулся сквозь одну из арок и вышел на большой внешний двор. Я не любила смотреть на него подолгу. Казалось, что передо мной стоит живой труп, и я ничего не могла с этим поделать. Быть может, если бы я была целителем…

Никто не может совладать со смертью.

Но облегчить дракону боль было бы кстати. Забавно, что Энкенею до такой степени понравился Рактаран — кто бы мог подумать! — и он решил составить ему компанию.

У каждого должна быть цель в жизни. Даже у того, кто умирает. Не лишай его этого.

Хубрик зажёг лампу, но в этом не было необходимости. Саветт стояла в центре круга, сияя настолько ярко, что могла бы соперничать с самой луной. Повязка спала с её глаз, и в них вспыхивал белый свет, окружая ореолом лицо и тело моей подруги. Ошеломлённо уставившись на неё, я поймала взгляд Хубрика, и вместе мы продолжили лицезреть развернувшееся перед нашими глазами чудо.

— Рактаран? — позвала она. — Ты здесь?

— Я прямо перед тобой.

— Я могу доверять тебе?

— Да. — Принц ощутимо дрожал, стоя рядом с ней; они говорили очень тихо, и со стороны казалось, что мы подслушиваем.

— Я могу довериться тебе здесь и сейчас?

— Клянусь.

— Я должна была стать твоей невестой. Выкупом, который бы предотвратил войну. Вещью, которую один мужчина продал другому. Ты знаешь это. Как и то, что я была тебе не нужна. Ты хотел, чтобы рядом находилась не благородная, преданная и непорочная женщина, а та, которую можно контролировать и использовать. Увидев мою новую силу, ты захотел присвоить её себе. — Саветт так чётко обрисовала события, как будто всё это время была их непосредственной участницей, а не дрейфовала в собственных мыслях.

— Зачем ты так говоришь?

— Я хочу знать, правда ли это. — Она взяла руки принца в свои и подняла голову; Саветт казалась такой уязвимой, но исходящий от лица ослепительный свет озарил и черты мужчины. — Не думаю, что ты можешь солгать вратам. Никто не сможет. — Саветт повернулась. — Что ты подумала обо мне, когда мы впервые встретились, Амель?

Мои губы ответили прежде, чем сознание успело сообразить.

— Я посчитала тебя высокомерной.

— И всё же бросилась на выручку. Почему?

— Ты мой друг. — И снова мысль не успела за языком.

— Видишь? Только правда. — Саветт снова повернулась к Рактарану. — И я хочу услышать от тебя правду. Зачем ты здесь?

— Я влюбился.

— Так быстро?

— Я не просил об этом. Она просто пришла, a теперь… — Рактаран замолчал и покачал головой. — Теперь я готов пожертвовать ради тебя всем. Рискну чем угодно, заплачу любую цену за твоё благополучие. Я хочу, чтобы ты была здоровой, невредимой и счастливой.

— Значит, я могу тебе доверять?

— Больше, чем другим. — Это была клятва.

— Хорошо. — Саветт взяла его лицо в свои ладони. — Мне нужна помощь. Мне нужен тот, кто пройдёт со мной через это. Я почти наверняка знаю, что надо сделать, но хочу, чтобы рядом был тот, кто напомнит о правде. Ты останешься со мной?

— Конечно, — вздохнул Рактаран, наклоняясь к ней ближe.

Я отвернулась. Слишком уж сокровенный момент. Mои глаза, насмотревшись на величие Саветт, никак не могли привыкнуть к окружавшему меня мраку. Я то и дело смаргивала, пытаясь избавиться от лиловых кругов.

Постойте. Мне показалось, или кто-то пробрался туда, где отдыхали драконы? Это что-то материальное? Или просто лиловый отблеск? Я прищурилась, вглядываясь в темноту. Сзади меня раздалось странное, едва различимое жужжание. Я встряхнула головой, стремясь избавиться от ощущения, но это оказалось тщетно. Я потеряла объект из виду. Подождите. Ещё один? Я была почти уверена в том, что это…

Шлёп! Рядом с моей ногой в землю зарылась арбалетная стрела.

— Тревога! Враги наступают! — закричала я.

Хубрик выругался, я услышала звон разбитого стекла, и его светильник погас. Нет времени выяснять почему. Я понеслась к Раолкану так быстро, насколько позволял костыль, но, прежде чем я добежала до дракона, он выпустил струю пламени в противоположном направлении. В свете огня я увидела добрую дюжину призраков, которая кинулась нам навстречу, размахивая мечами.

Глава двадцатая

Раолкан ступил назад, и я вовремя увернулась от его лапы.

Забирайся быстрее, Паучок.

Я ухватилась за седло, вскарабкиваясь наверх и досадуя на свою ногу, которая оттягивала меня вниз и забирала драгоценные секунды. По ощущениям прошла вечность, когда я, барахтаясь, наконец уселась.

Придётся застёгиваться прямо во время взлёта.

Это всё, что он мне сказал, прежде чем стремительно взмыть в воздух. Я крепко ухватилась за седло одной рукой, шаря второй в поисках поясного ремня.

Держись лучше двумя: сейчас начнётся самое интересное.

Пояс-то я закрепила, но ремни, поддерживающие бёдра и плечи, болтались свободно. Некогда с ними возиться. Я пихнула костыль в петельку на седле и уцепилась за него обеими руками. Раолкан облетел исцеляющие врата по кругу, не поднимаясь высоко, и вернулся туда, где мы стояли ранее. Ему было бы легче без груза на спине.

А как тогда прикажешь следить за тобой?

Тёмные фигуры неслись по направлению к вратам, размахивая оружием и истошно вопя. Сколько же их? Земля буквально кишела людьми.

Раолкан спланировал вниз, обрушив по пути поток огня на неприятеля. Одежда на людях вспыхнула, поджигая под собой кожу, и я стиснула зубы при виде ужасного зрелища. Проскочив мимо беснующейся толпы, Раолкан поднялся выше, снова заходя на круг.

Обернувшись, я увидела, что Кироват летит на всех парах параллельно с Раолканом, выплёвывая на ходу сгустки собственного пламени.

Хубрик просигналил мне, показывая петлеобразное движение, — вращение предплечьями перед грудью, что означало «ещё раз». Но в этом не было необходимости. Раолкан уже нацелился на второй круг, завершая первую атаку. Терпеть не могу это. Я не хотела лицезреть, как люди вспыхивают подобно спичкам, не хотела слышать их крики, не хотела…

А ты бы хотела лицезреть гибель друзей от их рук? Гибель Саветт, которую ты так старательно спасала?

Пока ещё никто не сумел пробраться мимо врат. Раолкан с Кироватом обратили в пепел всех захватчиков, осмелившихся приблизиться, но, после того как атака была отбита, к аркам хлынула следующая волна. Я затаила дыхание. Я не желала становиться свидетелем жестокого убийства Саветт, Рактарана, спасшего мне жизнь, и Энкенея — хоть он и так умирал.

Зло могущественно. Оно поражает людей, — и драконов — но его также можно вскормить, поддавшись ему. И тогда перед нами встаёт выбор.

Мы опустились ниже, не давая вражескому потоку пробраться к вратам. Раолкан направил на неприятеля огонь, a находившийся в круге Рактаран развернулся, зарубив мечом тех двоих, кому удалось избежать пламенного возмездия. О каком выборе говорит Раолкан?

Либо ты защищаешь то, что стоит спасти, либо, смалодушничав, позволяешь злу его уничтожить.

Не очень-то богатый выбор.

Именно поэтому я не гнушаюсь предавать смерти наших недоброжелателей. Если бы им предоставили возможность, они бы порвали тебя на куски. Я этого не допущу.

Нападавшие обратились в бегство, как только Кироват добавил жару. Но вместо того, чтобы бежать в самое пекло, чёрная тень отошла назад. Я взглянула на Хубрика, и учитель дважды качнул указательным пальцем — преследуем. Раолкан пристроился рядом с Кироватом, и мы рванули за ними. Но зачем предавать огню отступающих? Это же неправильно.

И дать им шанс перестроиться? Тогда придётся дважды войти в одну и ту же реку.

Я взволнованно оглянулась через плечо на исцеляющие врата. Саветт стояла на пороге, её заслонял, высоко вскинув меч, Рактаран. Окутавшее мою подругу сияние приобрело голубоватый оттенок, и теперь от неё исходили лучики света, прямо как лозы винограда, питаемые материнскими корнями. Сплетение чередующихся между собой лучей складывалось на земле в узор мандалы¹.

Что-то в поведении наших врагов кажется мне странным. Со стороны всё выглядит так, как будто они нас выманивают из…

Раолкан взревел и, не останавливаясь, дал задний ход. Я закричала, хватаясь за седло, чтобы не свалиться. Что случилось? Раолкан описал дугу, заставляя меня сжать луку ещё сильнее. Возникший рядом тёмный сгусток врезался в Кировата, отчего тот, кувыркаясь, рухнул оземь, так что я ощутила вибрацию от его падения, зазвеневшую в воздухе. Что могло вызвать подобную реакцию?

Ифрит!

В голосе Раолкана слышался страх, что неудивительно.

Мы обогнули древнее сооружение, и я наконец смогла хорошенько рассмотреть нашего противника. Mоё сердце пропустило удар.

Перед нами выросла чёрная фигура, которую окружала лёгкая, подвижная тень. Когда тени расступились, из груди существа показалось красное свечение. Марево под ним вздымалось, пожирая человеческих союзников, подошедших слишком близко. Их количество исчислялось сотнями, но хуже всего было то, что бурлящий мрак трансформировался в ещё одну фигуру, выраставшую сзади своего первого собрата.

Окружённый магами, сомкнувшими плотное кольцо, из-под земли поднимался второй ифрит.

Глава двадцать первая

Раолкан снова взмыл вверх. В этот раз его пламя обрушилось на восставшего ифрита. Жар от огня дыхнул мне в самое лицо, обжигая кожу и волосы. Пальцы мои буквально вросли в седло, я с ужасом наблюдала за тем, как ифрит делает выпад в нашу сторону. Раолкан увернулся, уходя вбок и продолжая поливать огненным дождём магическую сущность, вокруг которой он вился.

Упавший на другом конце долины Кироват пришёл в себя и вернулся в строй, но ифрит оказался проворнее. Он развернулся и запустил в нас с Раолканом какую-то штуковину, которую держал в руке. Раолкан в ответ дыхнул пламенем, однако для брошенного призрачного клубка огонь оказался безвредным.

Объект достиг своей цели, и нас окутала тьма. Мне чудилось, что я падаю, но было трудно понять, взаправду или нет. Я ничего не видела, ничего не слышала, ничего не чувствовала. Ужас сдавил мне грудь. Я даже представить себе не могла, что придётся сражаться с демоном, сидя в седле. Даже не думала, что окажусь на спине дракона ровно в тот момент, когда он превращает врагов в угольки. Ноги и руки безостановочно тряслись. Сердце билось как умалишённое. Дыхание сбивалось. Я сильно прикусила губу и ощутила во рту привкус крови.

В меня что-то врезалось, и мои пальцы разжались. Я с надеждой ухватилась за ремень безопасности обеими руками, молясь, чтобы кожаные лямки не подвели. Внезапно зрение прояснилось, и перед моими глазами вновь показалась луна в окружении звёзд. Я попыталась успокоить дыхание и огляделась. Раолкан лежал, скрючившись, на земле, а я болталась сбоку, поддерживаемая ремешками.