Он прибыл на драконе.

— Ты прилетел сюда на драконе? — Хубрик стиснул кулак, лицо его побагровело, он крутанулся на месте и ураганом выскочил из амбара. Рактаран выкрал дракона?

Рактаран уложил Саветт на копну сена, разбросанного в углу, и прикрыл возлюбленную своим мокрым от дождя плащом.

— Не стоит, — предостерегла его я. — Она замёрзнет. Вот. — Я дохромала до самодельного очага, где сушились наши плащи. Те из них, что были развешены ближе всех к огню, уже просохли. Я сняла одну накидку и протянула молодому мужчине. — Возьми.

Принц нахмурился, но укутал Саветт сухим плащом. Его рука потянулась к повязке, прикрывавшей глаза моей подруги.

— Ей нравится, когда глаза завязаны, — остановила я Рактарана.

Его рука замерла, словно он раздумывал, поверить мне или поступить по-своему. Принц не успел принять решение, так как в этот момент в амбар ворвался Хубрик, в десятый раз хлопнув несчастной дверью. Я стиснула зубы. Да что ж такое! Почему так трудно открыть и закрыть дверь, не перевернув при этом амбар вверх тормашками?!

— Ты притащил сюда Энкенея? — прогремел голос наставника.

Энкеней? Это, случайно, не дракон Даширы? Тот белый, на котором летел Алдин?

Да. Он поступил неправильно.

С чего это дракон позволил принцу приблизиться к себе?

Баочанцы обладают некоторыми способностями, о которых мы не имеем представления.

Но нельзя же взять и выкрасть дракона. Это так не работает.

— Я сделал то, что должен был сделать, — огрызнулся Рактаран. — Она нуждается в защите, a вы двое, небу понятно, не годитесь для этой работы. Если бы не я, вы оба были бы уже мертвы.

— В нашем договоре чётко прописано, — отчеканил Хубрик, выплёвывая слова, как будто надеялся сразить ими Рактарана наповал. — Один дракон служит одному всаднику. Одному! Когда всадник умирает, дракон тоже умирает. После смерти всадника мы отпускаем дракона на волю, чтобы тот почил с миром. Это подло — ловить его вторично!

Я добрела до двери и высунулась наружу, где лил проливной дождь. Раолкан и Кироват сидели спиной к амбару, словно два сторожа. Перед ними, скрючившись, лежал белый дракон. Более крупный, но с потрёпанными крыльями, ужасно худой, с чёрными язвами, которыми когда-то было покрыто тело Ленга, подвергшегося издевательствам мага Гектора. Я ахнула и отступила. Тоже хлопнув дверью.

— Бесчеловечно заставлять дракона загибаться под тобой, пока ты эксплуатируешь его в собственных целях. — Ещё немного, и Хубрик в прямом смысле слова взорвётся. — Мы связаны с ними договором.

— А я нет, — ответил Рактаран, — бесчеловечен ваш договор. У этого животного нет причины умирать.

— Они не животные, — поправила я.

— Он уже умирает! — Хубрик заговорил одновременно со мной. — Разуй глаза!

— Он тоже нуждается в исцеляющей силе врат, — парировал Рактаран.

Хубрик выпрямился, собираясь продолжить словесную баталию, но вместо этого лишь фыркнул.

— Помоги мне убраться, Амель. А после решим, как поступить с Тёмным принцем.

— Решите, как поступить со мной? — расхохотался Рактаран.

Хубрик вывернул карманы первого убитого и вытащил карту, кремень и пару монет. Развернув карту, он обнаружил наш начертанный маршрут. Эти люди следовали за нами по пятам. Некоторые города были отмечены уже виденным мною символом — спиралью с проходящей сквозь неё чертой.

— Сумеречный завет, — обратился ко мне Хубрик, указав на спираль. — Их девиз гласит: дорога сквозь хаос. Спираль олицетворяет хаос, а линия означает ту самую дорогу. — Я кивнула, и он развернулся к Рактарану. — Девушка остаётся с нами, принц. Так что если хочешь быть подле неё, учти: её судьба в наших руках.

Хубрик спрятал содержимое чужих карманов к себе и знаком велел мне обыскать остальных.

— Будет лучше, если я заберу её с собой, — воспротивился принц. — Её могут спасти только в Баочане. У нас есть исцеляющие врата. А что можете предложить вы? Будете ждать, пока от неё не останется лишь тень?

— Какая тебе разница, баочанец? — вспылил Хубрик. — Ты едва знаешь эту девушку.

На первый взгляд у потерявшей сознание воительницы не оказалось ничего примечательного, разве что медальон с меткой Сумеречного завета. Она простонала, и Хубрик поспешил связать ей руки.

— Наши люди говорят: принесённая в жертву и отвергнутая невеста утра, единственная надежда ночи на покой. Задобрена будет смерть, и уста изольют истину, спасающую утренний свет. Я уверен, что именно она является ключом к спасению.

— У нас есть собственные пророчества, — пробурчал Хубрик.

— И что же, в них говорится о Саветт Лидрис? — Рактаран сложил руки на груди.

В карманах женщины, носившей татуировку, обнаружились также горстка безделушек и письмо, которое наверняка могло сыграть важную для нас роль.

— Может быть.

— В таком случае мы просто обязаны отвезти её к вратам, — победно заключил Рактаран.

— У нас свои врата, принц. Думаешь, вы единственная культурная нация, наделённая властными полномочиями? — Хубрик связал последнего пленника, оставшегося в живых, и оттащил обезглавленное тело верзилы к двери. И откуда в пожилом человеке столько силы? Рактаран взялся за вторую ногу мертвеца, и они вдвоём вытащили его наружу.

— Тогда вы должны понимать, что её необходимо отвезти туда. Где расположены ближайшие врата?

Я открыла письмо и вгляделась в строки, пока они волокли убитого прочь. Я понятия не имела, как они собирались хоронить врагов под таким дождём, но мне не хотелось об этом думать.

Драконы дружат с огнём. Пламя сойдёт за погребальный костёр. Предавать тела земле не будем.

Судя по голосу, ему наплевать.

Они покушались на тебя. Выжившим повезло, что Хубрик не вышвырнул людишек к нам, иначе их бы постигла та же участь.

Я повела плечами и продолжила чтение.

Соберите у себя всех верных вассалов Завета и следуйте за Хубриком Дюншифтером, небесным всадником из касты фиолетовых. Вы найдёте его на пути из Ваники в столицу Доминиона. Убейте всадника и его темноволосую спутницу, но не трогайте белобрысую девчонку Её надлежит доставить — живой — в Рощу Шадоубун, что среди Верхов, до наступления Потрясения.

Отправьте самых быстрых гонцов в Абречду. Наши планы относительно Ленга Шардсона пошли не по плану, но он по-прежнему остаётся занозой в стопе Завета — его имя было внесено в свиток Молота. За его голову назначена награда.

Я вздрогнула.

На обратной стороне бумаги авторы намалевали углём изображение некоего рослого мужчины, торс которого вырастал из-под земли. Вокруг него извивалась спираль Сумеречного завета.

Глава пятнадцатая

— Что ты там нашла? — Хубрик выдернул у меня из рук записку. Я онемела и забыла, как дышать. Они искали нас намеренно. Они хотели убить нас и Ленга. Это… Я понимаю, они наши враги… Это просто… Я понимаю, когда сражаешься со злодеями, удары сыпятся в ответ…

Успокойся. Успокойся. Дыши. Плюнем и разотрём, Паучок. Ты думаешь, Альскиби позволит им обидеть Ленга? Его огонь ожесточённее моего. Да он все вражеские кости перегрызёт.

Но они добрались до нас сегодняшней ночью, и им почти удалось осуществить задуманное. Если бы Рактаран не появился вовремя, та женщина всадила бы свой меч прямиком мне в глотку.

Успокойся. Расслабься. Этого не произошло и больше не произойдёт. Мы не допустим.

Раз нельзя предвидеть событие, значит, его нельзя предотвратить.

Мы расслабились и разленились. Они застигли нас врасплох. Больше этого не повторится, обещаю. Будем дежурить. Будем бдеть. Никто не отнимет у меня моего паучка, о котором я забочусь. Никто!

Я набрала воздуха в грудь, медленно выдохнула и поддалась лёгкости, разлившейся по телу. Я сосредоточилась на этой эмоции и на ощущении мысленного присутствия Раолкана, всегда пекущегося обо мне, всегда любящего, такого непохожего — такого нечеловеческого — и всё же такого родного.

Да, Паучок. Конечно родного.

— Выходит, на нас объявлена охота, — подытожил Хубрик будничным тоном покупателя, интересующегося у торговки на рынке, почём та продаёт куриные яйца. Он залез к себе в карман и вытащил оттуда небольшой кожаный мешочек, открыл его, выудил иголку с ниткой и осторожно продел нитку в игольное ушко.

— Мы были одной ногой в могиле. Ленг…

— …в состоянии позаботиться о себе сам. — Хмурое выражение наставника пресекло все мои попытки что-либо возразить. Он расстегнул кожаную рубашку и сбросил её с себя. Стареющее тело учителя по-прежнему было жилистым, a из раны на руке сочилась алая кровь, пачкая кожу. — И мы тоже.

— Что они там нарисовали на обратной стороне письма? — палец Рактарана упёрся в изображение тёмной фигуры. — Похоже на ифрита.

— Не валяй дурака, — Хубрик скрипнул зубами, наложив первый ровный шов на свою рану, и остановился. В ответ я тоже скривилась. — Нацарапали не пойми что, только и всего. Этих людей нельзя считать образчиками искусства (надеюсь, ты понимаешь, о чём я).

Я бросила взгляд на связанных пленников. Но они ещё не пришли в себя, поэтому обидеться не успели.

— Можно прочесть письмо? — протянул руку принц.

Хубрик проворчал в ответ и кивнул на листок, пристроившийся возле швейного набора. Учитель, бурча себе под нос, сделал ещё один стежок.

— Надо полагать, мы не отвяжемся от тебя до самого окончания нашего путешествия?

— Смотрите! — Рактаран ткнул куда-то в конец письма. — Слово «Потрясение» написано с заглавной буквы.

— Да ну? Впору разобрать письмецо по слогам, как в школе. — Последнее слово учитель выделил особо и наложил ещё один шов.

— Нет, в отрывке речь идёт о магическом ритуале Потрясения, при проведении которого из-под земли призываются древние сущности — ифриты.

— Я не верю в сказки народа Баочана, — Хубрик внёс последний штрих и убрал иголку с ниткой.

— А верят ли в тебя сами сказки? — Рактаран поднял янтарные глаза, сверкнувшие в свете огня, и я невольно обхватила себя рукой, защищаясь. В темноте после свершившегося покушения всё казалось возможным, и я чувствовала себя особо уязвимой. — Где находится эта Роща Шадоубун?

— Неподалёку. — Хубрик натянул рубашку, не потрудившись стереть кровь и перевязать рану. — Если выдвигаться сейчас, будем там к обеду. Но у нас другая цель. Нам не по пути.

— Наш путь пролегает через исцеляющие врата, — не отступал Рактаран. — Как они называются у вашего народа?

— Мы называем их Верхами, — тихо ответил Хубрик.

— Tогда наша цель ясна, — резюмировал принц.

— Моя цель заключается в том, что я должна отправиться в столицу и отдать доверенное мне послание. — Последние слова я произнесла как-то очень тихо.

— Послание. Ты пожертвуешь жизнью подруги ради послания. — Глаза Рактарана смотрели на меня с осуждением.

— В столице есть целители, они присмотрят за ней, — поспешно заверила я.

История повторялась. В прошлый раз мне тоже дали поручение — очень важное поручение. В прошлый раз Саветт умоляла меня поступиться чувством долга ради нашей дружбы, но я отказалась. Что делать? Я дала клятву доставить депешу как можно скорее. А ещё обещала Саветт позаботиться о ней. Как тут выбрать?

Глава шестнадцатая

Я обратила взор на Хубрика. В конце концов он же мой наставник. Что он думает по данному поводу? Хубрик раскрыл рот, но в этот момент до нас донёсся стон Саветт. Рактаран бросился к ней, а мы остались стоять там же, где и стояли, наблюдая за его действиями. Он притянул её к себе.

— Ты теперь в безопасности, я здесь.

— Рактаран?

— Да. Я защищу тебя. Клянусь своим мечом и короной, что не оставлю тебя.

Саветт прижалась к нему.

— Она живая. Живая и неукротимая. Она внутри, я не могу её контролировать. Не могу больше сдерживать.

— Представь, что ты борешься с большой анакондой. Если замрёшь хоть на секунду, она тебя задушит. Не поддавайся. Не уступай.

— Я так устала, — захныкала она. — Я хочу отдохнуть.

— Я дам тебе отдохнуть. — Рактаран пронзил меня яростным взглядом огненных глаз.

Это было слишком. Я отвернулась и, медленно передвигая ноги, направилась к двери, хлопнула ею — опять — и вышла в ночь. Подумаешь, дождь, подумаешь, темно. Я нуждалась в обществе Раолкана.

Он был подобен гигантской каменной статуе, охраняющей вход в амбар; я нашла в темноте его глаза и обхватила морду руками. Как мне поступить?

Хранить верность всегда нелегко. К кому ты испытываешь наиболее сильную привязанность?

— К тебе.

Я ощутила прилив удовлетворения со стороны дракона.

А к кому ещё?

— Не знаю. Я обещала позаботиться о Саветт, однако также я дала слово доставить приказ. Одно исключает другое. Я принесла клятву Доминару и не могу просто сбросить её со счетов, но Саветт моя подруга. Личное и должное — не одно и то же.

Верно. Личное всегда одерживает верх над должным. У тебя нет власти над великими свершениями мира. Даже передать эту депешу — небольшое по важности дело. Нести ответственность перед другом — совершенно иное. У неё есть только ты.

— И Рактаран.

Да. Но без твоего согласия она лишится всего.

— Хочешь сказать, что страдания Саветт имеют больший приоритет, чем послание Доминара?

Роща Шадоубун расположена на другом конце. Чтобы туда добраться, нам потребуется свернуть с намеченного пути, и тогда, когда вернёмся к заданию, мы подберёмся к столице с другой стороны.

Замечательно, но разве это важно сейчас, когда я разрываюсь на части?!

Ты не поняла. На нас объявлена охота. Если мы поменяем направление, то собьём противника со следа.