Сон начинается с заката, солнце прячется за облаками, виден только его диск. Налицо подчеркивание круглой формы, что подтверждается и появлением второго светила – мнимого Юпитера, а также множества других круглых тел (сфер), «предметов из внеземного пространства». По этим признакам сновидение следует относить к категории психических явлений, связанных с НЛО.

Жуткая бледность солнца свидетельствует о страхе, охватившем дневной мир в ожидании грядущих катастрофических событий. Эти события, в отличие от «дневных» воззрений сновидца, имеют внеземное происхождение: Юпитер, отец богов, как будто сходит с орбиты и приближается к Земле. Этот же мотив мы находим в воспоминаниях Шребера[86]: необычайные события, происходящие вокруг, заставляют Бога «приблизиться к земле». Бессознательное «истолковывает» угрозу как божественное вмешательство, которое проявляется в обилии малых копий великого Юпитера. Сновидец при этом не делает очевидных умозаключений об НЛО, и, похоже, на выбор символов в его случае ничуть не влияет какой-либо сознательный интерес.

Хотя, судя по всему, вот-вот должна произойти космическая катастрофа, страх сменяется позитивным настроением, неким торжественным, величавым, благоговейным ощущением, которое вполне соответствует богоявлению. Однако для сновидца пришествие Бога означает крайнюю опасность: небесные тела взрываются на земле, будто огромные бомбы, подтверждая тем самым страх перед возможной мировой войной. Примечательно, что они не вызывают ожидаемого землетрясения, а сами взрывы кажутся странными и необычными. Рядом со сновидцем разрушений не отмечается; падения случаются за горизонтом, и лишь единожды он, как ему кажется, различает вспышку. Таким образом, столкновение с этими планетоидами бесконечно менее опасно, чем было бы в действительности. Главным здесь, по-видимому, является страх перед возможностью Третьей мировой войны, именно он придает всей сцене ужасающий вид. Таково собственное толкование сновидца, и оно, а не само явление, вызывает у него тревогу. Следовательно, все изложенное становится предельно психологичным.

О том же говорит и встреча с молодой особой, которая сохраняет самообладание, невозмутимо продолжает заниматься своими делами и пророчит дату смерти сновидца. Она делает это столь торжественно и внушительно, что сновидец находит нужным подчеркнуть количество слов, которые использует девушка (восемь). Что число не случайно, доказывает предполагаемая дата смерти – 8 ноября. Столь пристальное внимание к восьмерке немаловажно, поскольку восьмерка есть удвоение четверки; в качестве символа индивидуации в мандалах она играет почти такую же заметную роль, как и сама четверка[87]. Из-за отсутствия ассоциативного материала рискну выдвинуть лишь гипотетическое объяснение числа одиннадцать с помощью традиционной символики. Десятка – совершенное раскрытие единства, а числа от одного до десяти имеют значение завершенного цикла. Таким образом, 10 + 1 = 11, то есть начало нового цикла. Поскольку толкование сновидений следует принципу post hoc ergo propter hoc[88], число одиннадцать ведет к восьмерке, огдоаде, символу целостности, то бишь к актуализации целостности, о чем уже свидетельствует появление НЛО.

Молодая особа, будто бы не знакомая сновидцу, может быть воспринята как компенсирующая фигура анимы. Она выражает бессознательное более полно, нежели тень, поскольку придает личности женские черты. Как правило, она проявляется наиболее отчетливо, когда сознательный разум уже познал собственную тень, и оказывает наибольшее влияние в качестве психологического фактора, когда женские свойства личности еще не усвоены окончательно. Если эти противоположности не воссоединяются, целостность не достигается, а самость как символ противоположностей не осознается. Но при констелляции самость проявляется в проекции, пусть ее истинная природа скрыта анимой и на нее в лучшем случае намекается, как в данном сновидении: анима своим спокойствием и уверенностью противостоит беспокойству эго-сознания сновидца, а упоминание числа восемь указывает на целостность – на самость, которая присутствует в проекции НЛО.

Осознание огромного значения самости для организации личности, а также значения коллективных доминант, или архетипов, которые под видом так называемых метафизических принципов определяют направленность сознания, обусловливает тот торжественный настрой, каковой преобладал в начале сна. Это настроение соответствует грядущему прозрению, хотя имеются опасения, что будет развязана мировая война или произойдет космическая катастрофа. Анима, впрочем, ничуть не тревожится. В любом случае ожидаемое разрушение остается вне поля зрения, у сновидца нет реальных поводов для беспокойства, не считая собственной субъективной паники. Анима не обращает внимания на его страх перед катастрофой, зато предрекает кончину сновидца, которая, как мы вправе полагать, и является подлинным источником его страха.

Очень часто близость смерти насильственно ведет к совершенству, которого человек не способен достичь никакими усилиями воли или благими намерениями. Это великий завершитель, неумолимо подводящий черту под балансом человеческой жизни. Только в смерти так или иначе достигается целостность. Смерть есть конец эмпирического человека и цель человека духовного, недаром прозорливый Гераклит говорил: «В честь Аида неистовствуют и учиняют пиршества»[89]. Все, что еще не там, где должно быть, все, что еще не дошло туда, куда должно было дойти, боится конца и подведения итога. Мы избегаем, насколько возможно, осознавать то, чему недостает целостности, тем самым мешая себе постигать себя и готовиться к смерти. Самость остается в проекции. В нашем сне она предстает в облике Юпитера, который при приближении к земле превращается во множество малых небесных тел, в бесчисленные «Я», или отдельные души, и исчезает внизу, то есть усваивается нашим миром. Мифологически это усвоение намекает на перевоплощение божества, но психологически перед нами вторжение бессознательного в область сознания.

Говоря на языке снов, я бы посоветовал сновидцу рассматривать общий страх перед катастрофой под углом собственной смерти. В этой связи показательно, что предполагаемый год его смерти приходится на середину критического периода 1960–1966 годов. Следовательно, конец света – это и его собственная смерть, прежде всего личная катастрофа и субъективный финал. Но поскольку символика сновидения безошибочно отражает коллективную ситуацию, лучше, думаю, будет обобщить субъективные стороны феномена НЛО и предположить, что на НЛО проецируется присущий коллективу, но неосознаваемый страх смерти. После начальных оптимистических суждений о пришельцах из космоса стали все чаще обсуждать их возможную опасность и печальные последствия инопланетного вторжения на Землю. Основания для необычайно сильного страха перед смертью сегодня вполне очевидны, тем более что всякая жизнь, бессмысленно растрачиваемая и неверно направляемая, равнозначна смерти. Этим можно объяснить неестественное усиление страха смерти в наше время, когда жизнь утратила свой глубокий смысл для очень многих людей, заставила тех променять размеренную поступь эпох, сберегающую жизнь, на страшное тиканье часов. Поэтому хочется пожелать таким людям принять компенсирующую установку анимы из нашего сновидения; да последуют они наставлению, сходному с девизом Ганса Хопфера, уроженца Базеля и ученика художника Гольбейна: «Смерть – последнее в жизни, и я не уступаю никому».