Первые дни в Ванкувере прошли будто во сне. Помню, как мы шагали на церемонии открытия, парясь в вязаных, с узором из оленей, свитерах от Ральфа Лорена и до одури махая руками. Как любовались фейерверками, искусственным снегопадом и дождем из кленовых листьев. Как появлялась на арене огромная светящаяся фигура медведя. И как, обнявшись, мы позировали в костюмах сборной на фоне олимпийского флага, колец и чаши с олимпийским огнем.

Поехать на Олимпиаду я мечтала всю жизнь. И теперь хотелось наслаждаться каждым мгновеньем… Но я постоянно думала о том, как выгляжу со стороны. Произвожу ли я впечатление счастливого и уверенного в себе человека? Похожа ли на настоящего олимпийца? И принимают ли нас с Хитом за пылких влюбленных? Хоть мы и не спим вместе вот уже несколько месяцев…

В Олимпийской деревне у нас был номер с раздельными койками. Но даже в Германии, в нашем уютном частном коттедже с огромной кроватью, ложась спать, мы откатывались друг от друга, словно магниты с одноименными полюсами, и засыпали на разных краях матраса.

Огонь между нами потух. И как его снова зажечь, я не знала.

* * *

Впрочем, ни один зритель на стадионе не догадался бы о похолодании в отношениях между мною и Хитом. Мы вышли на первое место сразу после обязательной программы – дерзкого, страстного танго-романтика, исполняемого под барабанные ритмы и звуки бандонеона. Елена Волкова споткнулась, попав коньком в трещину на льду, и российский дуэт опустился на третье место, уступив второе канадцам.

Белла с Гарретом оказались на четвертом месте, потеряв баллы из-за нескольких мелких ошибок. Мы держались от них в стороне, притворяясь соперниками, чтобы поддержать среди телезрителей интерес к танцам на льду.

Однако, сколько бы ни шумели в прессе по поводу нашего соперничества, я уже знала, что дуэт Линов не представляет угрозы. За весь сезон им ни разу не удалось нас обойти. Расставшись однажды, брат с сестрой так и не смогли больше по-настоящему сработаться. Если бы нам и пришлось уступить кому-нибудь золото, то уж точно не Линам.

Во время выхода на стадион всей командой, улучив минутку, мы с Беллой все-таки не удержались от беглого рукопожатия в знак солидарности.

«Свершилось! – сказали мы друг другу глазами. – Мы с тобой на Олимпиаде!» Ну просто непередаваемое ощущение.

Между обязательным и оригинальным танцами был целый свободный день. Наша пресс-атташе, невозмутимая женщина, работавшая до нас только с эстрадными певцами и кинозвездами, организовала интервью на шоу, которое демонстрировали в прямом эфире.

Чтобы успеть из Ванкувера к утреннему шоу на Восточном побережье, пришлось вставать посреди ночи и ехать к стилисту. Наша тренер участвовать в интервью отказалась. «Я старая женщина, и мне нужен отдых», – заявила она, хотя мне не встречалось еще ни одного человека, ни старого, ни молодого, который бы был крепче и выносливее Лены Мюллер.

Интервью должен был брать Кирк Локвуд. Но в студии к нам вдруг подбежала ассистентка. Оказалось, что Кирк приболел и, чтобы поправиться к соревнованиям, решил отменить все свои встречи в эфире. Вместо него нам дали другую ведущую, которую я сперва приняла тоже за ассистентку, – совсем молоденькую девушку в роговых очках и с торчащими во все стороны кудряшками.

– Инес Эктон! – представилась она. – Безумно рада нашей встрече!

Не было еще и пяти утра, а Инес вела себя так, будто уже успела проглотить полдюжины чашек эспрессо. Усевшись напротив нас, она нервно дергалась и качала ногами в простых черных лодочках.

Мы с Хитом устроились на небольшом диване. Студия была оформлена под элитную лыжную базу. Камин из серого кирпича, не будь он искусственным, непременно напомнил бы мне родной дом. За камерами находилась плексигласовая панель с видом на площадь, где толпились фанаты, не захотевшие пропустить съемку. Впрочем, не только фанаты: в толпе я заметила светлокожую женщину, которая держала плакат, изображавший меня с бесовскими рожками и окровавленным ножом в руке. Я мысленно добавила ей балл за креативность.

Продюсер отсчитывал время. На последней секунде, перед началом прямого эфира, Хит пододвинулся ближе и обнял меня за плечи.

Глядя на ведущую, я недоумевала, как это во всей телекомпании не смогли найти подходящей замены Кирку. Инес считывала текст с карточек, которые сжимала в побелевших от напряжения пальцах. Она бубнила, спотыкалась на каждом слове и называла произвольный танец «производственным». И где только откопали такой экземпляр?!

– В прошлом году на чемпионате США вы сделали Катарине предложение, не так ли?

– Да, верно, – подтвердил Хит.

– Давайте посмотрим.

Инес повернулась к экрану, и на нем показали фотографию Хита, вставшего передо мной на одно колено посреди катка в Кливленде. Толпа на площади отозвалась восхищенным вздохом. Хит, словно по команде, улыбнулся и крепче меня обнял. Я машинально растянула лицо в улыбке, ничего при этом не чувствуя.

На экране появился следующий снимок, где мы с Хитом еще детьми резвимся на пляже у озера Мичиган. Эта фотография, которую отец сделал старым маминым «Полароидом», стала достоянием общественности с тех пор, как Ли без моего разрешения передал наш семейный альбом в руки журналистов.

– Ах, как мило! – восхитилась Инес. – От первой любви – к олимпийской медали. Вот образцовая пара! Ну и когда же у вас великий день?

– Какой день? – не поняла я.

Журналистка нервно хихикнула.

– Ну, день свадьбы, конечно! Вы уже выбрали платье, Кэт? Какое? Расскажите! Нам же всем интересно!

Наш великий день был 22 февраля: финал олимпийских соревнований по спортивным танцам на льду. Вот самое главное событие в моей жизни. А не какая-то дурацкая свадебная вечеринка.

– Дата бракосочетания пока еще не назначена, – ответил за меня Хит. – Мы были заняты подготовкой к Олимпиаде. Вот пройдут Игры, и тогда нам будет чем поделиться.

– Серьезно? Так вы, наверное, уйдете из спорта на какое-то время? Семью будете строить?

Хит застенчиво улыбнулся:

– Как знать! Мы еще не…

– Черт побери, да вам что, больше спросить не о чем?

* * *

2010 год, зимние Олимпийские игры. Молодая журналистка Инес Эктон берет интервью у Катарины Шоу и Хита Рочи для телеканала «Эн-би-си».

Когда речь заходит о романтических отношениях фигуристов, Катарина внезапно взрывается: «Черт побери, да вам что, больше спросить не о чем?»

Инес бледнеет. Толпа в студии ахает.

Инес Эктон. Мое первое – и последнее – интервью в прямом эфире.

«Я приехала выступать на Олимпиаде! – не унимается Катарина. – А вы меня спрашиваете, что я надену на свадьбу! Может, еще поинтересуетесь, когда детей рожать собираюсь?»

«Ой, извините…» – Инес замолкает, нервно теребя в руках карточки.

Кирк Локвуд. Я смотрел интервью у себя в номере, и мне хотелось кричать. Да вот только врачи прописали покой, велели не напрягать горло…

Франческа Гаскелл. Вопросы носили слишком личный характер, не спорю. Но зачем же так на бедную журналистку?

«Да откуда вам знать, – возмущается Катарина, – я, может быть, вообще не хочу заводить детей!»

Хит вздрагивает, сжимая рукав ее свитера с нашивкой – американским флагом.

Инес Эктон. У олимпийцев – особенно у женщин – есть четкий сценарий поведения. Держаться следует скромно и вежливо. Всем своим видом выражать бесконечную благодарность за выпавшую им честь.

«Я вам не принцесса из ледяного замка! И не стыдливая невеста у алтаря! – Катарина подается вперед, забыв про онемевшего Хита. – Я спортсменка, которая приехала на Олимпиаду! И я хочу победить!»

Инес Эктон. А Кэт Шоу взяла этот самый сценарий, прямо на моих глазах разорвала его и пустила по ветру. Я подумала: вот на кого надо равняться. Уверена, что такая мысль промелькнула тогда не у меня одной.