Мы не стали дожидаться, когда нас выгонят, и ушли сами. В лифте с нами никого не было, но Хит все еще прикрывал меня собою и утешал. Гладил горящую от удара ладонь. Недоумевал, с чего это мне вдруг вздумалось ударить Эллиса.

Навес у выхода из отеля освещался ярким светом. А вокруг ничего не было видно, кроме дождя. На улице похолодало, и мои голые руки покрылись мурашками. Стянув с себя пиджак, Хит принялся меня укутывать.

– Брось.

– Ты вся дрожишь. Давай-ка я…

– Хватит меня опекать, я в этом не нуждаюсь. Оставь, прошу.

Понурившись, он отступил.

– Ну и денек… Может, вернемся в номер и отдохнем?

– Иди без меня. – Поежившись, я обхватила себя за плечи, словно отгораживаясь от него. – Мне нужно побыть одной.

– А вдруг Ли вернется?

– Ничего, справлюсь.

Хит мог сколько угодно убеждать себя в том, что кинулся на мою защиту. Но я-то знала, что это не так. Я видела, каким бешенством исказилось его лицо, когда появился Ли. Последние десять лет, в то время как я всячески избегала встречи с братом, Хит жаждал встретиться с ним, чтобы наконец отомстить.

– Ладно, не буду мешать. Не торопись, – сказал он и, уходя, чуть слышно добавил: – Я ведь всегда могу подождать.

Провожая глазами его сгорбившийся силуэт, удалявшийся под дождем в сторону Центрального парка, я услышала сзади голос Беллы:

– А, опять ругаетесь! Слушай, может, хватит уже ерундой заниматься?

– Откуда же я знала, что мой брат…

– Да я даже не про то, что случилось сегодня… Кэт, ну зачем вы с Хитом себя позорите? С какой стати гоняетесь за дешевой славой? Все эти фотки, и секс, и бесконечный спектакль… Это же вам не реалити-шоу. Ну найдите вы себе нормального тренера. Вы же спортсмены мирового класса, черт вас подери… Чемпионы!

В голове эхом отдались давние слова Шейлы: «Ты же теперь чемпионка мира! Вот и веди себя как подобает!» Но в тоне ее дочери не было ни капли суровости. Белла говорила грустным, даже усталым голосом, от которого у меня сжалось сердце.

– Остался один сезон, – сказала она. – Наш с вами последний шанс поехать на Олимпиаду. Кончайте дурью маяться, а? Возьмитесь за ум, пока не поздно.

– Между прочим, мы весь сезон наверху продержались.

– Да ведь о ваших победах никто даже и не вспоминает…

Она была права. Люди обсуждали что угодно – нашу помолвку, сексуальную хореографию, скандалы, но только не спортивные достижения и мастерство.

– Белла, к чему ты завела этот разговор?

– Я говорю с тобой как подруга.

– Но мы же соперницы.

– Вот именно! А мне нужен достойный противник. – Белла с улыбкой толкнула меня плечом. – Я хочу не просто отобрать у тебя золото. Мне нужно знать, что я действительно его заслужила.

Мы немного помолчали, прислушиваясь к дождю.

– Пора возвращаться. – Она со вздохом посмотрела на дверь. – Ты идешь?

– Вряд ли мне там будут рады.

– С ума сошла! Да тебе весь зал будет аплодировать стоя. Знаешь, сколько присутствующих втайне мечтают надавать Эллису Дину по физиономии?

Она обняла меня, и сквозь запах дождя я почувствовала знакомый запах белого пиона – аромат ее духов.

– Ты лучшая моя соперница, Катарина Шоу, – заключила Белла. – Не смей отступать!

* * *

В парк идти смысла не было: Хит наверняка уже ушел далеко, а погода становилась все хуже. Я поймала такси и вернулась в номер. Мы жили в Нижнем Ист-Сайде, поселившись в бутик-отеле под чужими именами, чтобы не привлекать внимания журналистов. Номера в гостинице были обставлены по последнему слову моды: шикарный и одновременно безликий интерьер, мебель как с выставки. Из нашего номера через огромные панорамные окна от пола до потолка открывались потрясающие виды Нью-Йорка.

Не включая свет, я сидела и любовалась грозой. Молнии сверкали все ближе, отражаясь в зеркальных небоскребах. Не может быть, чтобы Хит до сих пор бродил по городу. Я ждала, что вот-вот щелкнет карточка в замке, дверь распахнется, и он войдет в комнату, смущенный и промокший до нитки.

Но прошел час, а его все не было. Грозовые тучи начали редеть, ливень сменился моросящим дождиком. Где же Хит? Может, сидит в каком-нибудь баре, один или с ребятами из команды? А может, отправился искать Ли?

Взяв телефон, я залезла под одеяло, словно бы желая скрыть – даже от себя самой – то, чем собираюсь заняться. Поиск в новостях сразу показал, что сообщений про скандал на гала-концерте пока не появилось. Но зато Эллис успел настрочить в своем блоге огромную статью, дополнив ее видеозаписью очевидца.

«ЛЕДЯНАЯ КОРОЛЕВА РАЗГОРЯЧИЛАСЬ», – гласил заголовок. А под ним была помещена фотография, изображающая меня в припадке буйного помешательства. Далее шел захватывающий рассказ, в котором Хит почти не фигурировал, но зато уделялось много внимания моей неблагополучной семье. Пост заканчивался подробным описанием моего «внезапного и беспричинного нападения» на самого автора.

Прочитав статью, я дошла до раздела комментариев:

«Вот же сучка бешеная! И как только Хит ее терпит?»

«Боится, вот и терпит… Она его с детства к рукам прибрала!»

«А брата как жаль! Помню, он однажды рассказывал, что в детстве отец любил его меньше, чем Хита. У меня прямо сердце кровью обливалось!»

Каждое слово ранило, но я продолжала читать. Так бывает, когда ногтем сдираешь едва зажившую болячку.

Изучив все комментарии к этой статье, я принялась за архивы.

«Самовлюбленная истеричка! КШ напоминает мне мою бывшую…»

«Из кожи вон лезет, стараясь быть сексуальной. Чтобы никто не заметил, как она позорно катается!»

«Эту суку давно пора проучить…»

Я листала до тех пор, пока не заболел палец и не зарябило в глазах. Когда в двери щелкнул замок, я, вздрогнув от неожиданности, выронила телефон из рук.

В номер вошел Хит.