Когда они спускались с вершины, Эл Мак едва сохранял контроль над своим MH-47. Ручка и рычаг управления тягой постоянно становились «мёртвыми» и всякий раз, когда это происходило, вертолёт превращался в падающую с неба металлическую глыбу весом 40 тысяч фунтов (18,2 тонны). Находившийся сзади Дэн Мэдден в бешеном темпе, с помощью пивной открывашки, подвешенной на верёвке к стене, вскрывал емкости с гидравлической жидкостью, заливал их в систему через заливную горловину, а затем яростно дергал рычаг ручного подкачивающего насоса, чтобы запустить драгоценную жидкость в систему. И каждый раз, когда он это делал, Мак мог восстановить управление. Но стоило Мэддену остановиться, чтобы вскрыть следующую банку, как из-за утечек в повреждённой гидросистеме управление снова заклинивало и вертолёт снова начинал сваливаться. У Мэддена было всего четыре банки емкостью в одну кварту (0,95 литра), и после их использования остановить падение вертолёта было бы невозможно, погибли бы все, находящиеся на борту. Даже когда гидросистема была полностью заправлена, вертолет «Чинук» трясся в полёте, словно главные редукторы и винты вот-вот развалятся.

Оставив за собой на горе след из вытекающей жидкости и одного человека, Мак изо всех сил продолжал бороться за управляемость — рядом с ним, не отрываясь от приборов, работал второй летчик, уорент-офицер Тэлбот. Избежать удара уже было невозможно, оставалось лишь понять, где именно это произойдёт. Если бы машина перевернулась, всех раздавило бы инерцией и весом самого вертолёта. Сваливаясь с вершины, с высоты более 10 тысяч футов, ещё оставалась призрачная надежда дотянуть, благодаря инерции и углу снижения, до уступа, находившегося ниже почти на две тысячи футов (610 метров). Во время кратких периодов восстановления работы гидравлики Мак заметил впереди более-менее пригодный участок земли — ровно в тот момент, когда управление окончательно исчезло. Мэдден, вылив в резервную систему последнюю емкость с гидравлической жидкостью, в последний раз спас экипаж, пока Мак из последних сил пытался посадить вертолёт на равную поверхность.

«На высоте десяти футов (3 метра), — вспоминал Мак, — у меня больше не получилось сдвинуть рычаг тяги». От того самого места, где на горе остался одинокий «морской котик», вертолёт пролетел семь километров и врезался в склон с вертикальным уклоном в пятнадцать и боковым уклоном в десять градусов — но чудом не перевернулся. Оба летчика сбросили двери, схватили карты и пакеты с секретными материалами, после чего выпрыгнули на землю и присоединились к уцелевшим сзади. Это было поистине выдающееся проявление слаженности и лётного мастерства — аварийно посадить экипаж и группу бойцов живыми. Без упорной борьбы за выживание до самого касания с землёй со стороны обоих летчиков и Мэддена не выжил бы ни один человек.

Как только они оказались на земле, Чепмен сразу занялся тем, чтобы вызвать AC-130 в качестве авиационного прикрытия, — на случай, если угроза со стороны противника окажется реальной. К нему присоединились члены экипажа, некоторые из которых переживали из-за жёсткой посадки. Чепмен лишь усмехнулся:

— Да бросьте! — произнес он. — При прыжках с парашютом я приземлялся еще жестче.

За считанные секунды включив станцию спутниковой связи и УКВ-радиостанцию сети «земля — воздух», диспетчер не стал терять ни минуты.

— Всем «Мрачным», всем «Гвоздям», я «Мако-Три-Ноль-Чарли». У нас аварийная посадка, нуждаемся в прикрытии! — передал он по УКВ-связи.

Все позывные с префиксом «Мрачный» относились к ганшипам AC-130H, тогда как префикс «Гвоздь» использовался для более новых моделей ударных самолетов AC-130U. В ту ночь операцию «Анаконда» поддерживали два «борта» модификации «U» — «Гвоздь-21» и «Гвоздь-22», однако к моменту аварии они уже покинули указанный район, и их заменили два более старых, но всё ещё добротных самолета AC-130H с позывными «Мрачный-32» и «Мрачный-33». Проблема заключалась в том, что прибывшие ганшипы не были заранее проинформированы об операции группы «Мако-30» и не имели представления о текущей обстановке. Их первое осознание того, что они оказались втянуты в крайне динамичную и быстро усложняющуюся операцию с непонятным командованием, наступило с радиопередачей Чепмена. Услышав вызов, первый «борт» модификации «H», находившийся в зоне ожидания, вышел в эфир:

— Это «Мрачный-32», чем можем вам помочь?

— Похоже, мы потеряли кого-то на точке высадки, — сообщил диспетчер, после чего передал координаты Робертса, а также данные о его средствах связи и опознавания (портативной радиостанции MBITR и ИК-маяке), плюс возможный позывной.

На практике, в отличие от бойцов «Дельты», «морские котики» не уделяли особого внимания индивидуальной подготовке по связи, полагаясь больше на придаваемых им специалистов по боевому управлению ВВС, и разведывательная группа «Мако-30» не стала исключением. Именно Чепмен загрузил, запрограммировал и проверил радиостанции всей группы, как обычно объяснив всем и каждому, сколько щелчков на тубмлере выбора канала связи нужно сделать, чтобы переключиться на нужную сеть. По этой причине Робертс, получивший от своих товарищей прозвище «Фифи», мог использовать любой из позывных, или любую частоту, чтобы обозначить себя.

Получив запрос, экипаж «Мрачного-32» под управлением майора Д.Дж. Тернера немедленно развернулся в сторону Чепмена. После краткого осмотра местности, чтобы убедиться, что экипаж и спецназовцы находятся вне опасности, ганшип направился к Такургару, согласовывая свои действия с вторым AC-130H — «Мрачным-33», который занял позицию над «Бритвой-03».

Тем временем, полагая, что нужный им объект на горе находится где-то поблизости, Слэб, как командир группы, поручил одному из «котиков» спланировать пеший выход на Такургар. Он надеялся, что они смогут добраться до потерявшегося бойца, а затем вызвать вертолёт для эвакуации, используя при этом Чепмена и ганшип для прикрытия. Пока остальные прорабатывали маршрут, Слэб велел Чепмену передать свой замысел в штаб.

Диспетчер связался с заместителем командира АФО, майором «Дельты» Джимми Ризом, находившемся на авиабазе Баграм. Риз в тот момент выполнял роль связующего звена между группой АФО и вышестоящим общевойсковым штабом, руководившим операцией «Анаконда». Из-за трений и недопонимания между Блебером и Виком, Риз узнал о неудачном решении высаживаться прямо на Такургар всего за несколько минут до трагического захода. Он подтвердил получение от разведгруппы плана действий.

«Морской котик», отвечавший за планирование пешего марша, вернулся к своему командиру и, взглянув на гору, которую указывал Слэб, произнёс:

— Это не она. — После чего показал на более отдаленную вершину, едва различимую в темноте даже через ПНВ. — Вот та, но мы туда не дойдём, — добавил он без всяких эмоций.

Когда по каналам спутниковой и УКВ-радиосвязи пошли вызовы, другие разведгруппы АФО, уже находившиеся на земле, начали улавливать суть происходящего. Бен Миллер и бойцы «Мако-21» сами высадились несколько минут назад, когда их боевой диспетчер услышал Чепмена на частоте огневой поддержки — тот яростно работал над разрешением ситуации с аварийной посадкой. «Я слышал, как он связывался со всеми возможными “бортами”. Сам я не стал выходить на связь, чтобы не забивать эфир и сохранить канал связи свободным; но там явно происходило что-то очень серьёзное — и с аварией, и с попытками спасти людей», — вспоминал он.

Не имея возможности вмешаться и находясь всё ещё в нескольких километрах от своей цели, они начали продвижение вглубь враждебной территории.

За развитием кризиса также следил Джей Хилл. Оба товарища хорошо знали друг друга — Джей хорошо распознавал Чепмена в эфире по характерному «радиоэтикету», фирменной манере общения, типичной для специалистов боевого управления ВВС, а также по радиопозывному «Мако-3 °C», который тот использовал — простой позывной «Мако-30», без суффикса «C» относился к Слэбу, но Хилл знал и голос Чепмена, и оба этих признака чётко дали ему понять, кто есть кто на частоте АФО.

У разбившегося «Чинука» Слэб пересмотрел своё первоначальное решение и согласился воспользоваться вертолётом, который сразу же вызвал Чепмен — «Бритву-04», «сестринским» бортом «Бритвы-03», пилотируемый Джейсоном Фриелом.

— Замысел такой: как подойдете, экипаж останется здесь; мы взлетаем, поднимаемся на гору, забираем Робертса, возвращаемся сюда, подбираем экипаж, и все вместе уходим отсюда, — передал Чепмен.

Всё ещё находившйся на пике адреналина, Мак, стоя в полной темноте и больше не господствуя над ночью с борта хорошо вооружённого вертолёта, сообщил Слэбу, что готов остаться с экипажем, пока «Мако-30» займётся спасательной операцией — при условии, что тот оставит с ним кого-то для охранения и обороны позиции.

Слэб, отчаянно стремившийся попасть на гору, но не желавший оставлять позади ни единого бойца, предложил оставить Чепмена — их лучшего специалиста по авиационной поддержке, который был самым подходящим вариантом для обороны ослабленной позиции.

Но у Чепмена были другие планы. Он отказался оставаться и между ним и Слэбом разгорелся спор, в ходе которого боевой диспетчер твёрдо заявил:

— Я часть группы! Если идёшь ты, то иду и я!

Столкнувшись с решимостью Чепмена, «морской котик» сдался — и решил взять на вершину всех, включая экипаж разбившейся «Бритвы-03».

Однако находившийся в эфире Фриел, летчик «Бритвы-04», отказал, со всей определенностью заявив:

— Нет, этого не будет!

Услышав в рации Чепмена ответ, Слэб выхватил гарнитуру:

— Высади нас! Ты можешь это сделать!

— Только если площадка не под огнём, — возразил Фриел. — Я вывезу всех вас в Гардез, там и разберёмся.

Когда «Бритва-04» приземлилась, летчик с облегчением обнял своего друга, Эла Мака, счастливый увидеть его живым. Не имея никакого иного выхода, Слэб вместе с группой, испытывая досаду и тревогу, поднялся на борт, в то время как экипаж Мака зачистил «Бритву-03» — сняли с вертолета вооружение, боеприпасы и секретное оборудование.

«Бритва-04» вернулась на посадочную площадку в Гардезе в 04:34, спецназовцы быстро покинули вертолёт и направились внутрь базы. Фриел тем временем не стал глушить двигатели, оставив лопасти вращаться. В условиях отдаленного форпоста он знал: если сейчас заглушить вертолёт, а потом возникнет какая-либо неисправность — что нередко случалось с перегруженными «сорок седьмыми» (CH-47) — он оставит разведчиков без транспорта и, по сути, подпишет Робертсу смертный приговор. Однако, несмотря на то что такой подход повышал шансы на успех операции, он также стремительно сжигал топливо. Пока «котики» вместе с Чепменом находились внутри, Фриел проверил датчики и с тревогой заметил, что подача топлива уже перешла на запасные топливные баки. Прикинув время полёта до Такургара и ближайшей точки дозаправки, летчик понял, что у него нет ни малейшего аварийного запаса, который мог бы компенсировать ошибку, или нештатную ситуацию — очередная «радостная новость», которую он собирался передать разведгруппе, когда те вернутся.

Тем временем, за высокими дувалами укреплённой базы, Чепмен обдумывал, что действительно необходимо для проведения спасательной операции. Времени было в обрез, и важным оставалось лишь одно — возможность организации взаимодействия с авиационной поддержкой. Он должен был мыслить в трёх измерениях. «Морские котики», как и все остальные на этом поле боя, мыслили плоско: от точки A до точки B, с учетом рельефа местности и боевой позиции — выгодна она или нет. Но Джон не мог себе позволить такой роскоши. Его реальность подчинялась трём координатам, а не двум.

Вышестоящее командование, с его бесконечными запросами о положении дел и состоянии подразделения, уже показало, что оно скорее мешает, чем помогает, так что дальняя спутниковая связь не входила в число приоритетов. Он посмотрел на свой рюкзак, набитый снаряжением для многодневной операции. Пайки, вода, запасные батареи, одежда — всё это теперь не имело значения.

Единственной по-настоящему ценной вещью, которую он счёл необходимой, была спутниковая радиостанция PRC-117. Это был не просто канал связи — это было его главное оружие для управления авиацией: двадцать ватт мощности, позволявших «продавить» любой радиосигнал. Но сама радиостанция весила порядка 10 фунтов (4,5 кг) — и это без батарей. Будучи опытным боевым диспетчером, Чепмен никогда не отправлялся в бой без запасных аккумуляторов для всех своих радиостанций. Именно поэтому бойцы подразделений боевого управления ВВС должны быть в лучшей физической форме, чем большинство операторов спецназа, с которыми они работали: рюкзак боевого диспетчера всегда весил ощутимо больше, чем у остальных спецназовцев. Для питания PRC-117 требовалось две батареи BA-5590, каждая весом 2,25 фунта (один килограмм). Даже с урезанным рюкзаком это означало ещё 25 фунтов (11,3 кг) снаряжения. И всё это нужно было нести бегом, на высоте 10 тысяч футов, по снегу, под вражеским огнём.

Чепмен отказался от рюкзака вовсе, взяв вместо него портативную радиостанцию MBITR — она перекрывала нужные диапазоны для связи с авиацией, хоть и имела всего 5 ватт мощности. Также он захватил сигнальную панель VS-17, и еще компас в качестве резервного средства ориентирования в дополнение к GPS-приемнику, засунутому в карман брюк-карго. Этого должно было хватить. В конце концов, они собирались пробыть на вершине ровно столько, чтобы просто найти или эвакуировать «Фифи» — может быть, полчаса, и всё. Они даже воду с собой не брали. Высадились, забрали, поубивали всех, кто будет мешать — такую задачу видел перед собой Чепмен. И он знал, что справится.

Он сбросил каждый лишний грамм — кроме гамаш. Логика была простая: нет смысла набирать снег в ботинки, когда несёшься через вершину под градом пуль. Ни один из «котиков», как и сам Чепмен, не взял с собой бронежилет или шлем — всё это осталось в Баграме, ведь изначально они готовились к многодневному патрулированию, а не атаке в лоб.

Чепмен даже не стал добавлять боеприпасы в свой разгрузочный жилет «родезийского» типа. Чем хуже становилась обстановка, тем меньше вероятность, что ему придётся стрелять — таков был путь боевого диспетчера. Пока все остальные вели огонь, он работал в эфире — разворачивал бегущих боевиков «Аль-Каиды», ослаблял давление на позиции союзников, уничтожал угрозы ещё до того, как те могли нанести урон. Он и его радиостанция были их последней линией обороны. Пять ватт мощности — этого должно было хватить, чтобы связаться с «Мрачным-32», который уже ждал его на Такургаре. Если с ним пропадет связь, положение не спасут даже двадцать ватт. В качестве страховки он всё же взял с собой несколько мини-гранат российского производства — более легкие, пусть и менее эффективные, чем стандартные американские M67. После этого он присоединился к остальным и к Слэбу, который в это время изо всех сил пытался донести до командования серьёзность происходящего.

— Я вылетал с таким составом, — объяснял Слэб, озвучивая штабу ТГр «Синяя» в Баграме имена семерых бойцов «Мако-30». — А сейчас со мной вот столько. — Он перечислил всех, кроме Робертса.

Но поток вопросов и запросов на подтверждение перечня сил и средств не прекращался. В конце концов Слэб не выдержал:

— Послушайте, мы потеряли бойца! Со мной есть все, кроме Фифи! Просто поверьте мне! — И повесил трубку.

Все направились обратно к вертолёту, где Фриел сообщил Слэбу:

— Топлива почти не осталось.

Ближайшая точка с горючим — передовой пункт дозаправки (FARP)[69] с позывным «Тексако» — находилась примерно в тридцати километрах. Баграм находился ещё дальше. Выбора у Слэба не было, и он попросил летчика всё равно вылететь на операцию. Фриел согласился. Это означало, что они полетят прямо на вершину — без возможности разведать обстановку, оценить численность врага или даже понять, нашёл ли Робертс хоть какое-то укрытие.

Внутри грузового отсека MH-47, под тусклым красным светом, Слэб изложил свой замысел. Из-за шума лопастей и турбин было трудно слышать, и бойцы сгрудились вокруг него, чтобы не упустить ни слова. В воздухе висел острый запах топлива, гидравлики и пóта — запах людей, пропитанных тревогой, жаром боя и мощным выбросом адреналина.

— Так, вот что у нас есть, — начал Слэб. — По последним донесениям, с борта ганшипа заметили стробоскоп. Вокруг Фифи — четверо или шестеро человек. Это последнее, что я слышал. Стробоскоп работает, он жив. С ним от четырех до шести боевиков. С ними мы справимся. Когда доберёмся на место, включаем свои стробоскопы, чтобы нас можно было опознать, и всё, что окажется вне нашего круга ганшип сотрёт в порошок.

Все сразу поняли: тот факт, что Фифи окружён, ничего хорошего не сулит. Слэб продолжал:

— Цепляемся наверху, находим место, зачищаем и закрепляемся. Выходим парами, после чего вертолёт садится. Не ждите, пока рампа полностью опустится — просто выскакивайте, чёрт возьми!

Спецназовцы мрачно кивали. Напоследок он добавил:

— Мы вернемся туда и перебьём всех этих ублюдков до последнего!

С этим согласились все без исключения.

После этого Слэб отвёл Чэпмена в сторону:

— Мы с тобой работаем в паре. Выходим первыми. Твоя единственная задача — занять укрытие и сразу же вызвать поддержку. Больше ничего. Только укрытие и радиостанция. Всё остальное — это наша работа. Ты нам нужен в эфире.

Тем временем вертолёт начал набирать обороты, лопасти раскручивались — обратного пути уже не было.

Полёт из Гардеза длиной в семнадцать миль был коротким, но напряжённым. «Морские котики» смотрели в иллюминаторы, каждый — с мыслями о предстоящем. В хвостовой части, рядом с аппаратурой, молча сидел Чепмен. В голове прокручивались частоты, протоколы связи, позывные. Он знал — для того, чтобы вытащить группу и спасти своего товарища, ему придётся использовать всё, на что он способен.

Слэб пытался организовать огневой налёт по вершине до высадки — чтобы у них был хоть какой-то шанс закрепиться, прежде чем противник задавит их числом и превосходящей огневой мощью. Над этим же работал и командир АФО, Пит Блейбер. Примечательно, что Слэб предпочёл связаться именно с Блейбером, а не с Виком или собственным флотским командованием. И Слэб, и Блейбер предложили «Мрачному-32» — ганшипу AC-130, кружившему над Такургаром — варианты оказания огневой поддержки в помощь пропавшему «морскому котику», однако экипаж ударного самолета наотрез отказался, аргументируя это тем, что по тепловой сигнатуре нельзя было с уверенностью определить, кто из фигур на склоне является Робертсом. Любой выстрел мог бы убить объект, ради которого всё это и затевалось. Это означало только одно: никакого предварительного огневого налета перед высадкой не будет.

*****

Находившейся на Такургаре чеченец, казнивший Робертса (и потом безуспешно пытавшийся отделить ему голову), укрылся в бункере на вершине. Другие чеченцы и боевики «Аль-Каиды» закончили обыскивать тело «морского котика», разобрали его снаряжение, включая ИК-стробоскоп, и разошлись по позициям. Их командир — многолетний ветеран борьбы с Советами — прекрасно понимал: американцы вернутся. У них слабость к своим. Он не знал, почему этот американец оказался на их горе в одиночестве, но был уверен — за ним придут. И придут на вертолётах, возможно их будет даже много. Он и его бойцы были к этому готовы. Убить одного солдата — это была не та слава, к которой он стремился. Он хотел большего — убить многих и встретиться с Аллахом как шахид, чтобы заслужить его благословение и награду, которые, как он верил, по праву ему принадлежали.