В ночь на 2-е марта темнота в долине Шахикот накрыла всех, включая «Аль-Каиду». Прямая речь от противника:

«Мы провели ночь настороженно и были очень бдительны, чтобы не допустить новых ожидавшихся воздушных десантов. Перед предрассветной молитвой Фаджр братья разделились на три группы: первая присоединилась к группе Маулави Сейфур-Рахмана Мансура, так как ему требовалось больше людей; вторая группа заняла позицию у входа в долину, где стояла зенитная установка ЗСУ-23 “Шилка”; я и еще три брата остались в качестве поддержки для любой из групп, которой могли потребоваться еще люди. Для начала мы направились к месту расположению “Шилки” и заняли позиции в тылу, чтобы выдержать авиационную бомбардировку, которая значительно усилилась. Все это время враг не переставал засыпать горные вершины и долины лавиной бомб и ракет, пока пулеметы поливали огнем во все стороны. Мучеников было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Многие из афганцев стали мучениками. Один брат пытался спрятаться от бомб в окопе, но он оказался доверху забит мертвыми узбеками».

Для боевых диспетчеров Джея Хилла и Энди Мартина период темноты стал безостановочным праздником авиаударов: каждый диспетчер назначал последовательность захода самолетов, вёл их при заходе и выходе или передавал управление ими группе «Раккасан». Удары были настолько частыми и многочисленными, что количества и типы самолетов сливались воедино. Безостановочная авиаподдержка и разрушения, приносимые ею, о которых рассказывается в отчетах о боевых действиях, впечатляют. Иногда удары в них идентифицируются по летательным аппаратам или применяемым боеприпасам, а иногда описывается только конечный результат.

Джей: НП и бункер (2–3 убитых) — АС-130.

Энди: отряд противника (11 убитых, 5 раненых) — 2 х F-16.

Джей: боевая позиция (4 убитых) — бомбы JDAM (По спутниковой связи он сообщил: «Если кто-то и был на хребте, то сейчас их там нет»).

Энди: Минометная позиция (неизвестное количество убитых, возможно 2–3 человека, цель уничтожена) — 4 бомбы GBU-31.

Джей: три боевые позиции (5 убитых) — бомбы JDAM.

Энди: минометная позиция на вершине холма (неизвестное количество убитых — возможно 2–3 человека, цель уничтожена) — 4 бомбы GBU-31 — B-52.

Джей: наблюдательный пункт (3 убитых точно, возможно еще 2–5 человек) — бомбы JDAM.

Снова Джей: Бункер (3 убитых) — бомбы JDAM.

Энди: скопление противника на хребте (неизвестное количество убитых, возможно 2–3 человека) — 2 бомбы GBU-12.

Джей: Минометная позиция и один пулемет ДШК (7 убитых) — одна бомба JDAM.

Энди: Пещерный комплекс (2 убитых, неизвестные повреждения туннелей) — 8 бомб GBU-31 — B-1.

Джей: Снайперская позиция (2 убитых) — ПТУР с беспилотника «Хищник».

Энди: Минометная позиция (неизвестное количество убитых, возможно 2–3 человека) — 4 бомбы GBU-31.

Джей: Минометная позиция, два пикапа «Тойота» с ПУ (не менее 4-х убитых) — бомба МК-82.

И так продолжалось всю ночь, без сна, с замерзшими руками, держащими микрофоны и телефонные трубки, с заменой батарей в радиостанциях и в дальномерах, разряжавшихся при минусовой температуре. Они страдали от плохих условий видимости и от того, что им нужно было следить не только за тем, чтобы каждый удар приходился по цели, но и за тем, чтобы не было путаницы с местоположением своих войск, поскольку по мере того, как подразделения маневрировали и позиции противника менялись, сражаясь друг с другом, все поле боя было далеко не статичным.

Оба диспетчера были не одиноки: каждого поддерживала его разведгруппа. И хотя одну из них возглавлял «морской котик», а другую — оператор «Дельты», но как объясняет Джей, роли лидеров поменялись, как только начался бой.

«Определенная эволюция или изменение обязанностей во время операции происходит после вашего первого прибытия на место. До этого их всегда больше, и спецназу нужно заботиться об определенных вещах: “Эй, это наш наблюдательный пункт. Вот куда мы направляемся”. Они доставляют вас туда, определяют район, а вы занимаетесь своими делами, и ваше положение не находится в приоритете, потому что вы еще не общаетесь с “воздухом”. Но как только это происходит, вы становитесь в центре всего и начинаете ставить задачи. “Мне нужно, чтобы вы сделали для меня это; я хочу, чтобы ты проверил мои координаты. Эй, чувак, мне нужно, чтобы ты проверил мои расчеты, убедился, потому что я буквально бомблю людей по системе картографирования FalconView и лазерному дальномеру, а цели в трех километрах от меня”. Роли как бы менялись местами.

Это действительно сложно — “навести резкость” на цель и разработать план действий, как доставить туда самолеты, безопасно их развести по эшелонам, сбросить бомбы и сделать это ночью с тем оборудованием и датчиками, с которыми мы имели дело в то время, и которые были просто не такими совершенными. В те времена нам приходилось сопоставлять координаты по FalconView. Если сегодня сказать диспетчеру: “Я бомбил по FalconView”, — он только удивленно покачает головой. Это было ужасно, но это работало».

Потому что так было нужно. Каждый из боевых диспетчеров в конечном счете отвечал и за жизнь, и за смерть: жизнь для войск, с которыми он связывался, и их соответствующих подразделений, смерть для всех остальных на поле боя. На их плечах лежала тяжелая ответственность. Любой промах при контроле таких вещей, как заход на бомбометание, или ограничения, или неправильные координаты (даже те, которые считывались летчиком), — и в последующем расследовании виновным будет только один человек, и это на всю жизнь. И наоборот, если вы были хороши (а иногда и удачливы), вы двигались вперед, зная, что ваши усилия имеют значение.

*****

В то время как Джей и Энди на протяжении всей ночи передавали друг другу управление летательными аппаратами, Джим Хоталинг имел доступ только к одной платформе… но она принадлежала только ему, и ее присутствие было крайне важно. Беспилотный летательный аппарат «Хищник», принадлежавший ЦРУ, сопровождал группу САС и направлял ее, пока та пыталась перебраться поближе к месту сражения после ошибочной высадки с вертолета. Бойцы продвигались вперед мучительно медленно, и для них «Хищник» был спасательным кругом. Несмотря на то, что они передвигались ночью по приборам ночного видения, именно там, где они проходили, в долине и на склонах гор, повсюду находились силы «Аль-Каиды. Хуже того, местность во всех направлениях была более возвышенной, и спецназовцы чувствовали себя совершенно незащищенными. Вдоль сухого русла ручья не было пространства для маневра, поэтому любой РПГ или ДШК, оказавшийся на их пути, их быстро бы уничтожил. Еще более тревожным было то, что спецназовцы пошатывались от огромного 140-фунтового (64 кг) снаряжения, который они несли, что делало невозможным распознавание угроз сверху. Они были слишком заняты тем, чтобы сохранять темп и не упасть, а остановка, как и в группах АФО, приводила лишь к переохлаждению ночью, так что путь превращался в мучительное балансирование между истощением и холодом.

Между вдохами Хоталинг периодически переговаривался с оператором беспилотника, который сидел в отапливаемом боксе, и «скорее всего, потягивая кофе», — размышлял диспетчер. Но он по-прежнему был благодарен за то, что «Хищник» «был нашим головным дозорным». Когда у беспилотника заканчивалось топливо, он улетал, а ему на смену прилетала другая «Зарница». Иногда возникали разрывы в визуальном покрытии местности, и Хоталинг заполнял этот промежуток времени с помощью авиационной системы координации АВАКС (позывной «Начальник»), которая была плохим заменителем для людей, передвигавшимся по земле в условиях пересеченной местности, но все же источником непрерывных сведений и относительного споскойствия. Когда прибывала следующая «Зарница», «Начальник» передавал управление ею Хоталингу.

Его вера в систему ДРЛОиУ имела под собой основания, но надежность «Хищников» склонны были переоценивать. Острота зрения оператора, сканирующего землю внизу, не превышала 20/200, что ограничивало обзор некоторых углов и участков местности, особенно тех из них, где залегали тени. Часто отмечают, что обзор оператора был немногим лучше, чем взгляд через соломинку с большой высоты, поэтому если объектив не фокусировался непосредственно над источниками угроз, вполне возможно было пропустить позицию тяжелого пулемета или РПГ, которая могла стóить жизни.

Кроме того, как это неоднократно случалось с момента их появления на современном поле боя, «Хищники» и другие беспилотники, даже с улучшенной «остротой зрения», приводили к еще одному опасному явлению. Для командиров, находящихся вдали от поля боя, соблазн поверить в то, что визуальное наблюдение с беспилотников обеспечивает адекватную ситуационную осведомленность, привел к усилению микроуправления и ненадлежащему управлению со стороны генералов и высших штабов. Им казалось, что их центры боевого управления, благодаря потоку информации и видеосвязи, каким-то образом «знают все лучше», чем люди на земле и их передовые командиры. В сочетании с желанием «что-то сделать», когда обстановка осложнялась, это неизбежно приводило к тому, что они забирали управление на себя и принимали решения за людей на местах. В течение следующих двадцати четырех часов в операции «Анаконда» все это обернется трагедией.

Пока же австралийцы продвигались вперед, полагая, что они, по крайней мере, находятся в бóльшей безопасности, чем если бы над головой ничего не было, и это позволило им удвоить скорость, с которой они передвигались бы в противном случае — но все равно это был темп улитки. Когда 3-го марта на востоке взошло Солнце, они подождали, пока оно осветит линию хребта, чтобы ощутить согревающие лучи огненной сферы. Когда тепло наконец достигло измученных людей, они остановились, чтобы перекусить и проверить свое местоположение. После двенадцати часов непрерывного движения они находились лишь на полпути к своему новому наблюдательному пункту. Теперь долгая ночь превратится в еще более длинный и опасный день, но по крайней мере, с ясного, но холодного голубого неба им будет светить Солнце.

*****

В то время как Хоталинг взваливал на плечи свой рюкзак, Пит Блейбер бился головой об стену. Не спавший пятьдесят пять часов подряд, он стянул гарнитуру с запыленных, немытых волос и опустился на свою койку в палатке АФО, чтобы заслуженно отключиться на пару часов. Когда прозвенел будильник, он все еще плохо соображал. Выхватив из-под подушки пистолет «Глок», и засунув его в свои выдубленные брюки-карго, он вышел на улицу с зубной щеткой во рту, чтобы отлить. В палатке рядом с ним пророчески звучала песня «Кашмир» группы Led Zeppelin. Совершив омовение, он направился в сторону командного пункта, проходя мимо «кучи незнакомых лиц», но его перехватил Гленн, офицер группы АФО из «Дельты» и правая рука Блейбера в Баграме. Быстро заговорив, взволнованный аналитик сообщил ему, что чуть ранее прибыли две группы «морских котиков», и их командир ожидает его на командном пункте.

Внутри Блейбер обнаружил лейтенант-коммандера «морских котиков» по имени Вик и две разведгруппы военно-морского спецназа из «красного» отряда: «Мако-30» под командованием Слэба, состоящей из разведчиков; и еще одну группу, состоящую из штурмовиков — а не специалистов по разведке — с позывным «Мако-21», возглавляемую человеком по имени Эл.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Вика Блейбер, который пояснил, что Требон приказал ему отправиться в Гардез, чтобы взять на себя управление «морскими котиками», и что он должен высадить обе группы на месте событий этой же ночью. Блейбер мгновенно разозлился. Схватив спутниковый телефон, он вышел из командного пункта на территорию комплекса, чтобы уединиться, и, оставив «морских котиков» одних, позвонил Требону.

— Сэр, что происходит?

— То же самое, что я тебе и говорил. Я хочу, чтобы эти ребята участвовали в бою. Вик отвечает за «котиков», а ты остаешься главным для парней из АФО. Когда, по-твоему, ты сможешь передать руководство «синим»?

— Сэр, нет необходимости втягивать этих ребят в бой. Мне не нужно вводить в бой еще две группы. Это мы контролируем долину, а не они…

Требон его прервал.

— Пит, выведи сегодня в бой обе группы «морских котиков». Это приказ! — после чего генерал повесил трубку.

Блейбер понимал, что происходит. Учитывая спокойно звучащие и эффективные сообщения об авиаударах, передаваемые по сети спутниковой связи АФО, руководителям ТГр-11 казалось, что отправить в бой больше разведгрупп и боевых диспетчеров проще простого… Засунуть их в вертолет, доставить на какую-нибудь возвышенность, посадить боевого диспетчера на рацию, нанести удар. Да запросто!

Но, по мнению Блейбера, в ситуации было и нечто бóльшее. Требон был летчиком ВВС, и ему никогда бы не пришла в голову идея бросить в бой спецназовцев из 6-й команды «морских котиков». Эта мысль могла исходить только от Кернана и Шимански. Гленн был прав: ни командиры групп 6-й команды, ни генералы 11-й тактической группы не понимали обстановки на земле, и бросать людей в самый эпицентр сражения в последний момент, без предварительной подготовки, означало навлечь на себя беду.

Блейбер, которому в свое время пришлось убеждать «морских котиков» в ценности операции и даже отстранять других за плохое отношение к работе, оценил иронию того, что Шимански и Кернан подталкивают Требона снизу. Теперь спецназ ВМС не просто хотел участвовать, им хотелось заполучить все шоу, и чтобы достичь этого, они окучивали в Баграме командующего. Когда во время предыдущих разговоров Блейбер спрашивал Требона, будут ли «морские котики», которых он собирался отправить, выполнять т. н. «операции прямого действия» (специальные мероприятия, которые были их сильной стороной), генерал ответил, что их задачи будут такими же, как и у нынешних разведгрупп Блейбера.

О сроках они не договаривались, поэтому, когда Требон спросил о них, Блейбер ответил:

— Я не могу назвать вам время.

Генерала это не удовлетворило.

— Я хочу, чтобы ты сообщил мне точное время, когда передашь операцию «синим».

Единственная уступка, на которую пошел Блейбер, заключалась в том, что Вик побудет его заместителем до тех пор, пока он не передаст ему управление.

С точки зрения руководства «морскими котиками» в операциях АФО Вик был спорным кандидатом. Формально он был офицером разведки «красного» отряда, что ставило его в командной иерархии ВМС между Слэбом, Гуди, а теперь (в силу его включения в состав сил АФО) и штурмовиком Элом, и их вышестоящими начальниками, Шимански и Кернаном, вернувшимися в Баграм. Несколько месяцев, проведенных им в Афганистане, не отличались спокойствием и в двух случаях была выявлена неадекватность его суждений и руководства. В первом случае речь шла о несанкционированном новогоднем переезде из Баграма в Джелалабад, во время которого Вик и находившиеся в джипе «морские котики» были остановлены на блокпосту местными ополченцами, что привело к перестрелке, в результате которой был ранен один из «морских котиков», а группу пришлось эвакуировать с помощью британского вертолета.

Второй случай из тех, которые стали известны в командовании ТГр-11 как «три удара Вика», произошел во время возглавляемого им рейда против «сухой дыры», в ходе которого был убит безоружный афганец, приблизившийся к месту расположения группы. Из темноты гражданскому было приказано по-английски остановиться, и когда он не подчинился, ему выстрелили в глаз и убили. Спецназовцем, который выкрикнул команду на английском и выстрелил в афганца, был Вик. По результатам проведенного служебного расследования никаких обвинений или дисциплинарных мер предъявлено и предпринято не было, что произвело впечатление на всех, вплоть до командующего 11-й тактической группы Делла Дейли. По словам офицера ТГр-11, знакомого с обоими событиями, «с Виком обошлись ровно так же, как и с любым другим человеком, который в конечном итоге сделал бы, возможно, не совсем верное суждение». Защищая выбор Кернана, который и дальше позволял младшему офицеру «морских котиков» оставаться на руководящем посту, он добавил: «Но невозможно сразу же выявить парня с плохими суждениями». Однако другие были менее снисходительны, включая «котиков» из его же собственного подразделения. Когда один из спецназовцев ВМС, вернувшись с поля боя в то утро, обнаружил Вика на командном пункте в Гардезе, он был ошеломлен. «У меня возникло ощущение, что Вик теперь руководит действиями на земле. Конечно, его игра не дотягивала до уровня этой лиги».

Но решение отправить Вика руководить действиями на месте и вводить разведгруппы в бой было уже принято. Согласно одному из официальных отчетов о боевых действиях, Кернан «уже принял решение о вводе в бой разведгрупп».

Для Джона Чепмена вся эта драма вокруг того, кто руководил операциями «в тылу», на конспиративной базе в Гардезе, была несущественной. У него было новое задание, и он занялся подготовкой снаряжения, изучением карт АФО на стенах, а также переговорил с Гленном, офицером разведки «Дельты». К нему присоединился Бен Миллер, боевой диспетчер, приписанный к группе Эла «Мако-21». Хотя у двух диспетчеров были схожие обязанности, состав обоих разведгрупп и тот факт, что они были собраны из разных подразделений, заставлял двух друзей действовать независимо друг от друга и погружаться в события вместе со своими силами самостоятельно — так же, как это делали Чаппи и Энди во время первых операций со Слэбом и Гуди. Кроме того, существовали различия между штурмовиками, осуществлявшими спецмероприятия, и более скромными снайперами, занимающимися разведкой. Слэб, как старший командир группы разведки, олицетворял эти различия своим интроспективным и лаконичным подходом к общению с другими людьми.

Пока Слэб и Чепмен осмысливали свою импровизированно поставленную задачу, в районе нахождения группы «Мако-31» продолжалось сражение, и еще один кусочек головоломки, связанной с ТГр-11 и «морскими котиками» встал на свои места. В то время как Энди вместе со своими товарищами по группе спецназа ВМС выявлял и уничтожал цели, вызывая по ним авиаудары, он получил странное сообщение. Оно поступило из Баграма, из ЦБУ тактической группы «Синяя», — т. е. 6-й команды «морских котиков», — и не касалось никого из командования АФО. Конечно, разведгруппа «Мако-31» продолжала докладывать обстановку в Баграм, и конечно, оба старших офицера подразделения, Кернан и Шимански, также прослушивали донесения «Мако-31» по каналу спутниковой связи АФО, однако это сообщение было другим.

В тактической группе «Синяя» хотели, чтобы группа «Мако-31» с помощью одного из вертолетов Ми-17 Центрального разведывательного управления перебазировалась на новый наблюдательный пункт. То, что они отправили запрос непосредственно группе, было чем-то новым — и странным, — но его внимание привлекло место, куда они хотели перебросить группу… Это был Такургар.

Энди показал сообщение Гуди. Ответ разведгруппы не заставил себя долго ждать. Гора Такургар находилась в трех километрах, с нее открывался великолепный вид на долину, гораздо лучше, чем с их нынешнего местоположения, но у нее были недостатки. Ответ группы «Мако-31» состоял из трех пунктов:

1. Боеприпасы и заряд аккумуляторов на исходе, и для выполнения нового задания группе требуется пополнение запасов.

2. С учетом этого, им все равно придется вернуться в Гардез, а затем высадиться снова, но только не на вершине горы. В этом случае им придется преодолевать путь наверх пешком, что займет время.

3. Такургар кишит плохими парнями, о чем свидетельствовали авиаудары и неспособность подразделений 10-й горно-пехотной дивизии занять блокирующую позицию с кодовым названием «Имбирь» у ее основания.

Одним нажатием кнопки Гуди ответил отказом, что закрыло этот вопрос для группы «Мако-31». Энди было ясно одно: «Они (командиры 6-й команды «морских котиков») хотели, чтобы мы прилетели на Ми-17 с одним пулеметом M60, установленным в дверях; и они хотели, чтобы это было сделано прямо сейчас. Для выполнения этой операции потребовалось бы несколько лодочных экипажей «морских котиков» и «Средств проникновения для специальных мероприятий» (специальные модификации многоцелевых вертолетов MH-60, на которых летали экипажи 160-го авиаполка спецназа; по сути, это ударные вертолеты, оснащенные различными вариантами пулеметов 7,62-мм и.50-го калибров, а также 2,75-дюймовыми неуправляемыми ракетами)[61]. Когда мы отказались от выполнения этого задания, они передали его группе Слэба».

*****

В рамках более широкой операции «Анаконда» дела разворачивались не очень гладко. Тактическая группа «Раккасан» была связана боем, удары наносились по всей долине. Силы «Аль-Каиды» продолжали наращивать численность и сближаться с армейскими подразделениями.

Приложив телефонную трубку к уху, Джей наблюдал из-под солнцезащитных очков и шерстяной шапки за очередным ударом по бункеру «Аль-Каиды». Этот удар был нанесен с самолета B-52, который доставил 2000-фунтовую бомбу GBU-31 (фактический вес — 2036 фунтов [924 кг], а длина — чудовищные двенадцать футов [3,66 метра]).

Авиаудары обладают странной и мрачной красотой. Мощные взрывы боеприпасов, прилетающих по наземным целям, приносят ожидаемое удовлетворение от уничтожения врагов в ярком, раздувающемся, черно-оранжевом клубке огня, дыма и пыли. На расстоянии всего трех километров за первым сильным взрывом следует многократное отражение звука, когда распространяющаяся ударная волна сжимает воздух во всех направлениях и через секунду достигает ушей. Когда звук затихает и черный дым поднимается вверх, в непосредственной близости от детонации осыпаются обломки, осколки камней, оружия и части человеческих тел. И наконец, последнее — это пыль, оседающая и расползающаяся по дну долины. Завораживающее зрелище как для друзей, так и врагов.

Взрывы управляемых «Джидамов», применяемые по врагам на открытой местности, отличаются. Они создают в воздухе вереницу черных «цветов» наподобие цветной капусты — смертоносные фейерверки в стиле Дня независимости, которые вместо того, чтобы символизировать праздник, кромсают и калечат находящихся внизу людей и технику без поднятой грязи и летящих обломков.

Джей и группа «Джульет» продолжали выполнять боевую задачу, хотя и у них не все шло гладко, несмотря на превосходный сектор наблюдения и слаженную командную работу.

Как и в случае с «Мако-31», чтобы их не «накрыли» друзья, разведгруппа сделала все возможное, чтобы обозначить себя как американцев, но задача усложнялась тем, что «у плохих парней тоже были панели VS-17, о чем мы тогда не знали, и выглядели они тоже как мы, потому что были одеты в форменные ботинки, куртки “North Face” и гражданскую одежду, использовали пикапы “Тойота Хайлюкс” и тому подобное. Многие из них были чеченцами или узбеками, или еще кем-то, — главное, что они не выглядели арабами или афганцами. Поэтому на вершине горы мы выглядели одинаково, и летательные аппараты, которые в изобилии кружили в долине, например, вертолеты “Апач”, могли не знать, что здесь или там находятся группы АФО»[62].

Пока над долиной проносились «Апачи», чередуясь с авиаударами истребителей и бомбардировщиков, Джей как раз начал отрабатывать пролет двух истребителей F-15 «Страйк Игл» с последующим поражением цели на высоте «Кит», когда Крис доложил, что перед ними что-то есть. Джей и снайперы «Дельты» наблюдали в бинокли, как древний белый пикап «Тойота Ленд Круизер», набитый вражескими боевиками, остановился перед склоном у подножия их наблюдательного пункта. Он вспоминает: «Мы наблюдали за этим водителем, спрашивая: “Что он делает?” А он посмотрел прямо на нас, а потом выскочил, установил минометную трубу и начал стрелять по нам. Когда прилетела первая мина, все задергались: “Черт!” Все случилось очень быстро!»

К несчастью для минометчиков «Аль-Каиды», истребитель, наводимый Джеем, не успел зайти на обозначенную цель, и боевой диспетчер быстро передал ему новый запрос, перенаправив удар по вражеской минометной позиции, с которой теперь обстреливалась группа «Джульет». Не имея в запасе достаточно времени и предварительно не скоординировав удар, боевой диспетчер действовал по старинке — он навел летчиков на минометную позицию с помощью старого, проверенного способа наведения по ориентирам. Используя только 500-фунтовые свободнопадающие бомбы Mk-82 (без лазерного или GPS-наведения), экипаж вместе с Джеем «разнесли» пикап, миномет и весь их расчет, убив несколько человек из «Аль-Каиды».

Оба истребителя оправдали свое название, оставив после себя разбитую машину и куски человеческой плоти, после чего развернулись на свою базу за топливом и новыми бомбами.