Сон никак не шел. В голове царил полный хаос. С одной стороны, дело практически решилось. Фредерик при помощи сообщников травил и пугал семью Сент-Мор, чтобы выкупить имение за бесценок. Но, с другой стороны, что-то скребло в душе. Николас за короткий срок успел проникнуться к нему симпатией и не верил, что Фредерик Обрио способен на преступление. Хотя прошлый опыт подсказывал, что как раз таки близкие люди наносят самый сильный удар.

Чтобы скоротать время и привести мысли в порядок, Николас сел за стол. Он отодвинул неразобранные детали устройства. Вместе с ними он убрал нетронутую записку Мари. И разложил перед собой записную книжку.

– Как тебя угораздило вляпаться в это дело? – спросил он себя по-русски. И, не найдя ответа, пожал плечами.

Николас писал в блокнот все детали, пытаясь связать их между собой. Он достал из кармана записку Жака, еще раз изучил ее и положил между листами в блокноте. Тут он вспомнил, что ни Матису, ни Антуану ничего не сказал про записку. Ведь можно сравнить почерк и понять, кто же отправлял указания Жаку. И если почерк Фредерика совпадет, то этого будет достаточно, чтобы обвинить его в преступлениях против семьи.

В дверь постучали.

Не дожидаясь приглашения, в комнату осторожно вошел Матис.

– Так и знал, что вы не спите.

– Да. – Николас отложил записную книжку, положив ее поверх записки Мари. – Слишком много мыслей…

Матис прошел и сел напротив писателя.

– Вы верите в то, что Фредерик мог отравить Антуана?

– Я верю только в доказательства, а их пока немного, так что рано судить.

– Сейчас, когда я успокоился, я вижу, что Фредерик вряд ли замешан в этом деле, и теперь чувствую вину за то, что очернил его.

– Постарайтесь не делать сейчас никаких выводов, все еще может измениться.

Оба замолчали. Матис посмотрел на дверь, затем приблизился к Николасу.

– Я потому и пришел. Вы рассказали про бочку, теперь она не дает мне покоя.

– Мы не можем пока раскрыть своих карт.

– Позвольте мне лишь проверить. – Голос стал тише. – Сейчас все спят и лучшего времени не найти.

– Но вдруг мистификатор поймет, что мы знаем про бочку?

– Мистификатор?

– Да. Так называют людей, создающих якобы мистические события…

– По мне это просто преступник. – Матис ладонями закрыл утомленное лицо, протер глаза и убрал руки. – Я пойду в погреб за вином… и заодно осмотрю бочку.

– А как же следы?

– Я аккуратно вскрою заднюю стенку, никто не заметит.

Николас задумался. Он откинулся на спинку стула и сложил руки. В словах Матиса был смысл. Если удастся понять, почему эта бочка так мешает, то, возможно, они приблизятся к личности противника еще на шаг.

– Будь по-вашему…

Матис взмахнул в воздухе кулаком.

– Отлично, пойдете со мной?

Николас кивнул и захватил с собой блокнот. Вместе с ним со стола слетела записка Мари. Николас, решив, что выпало поручение Жака, убрал ее в блокнот.

– Что это? – спросил Матис, указав на сложенную пополам бумагу.

– Пока ничего, – ответил писатель и захлопнул блокнот.

В винном погребе воздух стал куда хуже со времени последнего визита. Теперь к сырости и скисшему вину добавился липкий тошнотворный запах. Каждый вдох комом застревал в горле.

– Дерево начало гнить, – пояснил Матис, втянув носом воздух.

Они подошли к крайней бочке. Теперь окончательно стало понятно, что бочка испортилась. От нее дурно несло. Настолько, что пришлось приложить смоченный в вине платок к лицу.

Матис обошел бочку и скрылся за ней.

– Обычно отец меня ругал, если я вскрывал бочку, потому что это нарушало внутреннюю систему. – Он взял металлический колышек и молоток. – Но иногда без этого нельзя обойтись.

Послышалось несколько звонких ударов.

– Тише! – выкрикнул Николас. Удары прекратились.

– Не переживайте, тут настолько толстый потолок, что наверху ничего не слышно. – Матис ударил еще один раз. – Кстати, я как-то потерял в виноградном чане кольцо, и знаете…

Крышка с грохотом упала. Матис замолчал. В нос ударил резкий запах.

– Что там? – спросил Николас.

– Не разобрать, но пахнет… – Он сдержал рвотный порыв. – Пахнет просто ужасно. Подайте фонарь.

Николас снял с деревянной опорной колонны фонарь и обошел бочку. С открытой стороны несло просто ужасно.

– Держите. – Николас протянул руку с фонарем. Свет на миг что-то выхватил из темноты, но писатель решил, что ему привиделось.

– Там что-то лежит, – неуверенно сказал Матис.

Матис закрыл лицо платком, вытянул руку с фонарем, пригнулся и подошел ближе. Николас хотел заглянуть следом, но не успел. Матис выскочил, отбросив фонарь. Его стошнило.

– Там… Там… – пытался сказать он, но каждый раз его рвало.

Николас поднял фонарь и заглянул внутрь.

Желтый диск света фонаря сначала упал на обнаженную женскую стопу, следом, повинуясь поднятой руке, диск осветил напитавшееся красным вином женское платье. А затем из мрака показались сведенные за спину руки и обезображенное разложением женское лицо.

Николас вылетел следом. Его желудок был не готов.

– Кто это? – спросил Николас, когда наконец справился с тошнотой.

Матис медленно набрал воздух, стараясь держать себя в руках.

– Это супруга отца – Анна-Николь.

Его снова вырвало.

Часы били полночь. Николас и Матис сидели в комнате писателя. Оба с бледными лицами и желтыми губами. Последние двадцать минут они молчали. Лишь пили вино и думали каждый о своем.

Первым нарушил тишину Николас.

– Вы уверены, что мы правильно поступили?

– А что нам оставалось делать? – Матис смотрел на бокал вина. Оно напоминало кровь. – Стоило взять белое…

– Может, нам следует сообщить всем, что мы нашли тело Анны-Николь? Вызвать полицию, теперь-то в этом доме случилось настоящее убийство! Вряд ли девушка сама погибла в бочке с вином.

– Нет! – перебил Матис. – Тогда убийца скроется. – Он осушил бокал. Крепость напитка не чувствовалась. – Давайте выждем сутки. После обратимся в полицию…

Николас задумался.

– По крайней мере, это оправдывает Фредерика. Он просил передать, что бочка испортилась.

– Либо, наоборот, еще больше обвиняет, потому что сказал, что поможет от нее избавиться, когда вернется.

Взгляд Николаса упал на записную книжку. Сейчас-то он и определит, виновен Фредерик или нет.

– Тот, кто просил Жака избавиться от бочки, виновен в смерти Анны-Николь. Вы бы смогли опознать почерк Фредерика?

– Думаю, да. Но как вы сказали, все поручения были через письма, которые садовник сжег.

– Не все. – Николас раскрыл блокнот, перед ним оказались два сложенных листа. – Странно, – прошептал он.

– Что такое?

– Откуда взялся второй? – пробубнил писатель. – Возьмите. – Он протянул одну из записок наугад. – Вам знаком этот почерк?

Матис развернул бумагу. Его глаза забегали из стороны в сторону, все больше округляясь.

Николас развернул вторую. Это было то самое письмо, адресованное Жаку.

Матис несколько раз перечитал сообщение, прежде чем обратился к Николасу.

– Откуда у вас эта записка? – взволнованно спросил он.

– Не знаю… Записка для Жака у меня. – Он протянул руку, но Матис не взял ее.

– Когда вы получили эту бумагу?! – Он тряс письмом перед лицом писателя. – Это почерк Мари!

Николас выхватил записку и прочитал. По телу забегала дрожь. Что все это значило? Может быть, этой бумажке несколько недель и она случайно попала к нему с записной книжкой? Но что, если нет? Что, если девушку обманом похитили и теперь в обмен на ее жизнь потребуют имущество Сент-Мор.

– Если им нужна наша земля, пусть ею подавятся! – Видимо, Матис подумал о том же. Все его тело тряслось от злости и страха. – Если только с нею что-нибудь случится…

– Сначала проверим ее спальню. – Постарался успокоить его Николас, хотя сам себе не поверил.

Случилось то, чего оба ожидали и чего боялись. Спальня пустовала. Матис осмотрел ее, но ничего не нашел. Николас ходил по комнате, обдумывая ситуацию. С одной стороны, его пугала участь Мари, но с другой – он был уверен, что с девушкой все хорошо. Все-таки ее похитили с целью давления на Матиса и, возможно, на Антуана, так что пока она будет жить. Еще это значило, что Николас стал ближе к мистификатору, а значит, скоро раскроет его личность. Хотя подозреваемый уже был определен. Николас раскрыл записную книжку, чтобы найти имя того, с кем сбежала Анна-Николь.

– Чертов Луи! Гадский предатель! Он мне всегда казался малодушным! – выругался Матис. Его ход мыслей привел к тому же человеку.

Отличный план: подкупить садовника, отравить вино и скрыться до смерти Кристофа, чтобы не попадать под подозрения. Да еще и эта история с бегством Анны-Николь. Видимо, она отказалась, когда Луи предложил ей, либо стала невольным свидетелем, за что и поплатилась своей жизнью. И все ради чего? Может быть, он тоже лишь инструмент в чьих-то руках.

– Возможно, он тот, третий, кто замешан во всем.

– Боги, отец мой Кристоф! – вскрикнул Матис. – Теперь понятно, почему мсье Ортего так отреагировал на мое письмо. Этот подлец, видимо, отписал от имени отца такое послание, что испанец ненавидит нашу семью! – Он ударил кулаком по стене. – О-о-о! Я убью этого негодяя!

– Нет, – вступился Николас, – наша задача выяснить его местонахождение и спасти Мари, со всем остальным разберется полиция.

– Но Мари не может ждать.

– Согласен, мы найдем ее самостоятельно.

– Нам нужна помощь.

– Вы предупредите Антуана, я поговорю с Жаком.

– Садовник?

– Он мой должник…

– Хорошо, но что насчет Франсуа и Фредерика?

Николас почесал щетину на подбородке.

– Лучше без них.

– Договорились.