Дом для прислуги – вот где могли водиться привидения. Брошенный всеми, он быстро пришел в негодность. Низенький, с покосившейся крышей, он походил на горбуна, преклонившего колено. Даже возвращение садовника не вернуло ему жизнь.

Жак поселился на первом этаже. Надолго оставаться наемным работником он не собирался. Только заработать побольше и вернуться к семье.

Работа была несложной. Особых поручений ни от Франсуа, ни от Матиса он не получал. Главной задачей для себя определил поддержание сада.

День начинался у него раньше всех. До рассвета он вставал, завтракал и выходил в сад. И все время говорил. Он говорил о том, какая погода за окном, каким будет день, делился последними новостями семьи Сент-Мор или просто пел.

И все это походило на то, что Жак сошел с ума либо видит того, чего не видит никто. Но уходя, он оставлял на столе маленькой кухни еду, и когда возвращался к обеду, ее не было.

На всю работу он тратил не больше трех часов. И обычно управлялся к полудню. Так что у него оставалось время на свои дела. Как правило, рыбалку, поделки из дерева, которые неплохо продавались, либо подработку в ближайших селениях. Выполняя все поручения, Жак имел отличную прибавку к жалованию. Несмотря на это, работа в имении Сент-Мор была важней.

Обстригая очередной куст, Жак заметил две торчащие ноги. Кто-то ползал у самой земли, в совершенно неподходящем для этого виде.

– Извините. – Жак подошел ближе.

Спина незнакомца в грязно-сером пиджаке скрывалась среди веток. Натуралист, видимо, не услышал, поэтому Жак повторил громче.

– Извините, но что вы здесь делаете?

Молодой человек вылез из кустов.

– Я обронил запонку, – ответил он, отряхивая колени.

Жак уловил акцент.

– Вы русский? – На лице появилась улыбка. – Моя бабюська быть туда же русский! – продолжил он на ломаном русском.

– Тоже русской, – поправил его писатель и протянул руку. – Николай, известный многим как Николас Райт.

– А-а, тот писатель. – Садовник покачал головой. – Отыскали призрака?

– Работаю над этим, возможно, он ляжет в сюжет моей новой книги. – Николас подмигнул. Жак его скрытой мысли не уловил.

– Если могу чем-то помочь, обращайтесь. Помогу как земляку. – Жак рассмеялся.

– Вот и славно! – Казалось, писатель ждал этого предложения. – Говорят, что духи посещают виноградники.

– Я не верю в то, чего не видел своими глазами…

– Вы случайно своими глазами ничего не видели в саду? Например, вчера ночью? – Из нагрудного кармана писатель достал маленькую записную книжку и карандаш.

– А что-то вчера произошло? Вечера я провожу в доме для прислуги. – Садовник рукой показал в сторону покосившегося дома.

– Значит, ничего. – Николас чиркнул заметку. – Вы могли бы проводить меня на виноградники?

– С удовольствием, но… – Жак подошел ближе. – Если вы еще немного поговорите со мной на русском языке.

– Хорошо, – Николас ответил по-русски.

К своему удивлению, Жак вспомнил достаточно слов, чтобы поддерживать беседу. Бабушка не зря учила его. В случае чего всегда можно было отправиться на юг России, например в район Абрау-Дюрсо, и заняться виноделием.

Путь оказался недолгим. Жак даже не успел закончить историю про детство и воспитание бабушки. Что его, несомненно, расстроило. Писатель оказался отличным слушателем. С таким человеком хотелось поговорить.

– Приходите вечером, выпьем домашнего вина на крыльце. Я вам расскажу, как очутился здесь, – закончил Жак, когда они оказались на месте.

Николас смотрел на засохшие ровные ряды виноградных кустов. Над долиной низко, противно каркая, летали вороны.

Отвечал он рефлекторно.

– Я не пью.

– Конечно, это не то, что наливают гостям в поместье Сен-Мор. Зато сделано с душой. Из того, что успел отвоевать у этих проклятых птиц! – Жак пригрозил птицам кулаком.

– Почему они так странно летают? – Николас медленно шел между жухлых рядов. Птицы громко возмущались непрошеному гостю. Одни нехотя взлетали. Другие неуклюже отбегали.

Жак остался на месте.

– Эти гады подъедают забродивший виноград и не хотят улетать отсюда. Подсели. Вы когда-нибудь встречали летающих пьяниц? – сказал Жак и рассмеялся.

– Знаете, может, это прозвучит странно, но по дороге из Лиона я не видел ни одной вороны.

– Они не настолько глупы, чтобы не понимать, где можно кормиться, а где нет. – Жак постарался сбить камнем жирную ворону, оседлавшую пугало. Птица вяло подлетела и вернулась на место. – Видимо, слетелись сюда со всей округи.

Николас молчал. Вороны на виноградных кустах захватили все его внимание.

– Вас они не беспокоят?

– Сначала раздражали сильно, но я к ним привык. Скоро им придется искать корм в другом месте.

Жак подошел ближе. Вороны встретили его безразличием.

– Где видели призрака? – спросил Николас.

– Сам я этого не видел, повторюсь, но люди говорили, что с заходом солнца на виноградники опустился туман. Дальше шага ничего не видно. Похолодало так, что застучали зубы. И поднялся вой, от которого задрожала душа.

Во время рассказа Жак несколько раз оглянулся, словно боялся, что его подслушают.

Николас записывал.

– Потом один работник как закричит! Вон на том краю. – Жак вытянул руку, на которую особо наглая ворона решила сесть. Жак с ругательствами отогнал ее и продолжил: – Мгновение спустя кричали сразу в нескольких местах.

– Как он выглядел?

– Поговаривают, что весь белый и бесформенный, словно сотканный из тумана. С ужасной мордой, гнилым ртом и пустыми глазницами.

– Похоже больше на оживший труп. Почему работники были здесь так поздно?

– Ухаживать за виноградом – сложный процесс, особенно под жарким солнцем. Да и поливают кусты вечером, чтобы солнце не сожгло побеги. Так что и искать духа вам нужно ночью.

– Вы составите мне компанию?

Перед лицом пролетела ворона с гроздью завядшего винограда.

– По вечерам я жгу сухие листья и траву, а после провожаю день бутылочкой домашнего вина. Так что без меня. Но после обязательно заглядывайте ко мне.

Николас пропустил приглашение мимо ушей.

– Как часто видели призрака? – спросил Николас, не замечая пристального взгляда вороны, севшей рядом с ним.

– Раза три-четыре, потом уже желающих работать на виноградниках было не найти. – Жак окинул взглядом засохшие ряды. – Потому о нем никто не говорил, хотя, как мне кажется, его сожрали эти вечно голодные и пьяные вороны.

Словно в подтверждение слов Жака одна птица громко каркнула.