Элеонора расширила глаза от возмущения, но помощь приняла. Она отстранённо думает, что у него все вот так вот: медленно, плавно, тягуче. И слова и действия. Она вздрагивает, когда пальцы касаются кожи. Они горячие. Они опаляют.

Взяв его за руку, она мгновенно почувствовала, как он резко прижал её к себе, а его ухмылка только подтвердила то, что он ещё тот козел.

— Ау, неужели кого-то возбуждают девушки, на задницах которых можно лед замораживать? — прошипела она ему в ухо и прижалась ещё теснее.

Нэл ехидно взглянула в его карие глаза. А он молчит, даже не собираясь отвечать. Просто смотрит на нее. И она вдруг так остро чувствует его присутствие рядом с собой, чувствует его каждой клеткой своего тела. Его запах, от которого начинают путаться мысли в голове. Внутри все напрягается. И по спине бегут мурашки, а внутри все дрожит, трясётся мелко-мелко, и сердце колотится где-то в горле. Нэл чувствует себя листом на ветке дерева, который в осень держался до последнего, а теперь вот болтается на промозглом ветру, ожидая своей участи.

Почти неуловимое движение. Но она заметила. Он приблизился ближе к ней. Его теплые руки невесомо прикасаются к ней. Слишком невесомо и слишком осторожно.

Возможно, все бы случилось по-другому, если бы она вскинула голову в ожидании поцелуя.

Возможно, он бы поцеловал ее губы и извинился за то, что обидел.

Возможно, рассказал бы как скучал, пока пытался разобраться в себе все эти три недели. Но так и не разобрался.

Возможно.

Но этого не произошло. Вместо того, чтобы довести все до конца, вместо того, чтобы помолчать несколько минут и дождаться, когда он соберется с мыслями и заговорит- она отстранилась. А он отпустил, больше не удерживая.

Элеонора быстро обошла его, подойдя к двери кабинета и нажала на ручку. Закрыто. Вот почему он так резко остановился. Когда Нэл обернулась Джастин стоял около окна в коридор, повернувшись к ней спиной и положив ладони на подоконник. Он тихо смеется сам над собой — мысленно, разумеется, когда слова начинают трепыхаться у него в горле, требуя быть названными.

Торопливые шаги заставили его оторвать взгляд от окна и обернуться.

По коридору один за одним шли студенты. Их голоса и стук каблуков наполняли воздух звуком, наконец разбавляя напряженную тишину.

Coldplay — The Scientist

День за днем и ничего не меняется. Конечно, меняется, только совсем не туда, куда бы ему хотелось. И так всегда. Стоит им где-нибудь встретится, стоит взглянуть друг другу в глаза, как мир становится темнее и больше. Как все вокруг отходит на второй план, а пространство вокруг них сужается и хочеться заглянуть в эту глубину, вглядываться в ее темноту и увидеть свет, которого там не может быть.

Нэл смотрит на его спокойное лицо и начинает мечтать о всяком. Как он подойдет к ней и поцелует ее на глазах у всех. Как он скажет ей “Доброе утро, красотка”, язвительно усмехаясь. Но потом она приходит в себя и понимает, что все это глупости. Что все это идиотизм на уровне детского сада. Такого не будет, потому что каждый день они отдаляются друг от друга. Они становятся все более чужими, хоть искры между ними никуда не деваются, становятся только горячее, жгут короткими вспышками, потрескивают маленькими молниями. Но это все равно ничего не меняет. У них даже нет желания перекинуться язвительными фразами, обидными подколками. Молчать оказывается куда проще. Она проводит много времени с Браяном, с которым ей спокойно и хорошо, а за Бибером постоянно таскаються девушки. И она уверила себя, что ему вовсе не плохо, не грустно. Ему все равно. Потому что ничего не происходит. Он все так же приветливо улыбается другим, спокойно выполняет свои обязанности.

Но так казалось только ей.

Джастин избегал всех, кто твердил ему о любви. Тома, который ежедневно пытался образумить друга, твердил, что он должен смерится с тем, что влюблен. Ну а что если Джастин не чувствовал любви? Что если это чувство, которое он испытывал к Нэл не приносило ничего хорошего? Оно не было светлым, потому что ему становилось хуже. Ему становилось только больнее, когда ему вдруг доводилось увидеть, как она целуется с этим Браяном. Ему до судороги во всем теле хотелось разбить этому парню голову.

Подойти к ней, схватить за руку, и увести туда, где никого не будет. Чтобы обнять, уткнуться в шею, вдохнуть ее аромат, поправить выбившиеся мягкие локоны из ее прически. Поцеловать. И никогда не отпускать.

Но потом он вдруг понимает, что это, черт возьми, не роман о любви. И вовсе не сказка. Что он не герой, не прекрасный принц и не может вот так просто явиться и сказать «извини». Прошло больше месяца. Она отдалилась и он был уверен, что ничего у него не получится.

Он все так же вставал с первыми лучами солнца, все так же рисовал, все так же спал с девушками, все так же злил брата, нарываясь на огромные неприятности. Но ему было все равно. Каждую ночь он вместе со своими мыслями уходил на последний этаж. В каменный просторный танцевальный зал. Пустой с огромными окнами, колонами и зеркалами.

Вот и сегодняшняя, ночь была одна из десятков проведенных здесь. Джастин все так же сидел, прислонившись спиной к колоне и все так же, большими глотками, поглощал обжигающий напиток. Чувствуя, как алкоголь медленно ударяет в голову, юноша улыбнулся. От этой улыбки у любого случайного прохожего могли пробежать мурашки по коже. Глаза оставались сонными и холодными, словно лед. Поводов для улыбки у него в последнее время практически не было, а изматывающие дни вперемешку с убивающей бессонницей медленно, но верно терзали парня.

Слегка горький вкус напитка никогда не привлекал, но ради эффекта можно было и перетерпеть. Алкоголь действовал на него как анестезия, заставляя расслабиться и забыться хотя бы на несколько часов. Цепляясь за такую возможность, каждая ночь короталась с бутылкой алкоголя, но иного выхода он не видел.

Уже около десяти минут Джастин смотрел в тусклое зеркало танцювального зала и не мог собраться с силами, что бы отвести взгляд.

Когда всё это началось? В какой момент следовало остановиться? Мысленно посылая вопросы своему отражению, парень понимал, что ответы спрятаны в глубине этих карих глаз, в самых потаённых уголках его тёмной души. Но достать их оттуда, назвать вещи своими именами, ему не хватало мужества. Он — помешавшийся на Вейн идиот, который не в состоянии сомкнуть глаз без мысли о ней боялся признаться самому себе.

Когда всё это началось? С чего? Когда он шел по коридорам, или когда выслушивал Тома в Главном Зале? Когда сидел на уроках, или прохаживался по библиотеке? Когда?

А самое главное, что он не знал, что с этим делать. Было бы удивительно здорово проснуться однажды с осознанием вроде «что-то в моей жизни не так и, более того, я знаю, что именно и как это следует изменить». Было бы замечательно удостоиться озарения прямо посреди завтрака — и, ошалев от свалившегося на голову открытия, застыть с открытым ртом над собственной ложкой.

Дверь зала с тихим скрипом приоткрылась и парень резко повернул голову в сторону вошедшего.

— Джастин? — девушка замерла на месте, сначала несколько заволновавшись. — Что ты тут делаешь? — она мягко улыбнулась.

— Вот, полюбуйся. — он улыбнулся указав взглядом на бутылку, стоящую с ним.

— Знаешь что, мальчик… — девушка хитро улыбнулась, бросила сумку на пол и поставила магнитофон, — так дело не пойдет. — она стремительно подошла к нему и вырвала из его рук бутылку, которую он приставил к губам. Капли дорого алкоголя скатились по его подбородку.

— Иди спать, Вика. — фыркнул он, вытирая ладонью подбородок.

— Не будь таким унылым, Бибер! — она закрутила крышку дорого коньяка и отставила бутылку куда подальше. — Никуда твоя Нэл не денется. Уверяю, ты будешь с ней.

— Первый закон лжи — врать так, чтобы самому верилось. — изрек Джастин, положив руки на согнутые колени.

— Нет, правда. Ты слишком сложный, Бибер. — девушка присела рядом с ним. — Я понимаю, что ты никогда не влюблялся. И все это для тебя что-то новое, неизведанное, непривычное. Но ведь в этом можно найти свои плюсы.

— Я жалею, что тебе все рассказал. — нахмурился парень. — Сначала Том со своими поучениями, теперь ты. Не надо читать мне нотации.

— Я помочь хочу. — улыбнулась девушка.

— Мы переспали и теперь ты чувствуешь за меня ответственность? — изогнул бровь Бибер, вспоминая субботу. Он все так же проверял комнаты, все так же зашел в ее комнату. Только на этот раз он не ушел. Было хреново и Виктория предложила выпить. Виски, тот самый Далмор за двадцать две штуки долларов они выпили в считанные минуты. А потом как то все само произошло. Он не понимал, что происходит, руководствуясь только своими инстинктами и затуманенным рассудком.

«— Ты великолепен, — прошептала Виктория, проводя пальцами по его спине.

— Спасибо, я пожалуй пойду, — Джастин коснулся губами щеки девушки и встал с кровати, одеваясь.

— Я хоть и девушка, но умею хранить секреты, и если ты захочешь, я никому не расскажу о твоей маленькой тайне, — проговорила Вика и взглянула на Бибера, что бы увидеть хоть какую-нибудь реакцию. Напрасно..

— О чём ты? не говори загадками, меня это раздражает. — спокойным голосом ответил парень.

— Я о твоей привязанности к Элеоноре Вейн. Ты шептал её имя, и закончил с ним на губах, — улыбнулась девушка.»

Он никогда не был особо болтливым. Но тогда он вдруг не сдержался и рассказал ей. Нужно было выговориться.

— Дело не в этом. — возразила Виктория, встав с пола. — Просто знаю тебя не один год и мне не безразлично. Верни мне прежнего Бибера! — воскликнула она с хитрой улыбкой. — Того самовлюбленного наглого придурка, неподрожаемого, вредного, самоуверенного…

— Придурок никуда не делся. — улыбнулся Бибер, прищурив глаза.

— Послушай, Джастин. — она встала перед зеркалом, разминаясь потянула ножку. — Любовь- прекрасное чувство. Люди меняются, как только начинают чувствовать любовь. Что-то светлое, легкое. Перестань заливаться алкоголем и добивайся девушку, которая должна быть с тобой. Ты же мужчина в конце концов!

— Ладно ладно, все! — Джастин поднял руки вверх, что бы его перестали учить уму разуму. — Ты что делаешь здесь ночью?

— Танцую. — хмыкнула девушка. — Конкурс талантов не за горами. А я хочу попасть в танцевальный колледж. Поднимай свою задницу, будешь помогать мне.

Бибер засмеялся и качнул головой.

— Нет. Это плохая идея.

— Вставай, кому говорю. — девушка схватила его за руки и пыталась тянуть на себя. — Бибер, ну не будь бараном! Ты же потрясающе танцуешь, что тебе стоит?

— Я в жюри. Это не честно. — улыбнулся Бибер, которому сейчас остро хотелось спать. — К тому же я выпил.

— Ты выпил совсем чуть-чуть! — воскликнула девушка. — Хочешь я даже тебе платить буду?

— Собой?

— Деньгами, придурок. — фыркнула Вика. — Как учителю танцев.

— Сдались мне твои деньги. — отмахнулся он.

— Бибер….

— Вика… — протянул Джастин, — я давно не танцую.

— Не правда. Я видела тебя с Флетчером. — заявила она, не оставляя попыток поднять его с пола. — Вы танцевали. Вставай!

Пробурчав что-то недовольное себе под нос Бибер встал с пола и поправил джинсы.

Вика победно улыбнулась и склонилась над магнитофоном. Включила Chromeo — Fancy Footwork и уставилась на Бибера. Тот стоял изогнув ехидно брови, потом неторопливо стал двигать плечами в ритм, сделал небрежную волну грудной клеткой, затем неспешный крисс-кросс. Вика смотрела с улыбкой, сейчас у него такие плавные неторопливые движения. Футболка во время движений немного задралась и можно было разглядеть кубики пресса.

— Ну я один танцевать буду? — усмехнулся он, явно войдя во вкус. Девушка хихикнула и присоединилась, двигаясь в один ритм с ним. Все правильно, мальчик. Отвлекайся.

Утро выдалось не самым прекрасным, но что-то подсказывало, что оно будет явно лучше предыдущих. Сквозь серую пелену туч и утреннего тумана пробивались неяркие запоздалые лучи ноябрьского солнца. Джастин выключил воду и вылез из душа, сняв полотенце с крючка и вытирая мокрое тело. Вытерев лицо он посмотрел на себя в зеркало. Бледноват, он поспал всего каких-то пару несчастных часов. Они танцевали до упаду, пока не свалились обессилено на каменные плиты. Но он не станет отрицать, что танцы помогли забыться куда лучше алкоголя. Ему и впрямь стало легче. Взъерошив ладонью влажные волосы он протер кожу лица тоником и поставил бутылочку обратно на полку. Но стоило ему еще раз взглянуть на собственное отражение, на яркие карие глаза мерцающие на поверхности зеркала, как в мыслях завертелись картинки из прошлого. Когда они стояли в этой же ванной. Он прижимал желанную девушку к своему обнаженному телу, целовал ее нежную шею, чувственную грудь, ласкал ее бедра и наслаждался пропитанными желанием стонами. И ему было хорошо. А сейчас плохо. Тут же выскочив из ванной от греха подальше он стал торопливо одеваться. Натянув на голое тело темно серую толстовку, темные синие джинсы и вансы на ноги он взял кожаную сумку и вышел из комнаты. Где шатался Том, ему было не известно. Скорее всего со своей девушкой. И Джастин был искренне рад, что друг счастлив. Том все меньше стал вертеться у него под ногами, а соответственно нотаций стало меньше. Нет, они все так же проводили по вечерам вместе время, смотрели фильмы, болтали, целовались. Это у них не отнимет никто. Это стало частью их. Традицией, потребностью. Это не могло прекратиться.

Джастин стремительно шагал по коридору, сунув в карманы. Подняться по лестнице, миновать коридор, дойти до угла…

На том самом углу его чуть не сбили с ног. Девушка вылетела прямо из-за острого поворота, врезаясь в него хрупкие телом. Сумка соскользнула с плеча, ее книги громкой лавиной посыпались на пол.

— Ты как всегда невнимательна. — прошипел он, поправив толстовку и смерив девушку холодным взглядом. — Как можно быть такой неуклюжей?

Нэл бросила попытки поднять книги с пола и выпрямилась.