В ту ночь Марлоу приснился Чарли.

Вот только это было не совсем сном. Он понимал это, даже стоя в тумане своего Сновидения, даже когда шагнул вперед. Он снова был в серых комнатах перед черным полированным зеркалом.

Но вместо своего отражения он увидел Чарли.

Чарли, который обернулся, ощутив приближение Марлоу, а после встал и подошел поприветствовать его.

На лице друга отражались удивление и недоверие. Марлоу прижал свою маленькую ладонь к зеркалу, и Чарли, словно подражая отражению, сев на колени, сделал то же самое. Чарли выглядел выше, старше, в его глазах читалась печаль, которую Марлоу раньше не замечал. На прижатой к гладкой поверхности руке виднелись темные пятна, шевелящиеся, словно живые, ползающие, сходящиеся и расходящиеся. Марлоу знал, что это такое. Пыль. Пыль, оставшаяся от Джейкоба Марбера.

И все же он не испугался. Просто удивился. И ощутил поразительное одиночество, отчего на глазах у него выступили слезы, и ему пришлось вытереть их рукавом, чтобы друг не заметил, что он плачет. Марлоу не понимал, что видит — то ли воплощение своих желаний, то ли реальную попытку с ним связаться.

И тут Чарли заговорил:

— Мар? Как это… Ты слышишь меня? Мар, это ты?

Марлоу почувствовал, как уверенно кивает. Он хотел ответить, но что-то остановило его. Лицо друга казалось далеким, как будто их разделяли годы.

— Мы идем за тобой. Я, Элис и Рибс, мы идем. Существует второй орсин. Мы найдем его, а потом я пройду через него, чтобы найти тебя. Я выведу тебя. Ты меня слышишь? Мар? Ты меня слышишь?

Марлоу захлестнул внезапный ураган любви, страха и надежды — захлестнул с такой силой, что даже ослабли ноги. Он потер глаза, думая, что бы ответить. Он хотел уверить друзей в том, что всегда знал, что они не бросят его, хотел сообщить, что он здесь, что он ждет. Потом подумал о докторе Бергасте, о том, что тот сказал про нарастающую силу Первого Таланта. И тут ему показалось, что свет в зеркале померк, хоть Чарли и продолжал стоять на коленях с прижатой к глади ладонью. Марлоу знал, что приходить сюда опасно, опасно как для Чарли, так и для любого из его друзей. Особенно сейчас, когда тут бродят другры и карикки и заперт Первый Талант. Их быстро поймают и сожрут.

И он покачал своей маленькой головой. Он стремился предупредить Чарли, но слова не шли.

— Не приходи сюда! — увещевал он друга. — Не приходите! Не надо!

Сон угас. Марлоу открыл глаза и увидел серый свет мертвого мира.

Спина болела. Повернувшись набок, он заметил в нескольких шагах от себя доктора Бергаста, вглядывавшегося в призрачные очертания поместья Карндейл. Даже с такого расстояния можно было различить медленно копошащуюся стену карикков. Сердце его наполнилось жалостью.

Поднявшись, он подошел к доктору Бергасту и сел рядом. Над озером вдалеке кружила костяная птица. Марлоу сжал кулаки.

— Ладно, — сказал он хрипло. — Я помогу вам остановить Первого Таланта.

Бергаст не сразу пошевелился. На спине у него сквозь желтые лохмотья снова сочилась кровь.

— Ты же понимаешь, что выхода может и не быть, дитя? — спросил он. — И что ты можешь оказаться запертым здесь навсегда?

— Я понимаю, — ответил Марлоу.

Бергаст наконец-то повернулся.

На лице его не отражалось ни капли доброты. Голубые глаза светились ненавистью, и на мгновение Марлоу увидел перед собой прежнего доктора Бергаста из института, который, нисколько не смущаясь, ранил его на краю орсина, чтобы его кровь привлекла другра. Того, кого полностью поглотила лишь одна цель.

— Хорошо, — тихо произнес тот.