Кэролайн крепко вцепилась в грубо сколоченные деревянные перила, чувствуя, как вонзаются в ладони занозы.

Под ними в клетке находился лич.

А также костяная ведьма Клакера Джека — та самая девушка, напавшая на Чарли в соборе Святого Джайлса. Клакер Джек ничего не говорил, а лишь навис над Кэролайн, напрягаясь всем своим худым высоким телом. Да, это точно та костяная ведьма в лоскутном платье, с толстыми черными косами и монетой на шее. Но почему она здесь, в клетке? Что за человек мог так поступить с одной из своих приспешниц?

Девушка бросилась в сторону, взмахнув топором, но не попала и почти потеряла равновесие, а чудовище легко вырвало орудие из ее рук.

Кэролайн затаила дыхание. Она чувствовала вовсе не страх и не жалость. К тому же отсюда было трудно разглядеть происходящее во всех подробностях из-за дымки и из-за того, что тела в клетке двигались слишком быстро. И все же в какой-то момент Кэролайн увидела, как серое существо крепко вцепилось в прутья решетки и почти с тоской уставилось на самого Клакера Джека.

— Значит, вы держите у себя своего лича, мистер Ренби, — промолвила пожилая женщина. — Ради развлечения?

Мужчина пригладил сальные волосы. Руки его испещряли узловатые вены, ногти почернели от грязи. Говорил он тихо, чтобы слышала только она:

— Не для развлечения, миссис Фик. Ради… покаяния. Она уже не та, что была. Но это, — он коснулся двумя пальцами кармана, в котором хранил испорченную пыль, — это не только вернет мой талант. Это вернет и ее.

Кэролайн внезапно поняла, что он имеет в виду, и вздохнула:

— Так… это ваших рук дело?

Он склонил голову.

— Мне было шесть лет, когда она умерла от лихорадки. Или почти умерла. Да… это моих рук дело, как вы выразились. И когда меня забрали в Карндейл, она последовала за мной. Я хранил ее в тайне, в туннелях под поместьем. Долгие годы по ночам я пробирался под кухню, чтобы побыть с ней. А когда меня отослали… она вновь отправилась за мной. Сюда, в Лондон. Но когда хозяин лича теряет талант, он теряет и контроль над своим личем. Лич не умирает — связь между ними слишком сильна, — но и не подчиняется приказам. Я держу ее здесь, потому что не могу поступить иначе.

Глаза его потемнели. Казалось, он говорит сам с собой.

— И что от нее вообще осталось? Живет ли внутри этого существа нечто, что узнаёт своего сына?

— Так она ваша мать? — ошеломленно пробормотала Кэролайн.

— Моя мать. Да.

— О мистер Ренби!

Но он смотрел на существо внизу со смесью отвращения и печали. В нем что-то поменялось. Он стал более сосредоточенным, более спокойным. Кэролайн кивком указала на светловолосых детей, угрюмо затихших на лестнице.

— А они знают?

— Аббатиса знает. Может, она и сообщила им, точно сказать не могу, — пожал он плечами.

— Испорченная пыль погубит вас, мистер Ренби, — произнесла Кэролайн в последней попытке переубедить его. — Она не то, что вы думаете. Она не вернет вам мать, а только притянет к вам другра на вашу беду.

— Скоро мы это узнаем. Майка, — позвал он бесстрастным голосом. — Проследи за тем, чтобы нас не беспокоили.

Мальчишка поднял голову и молча кивнул.

Клакер Джек повернулся и взял Кэролайн под локоть, почти как джентльмен. Но она крепко стиснула зубы от боли, когда его костлявые пальцы впились в самое мягкое место.

— Прошу вас, мадам, — тихо сказал он.

Джета кричала, билась и ворочалась, но не могла сбросить с себя лича. Игольчатые зубы впились ей в горло, и в ярости она оскалилась, раздувая ноздри. Даже сейчас, задыхаясь, она продолжала бороться. Завороженная толпа тихонько гудела; воздух, казалось, еще больше потемнел от дымки.

А затем лич вдруг отскочил от нее и легкими прыжками унесся прочь, оставив Джету на четвереньках карабкаться по краю клетки. Она всхлипывала и содрогалась всем телом; окровавленные руки оставляли темные отпечатки на полу. Наткнувшись ногой на топор, она развернулась, схватила его и выставила перед собой, дико озираясь в поисках чудовища. Но его нигде не было видно. Оно просто исчезло.

Медленно Джета поднялась на ноги. Почувствовав, что настроение толпы изменилось, она подошла к закрытому решетками длинному переходу и увидела, что металлическая дверь открыта, а за ней — темнота. В изнеможении она опустила топор, повернулась на месте и непонимающе снова уставилась на дверь. Неужели бой закончился? Кто-то отозвал лича? Неужели Клакер?..

«Нет», — с горечью подумала она.

В ней бурлил талант, вены горели, и она ощущала, как ворочаются миллионы костей вокруг нее, скользкие, трепещущие от биения крови. Они сдавливали виски и мешали думать. Она провела окровавленной кистью по глазам. Костяные пальцы блестели.

Наступила тишина.

Постепенно, приходя в себя и собираясь с силами, Джета осознала: что-то случилось. Нетвердо шагнув к решетке, она вцепилась в нее руками и посмотрела, что там, снаружи. Какая-то суматоха. К камерам мимо нее спешили двое верзил в кожаных фартуках, и каждый сжимал в руках дубинку. В толпе росло волнение. Ближайшие к тому месту, где пробежали охранники, зрители начали расступаться.

Вдруг раздался ужасный, раздирающий уши звук, не похожий ни на один из известных Джете звуков. Один из громил в фартуках на краю пандуса споткнулся, а потом его порвало на куски, будто мешок с кровью. Порвало нечто большое и стремительное, помчавшееся вверх по раскачивающемуся веревочному мосту к собравшимся у клетки зрителям.

Это был лич.

Вырвавшийся на свободу. Весь в брызгах крови и ошметках плоти, он прокладывал себе путь сквозь толпу.

Изгнанники завопили. Пошатываясь, Джета отошла назад, к длинному проходу, в конце которого до сих пор стояла открытой обшарпанная металлическая дверь.

Темные брызги расплескались по прутьям клетки.

Джета сомневалась не более секунды. Бросив топор, она побежала.

Стоя посреди покосившейся лестницы, Майка видел, как лич вырвался наружу и бросился в толпу, расшвыривая людей точно голубей. На мгновение он даже не поверил своим глазам.

Крики внизу превратились в вопли ужаса. Покрытая кровью безумная тварь прыгала по головам, прорезая себе путь сквозь толпу. Клакер Джек только что отвел к себе в кабинет однорукую женщину и, должно быть, еще не знал, что случилось. Майка было бросился к нему, но засомневался. Стоявшие перед дверью охранники, прищуриваясь, шагнули вперед. Майка обернулся и понял, что, несмотря на, казалось бы, хаотичные метания, лич старается добраться сюда, к кабинету Клакера Джека.

«Она жаждет меня», — сказал однажды старик.

Майка вовсе не собирался вставать на пути у этой жуткой твари. Да, Клакер Джек приказал ему держаться поблизости, но это было до освобождения лича. Тут его взгляд уловил другое странное движение — шатающейся походкой вслед за личем шел высокий темнокожий парень в лохмотьях. Спотыкаясь о разорванные тела и цепляясь за канаты на веревочном мосту, он тоже направлялся к лестнице наверх.

Лицо Майки запылало. Он же убил этого болвана! В этом не было никаких сомнений! Должно быть, та самая пыль, о которой говорила костяная ведьма, каким-то образом поддерживает его в вертикальном положении. Но сможет ли он устоять, если ему отрубят голову? Майка задумался. Да это же чертов подарок! Второй шанс! Единственное, что нужно было Аббатисе, само плывет ему в руки.

Майка стоял, приоткрыв рот и не сводя глаз с лича, продолжавшего прыгать из стороны в сторону и убивать всех изгнанников, которые только подворачивались ему под руку. Затем посмотрел на приближающегося темнокожего паренька. И стало совершенно понятно, кто доберется сюда первым.

Это поняли и охранники. Двое громил у двери рванули прочь — только доски мостков успевали скрипеть под их ногами.

— Пру! — крикнул Майка, нахмурившись. — Уводи отсюда старика Клакера. Думаю, к нему собирается заявиться его… питомец. Тимна, ты идешь со мной.

— Разве лич идет за нами? — сплюнула Тимна.

— Эта тварь пройдет сквозь нас, как по маслу, если подумает, что мы преграждаем ей путь к Клакеру Джеку.

— И что теперь, убегаем?

Майка кивнул в сторону темнокожего паренька и сказал:

— Нет, осталась еще одна не разыгранная до конца карта.

Стоявшая у перил Пруденс, ничего не говоря, сверкнула в беспокойстве черными глазами и исчезла в помещении. Тимна вытащила из карманов ножи. Майка поспешно старался разработать план действий. Он нечасто жалел о своем утраченном таланте, но на мгновение ему захотелось, чтобы тот к нему вернулся. Клинки-то уж точно справились бы с личем без труда. Правда, будь он умнее, он давно бы смылся, как предлагала Тимна. Но вместо этого он с ухмылкой пошарил в сумке, вынул окровавленный платок и достал из него отрезанное ухо. Потом подбросил его как монету и тут же поймал, зажав в кулаке.

«Орел», — подумал он.

И снова ухмыльнулся, довольный своею смекалкой.

Тем временем Чарли уже добрался до первых ступенек ведущей к ним лестницы. А Майка устремился вниз.

Темный глифик продолжала петь им песню без слов, и шестеро искаженных детей-глификов брели по канализации, следуя ее зову. В мире наверху стоял разукрашенный фургон, в котором одиноко сидела седьмая из них, Дейрдре.

Разделившись на пары, дети прошли ко всем трем ведущим внутрь шлюзам. Воды стремительно текли по стокам, перекатываясь по порогам, разделяясь на канавки и снова сходясь, пока путь им не ограничивали металлические ворота, опускавшиеся под действием сокрытых во тьме механизмов, и тогда потоки, покружившись в водовороте, ныряли под них, чтобы уже более мелкими струйками устремиться дальше к водопаду.

И туда же, к водопаду, побросав коричневые плащи, продолжали тащить свои уродливые, похожие на деревья тела искаженные глифики. Каждому из них казалось, что их связывает серебряная нить, гудящая живой печалью и тянущая их к себе. Но была и вторая нить, более слабая, вибрирующая от сожаления, протянутая к самой Дейрдре, шепчущей: «Вернитесь! Вернитесь!»

Однако ее шепот терялся в темной песне глифика. Жирные сточные воды были холодными даже для их огрубевшей кожи, и они вцеплялись в бетон с силой корней, в которые почти превратились их скрюченные конечности. Глифики медленно, но уверенно спускались все ниже. И вот они уже полностью погрузились в воду, закрыв свои легкие, к тому месту, где потоки ныряли под опустившиеся сверху преграды, где течение было быстрее всего. Потоки пытались сбить их с ног и понести дальше, но они вросли своими мощными конечностями в паутину трещин и выбоин в цементе, как будто пуская корни, и устояли.

А потом невероятно медленно начали толкать металл — толкать со всей силой своих древесных сухожилий, со своей настоящей силой, — пока металлические конструкции не задрожали, ослабевая и вырываясь из держащего их бетона.

Глаза их в черных водах горели желтым светом, подобные кострам во тьме ночного тумана. На протяжении долгого времени — минут или часов — огромные шлюзы продолжали стоять на месте, преграждая путь потокам. Но вот трещины расширились, а стремительные воды усилили свой напор, словно помогая искаженным детям-глификам. Цемент распадался на части.

Темный глифик прекратил свое пение.

И с мощным треском неистовые потоки воды хлынули внутрь.

Когда шлюзы прорвало, Чарли в ужасе уставился наверх и упал на колени. По одной стене расползлась огромная трещина, и на бешено раскачивающиеся над пропастью веревочные мосты посыпались куски бетона.

Никто не понимал, что происходит. Со всех сторон раздавались безумные крики. Чарли быстро кинул взгляд туда, куда направлялся. Миссис Фик уже исчезла. По шаткой лестнице к нему спустился светловолосый мальчишка, тот самый, что напал на него на улице, и остановился футах в шести. За ним притаилась младшая сестра с мелькнувшими в руках лезвиями.

В этот раз Чарли успел заметить ножи. Он достал револьвер Элис и взвел курок. Но понимал, что не сможет нажать на него, что ни за что на свете не сможет убить человека, каким бы злым тот ни был.

«Ты чертов дурак, Чарли Овид, полный дурак, — проклинал он себя. — Ты заслужил то, что получаешь».

Стоявший впереди мальчишка ухмылялся — ухмылялся так, будто знал о мягкосердечности Чарли, о том, что тому не хватит духа выстрелить. Он поднял грязную руку и приложил к голове нечто. Чарли вдруг понял, что это ухо — его собственное отрезанное ухо, которое мальчишка примерял будто сережку.

— Жаль, не хватает пары, — насмешливо протянул беспризорник. — А ты что скажешь?

Его сестренка злобно рассмеялась.

Чарли обнажил зубы, но вовсе не в улыбке. Он повернул голову так, чтобы было видно его новое отрастающее из-за пыли ухо, еще нежное и непривычно мягкое, словно тянущаяся карамель.

— Можешь оставить себе, — крикнул он. — Где кольцо моего отца?

— Кольцо кого? — на лице мальчишки мелькнула ехидная ухмылка. — Отца? Слышишь, Тимна, вот Клакер-то со смеху помрет.

Его младшая сестренка снова рассмеялась.

— Это вовсе не его кольцо, — добавил мальчишка со злостью. — Твой папаша был просто вором. Мазуриком. Щипачом. Стырил колечко, когда порохом запахло, и был таков. А мы с сестричкой его просто вернули.

Наверное, на лице Чарли отразились недоумение и смущение, потому что мальчишка добавил:

— Что? Не ожидал? Он же был прихлебателем Клакера, твой папаша. И ему доверяли, пока он не смылся с краденым.

Лестница опасно задрожала. Внизу ревели воды, опрокидывая платформы и деревянные конструкции. Беспризорник схватился за перила, чтобы устоять на ногах. А Чарли поднял кольт и выстрелил. Не целясь, просто желая напугать разбойника. Но пуля попала в столбик, на котором держались веревочные перила, — и дерево разлетелось щепками. Перила прогнулись и отскочили в сторону, отчего мальчишка потерял равновесие, и в тот же момент Чарли бросился на него.

Но не успел. Его избитое и невероятно усталое тело подчинялось с трудом, а беспризорники двигались со змеиным проворством. Мальчишка отпрыгнул, а девчонка, прежде чем Чарли успел восстановить равновесие, словно сорвавшаяся пружина, высоким прыжком подлетела к нему. Тот поднял руки, блокируя удар, и ее грязные сапоги проехались по его больным запястьям.

Вскрикнув, Чарли повалился назад и упал на спину. Голова его повисла над пропастью. Внизу бурлили бешеные воды. С трудом он откатился в сторону и привстал. Девчонка упала на ступеньку ниже и поднялась на колени. Один нож она потеряла, но продолжала держать в руке второй. При этом она подвернула лодыжку, и ее маленькое личико исказилось от боли. На кратчайшее мгновение Чарли увидел перед собой ту растерянную девочку, которой она могла бы стать, сложись ее жизнь иначе.

Но видение это тут же исчезло. Оттолкнувшись ногой, он со всей силой ударил ее кулаком и почувствовал, как затрещали мелкие косточки в его запястье. Нож полетел в пропасть, девчонка закричала от боли.

И тут же в спину Чарли вонзилось лезвие, он развернулся и увидел занесенный над собой длинный нож мальчишки, мокрый от крови, с отбрасываемыми во все стороны багровыми капельками. Нож на этот раз угодил в ключицу, оставляя порез, из которого сразу хлынула кровь, пропитывая и без того окровавленную рубашку. Чарли продолжал держать револьвер Элис, но не мог поднять его.

Девчонка же между тем повисла у него на спине, обхватив руками шею, и кусала его, откусывала, отрывала и выплевывала куски его плоти с шеи и спины. Чарли содрогнулся от безумной боли.

«Хватит! — подумал он. — Пора с этим заканчивать. Быстрее, Чарли!»

Он вдруг каким-то образом понял, как нужно поступить. Беспризорник вновь набросился на него с длинным ножом. Чарли вытянул руку, схватил мальчишку за кулаки и из последних сил направил удар себе в живот, вогнав нож по самую рукоятку — так, что лезвие пробило его насквозь и воткнулось в девчонку позади.

И оба они, Чарли с девчонкой, упали. Перекатившись в сторону, он увидел, как она хватается за бок. Нож вошел ей под ребра, не нанеся смертельного удара. Но мальчишка потерял оружие и теперь стоял, свесив покрасневшие руки, в ужасе глядя на сестру. А потом перевел взгляд чуть дальше.

И тут на лестницу прыгнула ужасная, кошмарная тварь, вся в крови и ошметках плоти, оставляя багровые отпечатки на всем, к чему прикасалась. Тварь двигалась очень быстро, и Чарли едва отполз на три ступеньки от девчонки, потом на четыре, на пять, как раз в тот момент, когда существо набросилось на нее. Послышались скрежет костей, резкий крик, и что-то с глухим стуком упало на лестницу — как оказалось, не что иное, как ее рука, — а потом и сама девчонка, уже мертвая, полетела вниз, в грохочущие под ними воды. Ударившись о поверхность, она скрылась из виду. На мгновение показалась только ее светловолосая голова, а затем ревущая вода поглотила и ее.

Сверху раздался сдавленный крик. Майка в ужасе бежал вверх по лестнице в контору Клакера Джека. Чарли остался на месте. В десяти ступеньках ниже сидел лич, тяжело дыша и поглядывая на Чарли ужасными глазами.

Все вокруг — рев воды, гудение крови в черепе, вырывавшийся изо рта вопль, одновременно его и как бы чужой, — все это вдруг затихло, будто происходило с кем-то другим, а не с ним.

А потом лич прыгнул.

Джета услышала резкий треск и вопли людей, оказавшихся в ловушке внизу, когда вода прорвалась сквозь шлюзы. На дальний край подземного резервуара с грохотом обрушился бурный грязный поток, разбрасывая палатки, круша платформы и унося с собой людей.

Над ее ухом прозвучал голос мальчика-призрака:

— Идем! Быстрее! Здесь пыль…

Она медлила не более секунды. Затем, развернувшись, вырвалась из толпы охваченных паникой изгоев и, перепрыгнув через бочку и кучу мешков, сиганула вниз по лестнице, больно приземлившись на самую нижнюю платформу. Вода уже поднималась, переползая через доски и захлестывая Джету по щиколотки.

Почти все остальные бежали к выходу, и на этом уровне оставались только пара глупых изгнанников, пытавшихся схватить все, до чего дотягивались руки. Но Джета и не пыталась выбраться. Пока что.

Она сжала кулаки, не представляя, что скажет Клакеру или сделает с ним. В ее сердце кипели жажда мести и ярость, но было и что-то еще, что-то связанное с мальчиком-призраком, с испорченной пылью, которую он искал. Он не предал ее, он оставался рядом. Ухватившись за дрожащие перила, она стала карабкаться по ним. Над нею парило маленькое, мерцающее голубым светом привидение с заметным волнением на лице. А еще наверху мелькнуло серое, забрызганное кровью существо.

Лич.

Преграждавший ей путь. Судя по звукам, разрывающий кого-то на кусочки. Оставленные его острыми когтями порезы на ее теле горели, словно пропитанные ядом. В душе Джеты зашевелился страх. Настолько сильный, что с ним невозможно было бороться. Ее талант никак не действовал на тварь, и когти той едва не разодрали Джете горло. Она огляделась в поисках другого пути, но наверх шла только эта лестница. Единственная дорога к пыли. Вода уже захлестнула нижние уровни Водопада. Мелькавшие в потоках тела, куски дерева и ткани засасывало в пенящийся центральный водоворот.

— Джета! — позвал ее призрак. — Сюда! Идем!

Лестница шла вдоль изогнутого края резервуара, удерживаемая похожим на паутину переплетением планок и подпорок. Посмотрев в ту сторону, в которую указывал призрак, Джета поняла, чего он от нее хочет.

— Нет, я не могу, — в ужасе прошептала она.

Привидение ничего не сказало, а только наблюдало за ней лихорадочно-черными глазами.

И вот она медленно перелезла через перила и опустилась в узкий проем между лестницей и стеной. Поджав колени и ухватившись руками за край перекладины, она поползла по нижней балке подпорок.

Под ней бешено вращался бурный водоворот. К голове прилила кровь, тяжело болтались косы и намокшие юбки. Руки болели, предплечья затекали. Джета поняла, что смертельно устала. Добравшись до того места, где находился лич, она замерла от страха, зрачки ее расширились. Заглянув в щель между половицами, она увидела зависшую над ней ужасную тварь. Но существо не наклонилось, не ощутило ее присутствия — должно быть, все ее внимание поглощал стоявший чуть далее на ступенях человек.

Джета поползла дальше, перебирая руками, под босыми ногами юноши, не видя его лица и не зная, кто это может быть. Добравшись до балкона, она осторожно перенесла вес тела на одну ногу, уперев ее в балку, приподнялась и перекатилась на площадку.

И замерла, пытаясь отдышаться.

А после поднялась на ноги.

В воздухе перед ней висело привидение с мерцающими голубыми волосами и наблюдало за личем внизу. Но внимание Джеты привлек появившийся перед ней из арочного проема светловолосый ребенок, босой, в длинном поношенном пальто с закатанными рукавами, и на мгновение ей показалось, что это тот самый мальчишка, который разговаривал с ней в камере. Майка. Но это была девочка. Она держала в маленькой руке маленький ножик и смотрела на Джету, безмолвная, как дым, с детскими, наполненными слезами глазами. Потом выронила нож и прижалась к стене, словно в ужасе. Не причинив ей вреда, Джета пронеслась мимо. Волочившиеся по грязи юбки оставляли мокрый след.

Ей хотелось закричать: «Клакер! Клакер! Где ты?»

И тут со стороны лестницы внизу раздался выстрел, потом еще один и еще. Джета остановилась. Светловолосая девчонка зажмурилась. Одна из пуль разнесла дерево в щепки и отрикошетила от стены.

Рука Чарли дрожала. Переползавшая под кожей с кисти на предплечье пыль зудела. Моргнув, он постарался очистить глаза от капель пота. Лич оскалил пасть с длинными сверкающими зубами, и Чарли показалось, что, несмотря на все беды и невзгоды последних недель, он вернулся в ту ужасную ночь у миссис Харрогейт, когда лич со скрежетом полз по потолку, клацая зубами, и от страха на его глазах выступили слезы. Попятившись, он с силой нажал на спусковой крючок, и револьвер Элис у него в руке звонко выстрелил. Потом он выстрелил еще раз и еще. Пули разносили в щепки деревянные перила и подпорки. Одна пуля угодила в плечо твари, отчего та резко дернулась, другая попала в ногу — и тварь повалилась на лестницу грудью вперед. Чарли не переставал нажимать на спусковой крючок, в панике почти потеряв рассудок, и «Миротворец» продолжал щелкать, даже когда закончились пули.

Но лич, будто пули были для него лишь досадной помехой, а боль от них не стоящим внимания пустяком, уже поднялся и, крадучись, подошел к перилам. Чарли в слезах выругался, швырнул оружие в монстра, который этого словно и не заметил, развернулся и побежал.

Он не знал, что еще можно сделать. Он уже почти ничего не соображал, только бежал вверх по ступеням, спотыкаясь и едва не падая, цепляясь за перила и заставляя себя ускоряться.

«Лишь бы добраться, — думал он, обращаясь неизвестно к кому. — Прошу, дайте мне добраться, только добраться».

Перед ним уже показался балкон — та площадка, у перил которой раньше стояла миссис Фик. Если бы только домчаться туда, забежать внутрь, запереть дверь или еще что-нибудь. Но он задыхался, а боль во всем теле была немыслимой. Пыль в нем словно горела. Оглянувшись, он увидел, что лич, как паук, карабкается по стене с необычайной ловкостью…

У Чарли закружилась голова, и он, пропустив очередную ступеньку, упал. От боли его затошнило. Секунду, показавшуюся вечностью, он лежал с бешено колотившимся сердцем.

А потом тварь настигла его. С серой, пахнущей смертью кожей. С тремя кроваво-красными полосами на шее, с длинными острыми зубами. Гораздо более дикая, свирепая и звероподобная, чем тот лич Уолтер, который напал на Чарли у миссис Харрогейт. Она переползла через него и присела, блеснув безумными глазами. В облике ее не было ничего человеческого. Руки, бедра и грудь были залиты кровью. Кровавыми пальцами существо потянулось к горлу Чарли.

И замерло.

Что-то удержало его руку. Лич дернулся, провел длинным острым когтем по рукаву юноши, отрезая его, а затем ухватился за его запястье и поднял зараженную руку. Чернильные отметины на коже засветились ярким голубым мерцанием. Голова у Чарли закружилась, он в ужасе уставился на тварь.

Та подняла взгляд, изучая руку. Ее глаза со странными зрачками в виде песочных часов отражали свет факелов. В них мелькнуло нечто вроде узнавания, как будто существо пыталось вспомнить что-то важное, и на мгновение оно показалось женщиной, которой лич был раньше, — женщиной с печальным взглядом, прищуренными глазами и вытянутым лицом. Она выдохнула, словно произнося какой-то осмысленный звук, почти слово.

А потом исчезла, растворилась в чудовище, и взгляд ее опять стал отстраненным, животным. Отпустив руки паренька, тварь вскочила на ноги, издала яростный, леденящий душу визг… и умчалась.

***

Джета приближалась к своей цели. Клакер был уже где-то рядом, в тех темных помещениях, что находятся за проходом у стола. Она не представляла, что будет делать, когда вновь увидит его. Ее сердце переполняли гнев, чувство обиды из-за предательства и раздражение оттого, что она верила в человека, который никогда не смог бы полюбить ее ни как отец, ни как друг. Теперь она это понимала совершенно четко.

И все же на мгновение она задержалась, сама не зная почему. Кожу странно покалывало, как будто ее раздирали тысячи крохотных крючков. Призрак за ней не последовал. Возможно, так он высказывал свое сомнение. Джета обернулась. В огромном резервуаре позади нее продолжала прибывать мутная вода. Балкон, на котором Джета стояла, дрогнул под ее весом.

И тут снова показался призрак. Она проследила за его взглядом и увидела.

Там был он, Чарли Овид. Парень, которого Майка с сестрами бросили умирать на лондонской улице.

А над ним сгорбился лич, с худыми, вытянутыми, как у паука, конечностями. Джету захлестнул ужас. Лич поднял руку юноши, принюхался к его коже, а затем Джета увидела то же, что, должно быть, привлекло призрака. Под кожей Чарли Овида клубился синий дым.

Испорченная пыль.

Она была в нем, она заразила его.

Лич испустил душераздирающий вопль, наполнивший Джету еще большим ужасом. Похожая на обтянутый кожей череп морда твари исказилась от ярости, и лич бросился вверх по лестнице к Джете.

Она замерла, не в силах пошевелиться.

Но тварь проскочила мимо нее, лишь царапнула каменную стену, толкнула плечом треснувший косяк и исчезла в кабинете Клакера Джека.

Балкон вновь содрогнулся, сырые стойки и половицы застонали. Джета приложила руку к груди, к бешено стучавшему сердцу, пытаясь отдышаться и успокоиться. Ей захотелось закричать, предупредить Клакера, но она лишь провела рукой по глазам. Пусть тварь найдет его.

С противоположного края подземного резервуара падали куски бетона, с плеском исчезая в мутной воде.

— Джета, — прошептал вдруг маленький призрак, оказавшийся совсем рядом с ней.

В его голосе слышалась мрачная настойчивость. Голод.

— Теперь она связана с ним, с Чарли Овидом. Пыль, Джета… Мы почти опоздали, и сейчас единственный способ получить ее — это…

«Убить его».

Вот что имел в виду призрак.

Мысли в ее голове путались. Она попыталась стряхнуть туман, зная, что в каком-то смысле это неправильно, что предложение призрака ужасно, что сама она этого не хочет. И все же подошла к краю балкона словно в полусне, словно ее тянуло не по собственной воле, и подняла костяные пальцы в знак согласия.

Чарли между тем, пошатываясь, приподнялся. На глазах его выступили слезы. Он поднял голову и понял, что она хочет сделать.

— Не надо, — сказал он. — Прошу тебя. Тебе не обязательно…

— Сделай это, — шептал призрак. — Ты должна.

И она сделала. Точнее, начала. Но тут раздался оглушающий треск, деревянный балкон под ее ногами дрогнул и заскользил вниз. Его расшатавшиеся подпорки наконец-то не выдержали, подломились, и вся конструкция отошла от стены под напором воды. С криком Джета вцепилась в перила. Лестница, на которую она смотрела, отдалялась с каждым мгновением, пропасть между ними росла. Чарли уже поднялся на ноги и что-то кричал, но слов его было не разобрать. Время будто застыло, пока балкон медленно кренился над бурлящим водопадом.

В голове у Джеты прояснилось. Она не испытывала ни страха, ни сожаления, ни удивления. Ну что ж, значит, она умрет. Призрак мальчика, почти лишившегося человеческого облика, если он вообще был человеком, исчез.

Деревянная конструкция затряслась, застонала, будто живое существо, а потом словно забилась в хохоте, рассыпаясь и разбрасывая во все стороны щепки с гвоздями. Сердце Джеты подскочило к горлу, и она полетела прямо в темные мутные воды.

В тишине лаборатории, на столе для препарирования, с прижатой к телу рукой и пристегнутая кожаными ремнями, лежала Кэролайн Фик.

Сняв сюртук и шляпу, Клакер Джек медленно подвернул рукава. Потом взял несколько мензурок и методично начал заполнять их какими-то жидкостями и порошками, переливая смесь в колбу. Некоторые вещества были знакомы Кэролайн. Видно, что большая часть работы уже была проделана заранее, но мужчина двигался с нарочитой осторожностью, проверяя, все ли правильно.

Из ведущего наружу к водопаду прохода доносились какие-то слабые крики, потом послышались выстрелы. Подойдя к нему ближе, Клакер Джек замер, прислушиваясь, но тут же спешно вернулся к работе. Достав из кармана жилета пузырек с сияющей голубым светом пылью, он осторожно поставил его на рабочий стол и длинными пальцами вытянул пробку. Крошечная щепотка пыли внутри засияла еще ярче.

Кэролайн провела языком по пересохшим губам.

— Она не свяжется с вами, мистер Ренби. Что бы вы там ни делали. У пыли уже есть… хозяин.

— Ну да. Мертвый.

— Я говорю не о Джейкобе Марбере.

Мужчина прервал свои манипуляции и повернулся к ней.

— Но почему она реагирует на мои действия, если она уже связана?

Он поднял над пузырьком ладонь — и сияющая пыль закружилась крошечным вихрем.

— Просто у нее такое свойство! На меня она реагирует так же. Это не связь. Если вы проглотите или иным образом впитаете ее, она вас отторгнет, мистер Ренби. Она примет и пожрет все, что вы ей предложите, и проложит себе путь к другому миру, где она…

Мужчина недовольно махнул рукой, обрывая ее, и лицо его исказилось в отвращении.

— Ах так. Значит, вы пробовали?

— Конечно нет.

— Тогда откуда вам знать?

— Вы такой же, как Генри, — прошептала она. — Ничем от него не отличаетесь.

— А вы, Кэролайн? Отличаетесь от него? После всего того, что сделали, чтобы помочь ему в экспериментах. Да-да, я знаю про детей.

Тут из прохода послышалась возня, и внутрь ворвался белобрысый мальчишка, Майка, с окровавленным лицом и руками, дико вращающий глазами. Даже башмаки его оставляли кровавые следы.

— Пруденс! — крикнул он. — Пру! Где она, Клакер? Лич вырвался на свободу. И идет сюда. Он… он разорвал Тимну на куски…

— Довольно! Помолчи, — грубо оборвал его Клакер Джек, еще больше нахмурившись.

Мальчик замолчал, встав у шкафов так, что Кэролайн могла увидеть его, лишь повернув голову. Между тем Клакер высыпал пыль в подготовленную им смесь и поднял колбу с мерцающей жидкостью к губам. Взгляд его застыл на лице Кэролайн. Она задержала дыхание.

Одним залпом он выпил содержимое колбы.

И в нем мгновенно будто что-то изменилось. Он со стуком поставил сосуд на стол, продолжая держать его в руке, и выпрямился, разводя плечи. Майка тихо застонал. Из прохода вышло существо с темными от крови руками и туловищем. Это был лич. Тот самый лич, который какое-то время назад пытался разорвать пленницу в клетке. Тварь уставилась на Клакера Джека, оскалив длинные зубы.

— Мама, — произнес тот. — Я… собирался пойти за тобой…

Лич издал низкий гортанный, немного булькающий звук.

Налившиеся голубоватым свечением глаза Клакера Джека отразили разгоравшуюся внутри него боль. Голубоватый свет сочился из-под его век и из ноздрей, рассеиваясь как дым. Клакер выглядел испуганным. Он затряс головой и схватился за рубашку, раздирая ее и отрывая пуговицы. И Кэролайн увидела, как свет пробивается и из-под его ногтей.

— Отстань, отстань от меня! — завопил он не своим голосом.

Грудь его пересекла глубокая, рассекающая влажную плоть рана с темным центром, окутанная по краям неестественным сиянием. Кэролайн не верила своим глазам и в ужасе взирала на происходящее, забыв о беспризорнике и стягивающих ее ремнях.

Клакер Джек закричал, и казалось, что крик этот будет длиться вечно. Голубое сияние разгоралось. Черты его лица разгладились: нос, брови, скулы, глаза — все размягчалось и расплывалось, точно воск под огнем или рисунок углем, размазываемый пальцем, пока не осталась одна лишь зияющая дыра, ранее бывшая его ртом, из которой продолжал вырываться крик.

А Кэролайн все смотрела и смотрела.

Дыра в груди мужчины сияла жутким голубым светом и, казалось, втягивала в себя его плоть. Содрогнувшись всем телом, Клакер Джек рухнул на стол, разбивая вдребезги все пробирки и колбы. Плечи мерзко хрустнули, позвоночник неестественно прогнулся, словно под страшным грузом.

Тело мужчины будто всасывалось само в себя, становясь все меньше и плотнее, съеживаясь до точки в пространстве. В какой-то момент крик оборвался. Потом отверстие это принялось расширяться, разрослось до размеров кулака или человеческого сердца, и в нем, будто в окне, показались очертания другого мира. Там сновали темные колышущиеся силуэты — всего четыре фигуры. Одна из них, словно услышав зов, повернулась и посмотрела прямо в отверстие. Глаза ее горели темным, не дающим света огнем, страшный череп венчали рога, и казалось, что он сделан из тьмы — твердой тьмы. Кэролайн не могла отвести взгляд, настолько силен был охвативший ее ужас. Он надвигался на нее с непостижимой быстротой, но тут тело Клакера Джека — или то, что от него осталось, — задрожало. Его череп втягивался туда, где должны были располагаться легкие, ноги втягивались в туловище, и отверстие начало уменьшаться.

Оно уменьшалось до тех пор, пока сжатый комок плоти, бывший некогда Клакером Джеком, не выдержал давления и не лопнул, обагрив темной кровью потолок, пол и стены. Во все стороны разлетелись обломки костей.

Кэролайн не сдержала крика. Там, где мгновение назад корчился повелитель изгоев, лежала теперь лишь щепотка голубой пыли, но и она, померкнув, исчезла.

Воцарилась абсолютная тишина, тянувшаяся, как показалось, целую вечность. В ушах у Кэролайн звенело. Она отвернулась и увидела, что лич безжизненно рухнул на пол. Из его впалой груди выпирали ребра, как у бродячей голодной собаки. Встать ему уже было не суждено, ведь его создатель скончался. Злобный убийца-беспризорник Майка стоял на руках и коленях на полу, растрепанный, с его поношенной одежды и волос капала вода. Потом он поднялся и выбежал, перепрыгнув через валяющегося посреди прохода лича.

Кэролайн осталась одна. Глаза, непонятно почему, застилали слезы. Ей продолжали мерещиться ужасы, леденящие душу рогатые силуэты потустороннего мира, окутанные горящей тьмой. Стены вокруг нее содрогались, будто страхом была охвачена и сама земля.

Грохот раздавался оглушительный. На глазах Чарли балкон отошел от стены и на мгновение замер под углом над бурлящим потоком, пока костяная ведьма отчаянно цеплялась за перила. Чарли попытался окликнуть ее, но она не услышала. В этот момент она выглядела совсем юной, моложе его самого, жалкой и испуганной. А потом вся конструкция разом рухнула. Девушка упала в мутную воду.

И пропала из виду.

В то же мгновение кожу Чарли пронзила боль, словно пыль под ней полыхала огнем. Он заметил призрачный силуэт, размытый и нечеткий, но тем не менее вполне реальный, повисший над тем местом, где в воду упала костяная ведьма. Фигуру из тьмы и дыма, чем-то похожую на женщину в черном.

Стоя на руках и коленях, Чарли ощущал, как дрожат под ним ступени лестницы. Темная вода продолжала прибывать. Нижняя половина лестницы уже погрузилась в мутный водоворот. Вся конструкция грозно зашаталась, и верхняя часть в двух ступенях от него обрушилась. Обломок балкона перед дверью в кабинет Клакера Джека висел над ним футах в восьми. Именно туда увели миссис Фик. И именно там исчез лич.

Чарли потер глаза, прикидывая расстояние над неожиданно образовавшимся проломом. Так далеко он прыгнуть не сможет.

Но даже если бы и смог, то что тогда? Там, где-то наверху, находился лич. И тот безжалостный Майка. А вода продолжала подниматься, грозя вскоре затопить здесь все.

Пыль под кожей потрескивала, как угли в почти потухшем костре, и, обхватив зараженную руку, Чарли попытался собраться с мыслями. Раны его постепенно заживали — испорченная пыль делала свое дело. Он вдруг вспомнил тот вечер, когда доктор Бергаст хотел убить Марлоу, а он, Чарли, потянулся за ножами. Мортализация. Вот что это было. Тогда в нем проснулся дар морталинга.

Он неуверенно подполз к краю обрушившейся лестницы, закрыл глаза и попытался обрести неподвижность, найти в себе то самое тихое спокойствие, которое ощущать раньше, когда его тело разрывалось и перестраивалось. Если он сможет добраться до дверного прохода у обломка балкона, если сможет каким-то образом подтянуть себя к нему…

Чарли зажмурился, желая изо всех сил, чтобы так и было. Но, открыв глаза, увидел, что все его старания бесполезны: если испорченная пыль и вернула ему талант, то не вернула дар мортализации. Вызвать его не получилось.

Шаткая лестница задрожала. Чарли ухватился за нее. И в тот момент из дверного проема наверху вышел ребенок — одна из светловолосых сестричек, тихая и молчаливая, она окинула его серьезным, неподвижным взглядом. Потом на мгновение исчезла и вернулась с обрывком веревки, затем привязала его к какой-то скобе внутри и бросила свободный конец Чарли.

Тот поймал его, не понимая, что происходит. Жестами девчонка показывала то на него, то на грохочущий внизу водоворот. Чарли терялся в догадках, хочет она спасти его или дать ему утонуть. Видела ли она, что случилось с ее сестрой, до которой добрался лич? Чарли было уже все равно. Ухватившись за веревку, он прыгнул и, упираясь босыми ногами в стену, принялся карабкаться вверх.

В огромном, не по размеру, поношенном пальто и с большими темными глазами девочка казалась очень маленькой. Бледная, словно привидение. Когда Чарли был уже на полпути, она обернулась и посмотрела на что-то позади себя.

Охваченный ужасом Майка мокрыми руками на бегу смахнул кровь с глаз. Забрызгавшую его кровь Клакера Джека, липкую, запутавшуюся даже в волосах.

Майке не раз доводилось видеть разные жестокости, но никогда еще он не был свидетелем такого неземного ужаса. Взгляд его был пустым и затравленным. Пошатываясь, он ворвался в кабинет Клакера Джека и остановился, пытаясь перевести дух.

Итак, Клакера Джека порвало на части изнутри. Внутри него открылось… окно. Там двигались жуткие существа.

Видение это было таким реальным. И забыть его он уже не сможет. Какой-то частью сознания он понимал, что Аббатиса захочет узнать о произошедшем. Она обязательно объяснит, что это было. Но сейчас нужно найти Пруденс и выбираться отсюда. В потолке кабинета Клакера Джека был люк, ведущий в старую ремонтную шахту. Майка начал пододвигать рабочий стол к углу, как вдруг снаружи донесся громкий треск — это обвалился балкон. В дверном проеме с веревкой в руке показалась сестра и тут же начала привязывать ее одним концом к торчащей из стены скобе. На лице ее отражался страх.

Майка не понимал, что происходит.

— Пру, ты чего делаешь, черт возьми? Нам не вниз, нам наверх!

Вскочив на стол, он нащупал задвижку и распахнул люк. В темном вертикальном туннеле исчезала прикрученная к стене ржавыми болтами лестница. Ему показалось, что вдалеке наверху виднеется слабый свет, а это значит, что они смогут выбраться на поверхность.

Но сестра не бросила веревку, лишь посмотрела на него со страхом в глазах.

— А, это не мое, — сказал Майка, смахивая с лица остатки крови. — Это старины Клакера. Его там на куски разорвало. И лич его тоже помер. А теперь шевели своими обрубками, Пруд!

Но она не направилась к нему, а лишь попятилась. И тут веревка напряглась, зазвенев, будто под грузом. А потом за выступ двери схватились две руки, и над ними появилось лицо этого мерзавца Чарли.

Майка в гневе спрыгнул со стола, в груди у него заклокотала ярость. Он быстро пошарил вокруг в поисках ножа, чего угодно. Его сестра, должно быть, сошла с ума.

— Пруденс! Ты что творишь?

На нее, наверное, что-то нашло. Глаза ее заполнились глубоким ужасом. Ужасом перед ним. Попятившись, она перешагнула через запыхавшегося Чарли, который выкарабкивался на обломок балкона. А потом решительно сделала еще один шаг назад, в провал, не отрывая глаз от брата, и исчезла.

Просто упала в пропасть, в бушующий внизу водоворот. Пропала, как пропала Тимна и пропадало само это проклятое место, Водопад.

Майка ошеломленно замер, ничего не понимая. Рванулся было вперед, но остановился, тряся своей маленькой головой в попытках осознать происходящее. Но не видел в этом никакого смысла.

Чарли же тем временем взобрался на остатки платформы и лежал, переводя дыхание. А Майка — тот самый Майка, который никогда не отказывался от убийства, особенно если оно словно напрашивалось само; тот самый Майка, который родился в крови и которому предстояло умереть в ней, — развернулся, подпрыгнул на столе, забрался на лестницу в шахте и принялся подниматься.

Глаза его застилали слезы.

Чарли скорее почувствовал, чем увидел, как девчонка переступает через него и падает.

Все произошло так быстро. Она не издала ни звука. Застонав, Чарли вскарабкался на остатки деревянной платформы и повалился на пол, задыхаясь. В помещении царил беспорядок. Перекатившись на бок, он заглянул в провал, но в бурлящей внизу воде не было никакого намека на девчонку.

Тут из кабинета послышался шум. Чарли обернулся и увидел смотрящего на него с ненавистью белобрысого и перепачканного в крови мальчишку. Тот замер, словно подвешенный на веревке, а потом резко дернулся, подпрыгнул и исчез в отверстии в потолке.

Чарли какое-то время лежал пораженный. Затем в страхе поднялся, думая о миссис Фик, и огляделся. С потолка свисала дверца люка — вероятно, сооруженного для рабочих, которые когда-то обслуживали канализацию. Шахта исчезала в черноте, из которой доносились слабый скрежет ботинок по перекладинам и пыхтение. Значит, этот безжалостный малолетний убийца предпочел скрыться, убраться отсюда. Ну что ж, тем лучше для него.

Чарли побежал через распахнутую деревянную дверь в лабораторию и тут увидел лежащий в проходе обмякший труп лича, погибшего, по-видимому, не от человеческих рук. Сама лаборатория была буквально забросана кусками плоти. Со всех уставленных разбитыми банками и колбами столов капала кровь. Она была повсюду. По выложенной на полу канаве струился поток мутной жидкости. На столе для препарирования, пристегнутая ремнями, лежала миссис Фик, наполовину залитая чужой кровью.

Живая. Может, оглушенная, но живая.

Ремни впивались в ее кожу, и Чарли подбежал к ней, шлепая ногами по жуткой жиже. Потолок заметно содрогался. Чарли не представлял, сколько времени у них остается.

— Миссис Фик? — торопливо сказал он, отстегивая ремни. — Нужно уходить, скоро здесь все рухнет. Миссис Фик, вы можете идти?

Женщина медленно повернула к нему лицо. Сейчас она выглядела такой старой.

— Я видела его, Чарли. Видела их, — прошептала она.

Он не понимал, о ком она говорит. Может, о личе, а может, о самом Клакере Джеке.

— Да-да, хорошо. Вы можете встать? Нам пора идти.

Но она, приподнявшись на столе, лишь отмахнулась от него.

— Это был другр, — продолжила она. — Я видела другра, на той стороне. Он проснулся, он… прислушивается.

Она как-то странно вздрогнула и в ужасе закрыла глаза. Чарли быстро закивал. Свечи догорали, и он боялся, что скоро они погрузятся во тьму. Подбежав к другому столу, он схватил протез миссис Фик с до сих пор выдвинутым клинком. В серебряном блюдце он увидел испачканное в кровавой жиже кольцо своего отца, по-прежнему на шнурке, взял его и надел на шею.

Миссис Фик тем временем поднялась со стола и поплелась к двери в дальней стене лаборатории. Чарли окликнул ее, но она не остановилась. Тогда он поспешил за ней.

Миссис Фик вошла в небольшую комнату, освещенную только исходящим от каменного резервуара голубоватым сиянием. Она опустилась на колени перед ровной гладью грязи, и та тут же пошла рябью, заволновалась, приподнялась над стенкой резервуара и, перехлестывая через нее, медленно потекла в дальний угол по мокрому полу.

— Что это? — в удивлении прошептал Чарли.

Но миссис Фик, напрягшись всем телом, лишь вытянула перед собой руку с раздвинутыми пальцами.

— Ты пыталась показать мне другра. Ты знала о нем. Обо всех них, — сказала она, обращаясь к живой грязи. — Откуда тебе это известно?

Но та извивалась комками, не показывая, что вообще ощущает ее присутствие.

— Они проснулись? — настаивала миссис Фик. — Они придут за детьми? За всеми нами?

Жижа поднималась и опадала комками.

— Нам нужно идти, — чуть более настойчиво повторил Чарли, сжимая кольцо на шее. — Прошу вас, пойдемте, миссис Фик!

Старуха встала, вытирая пальцы о рукав, и посмотрела на Чарли ясными, кристально чистыми глазами.

— Он проглотил пыль, Чарли. Мистер Ренби попытался впитать ее. Ту немногую пыль, что мне удалось извлечь из тебя, Чарли. И тогда что-то произошло, открылось своего рода… окно. Окно в другой мир. И они были там, наблюдали.

Чарли ощутил, как холодеет кровь.

— Кто был?

— Другры. Все они. Она пыталась предупредить меня, мисс Лакер, но я не понимала.

Не понимал и Чарли. Ни единого слова. Но времени не было: приподняв ослабевшую миссис Фик, другой рукой опираясь о стену, он быстро направился к выходу. Они задержались только, осторожно перешагивая тело лича, лежащего в луже темной жижи, а затем вышли в кабинет Клакера Джека. Воды перестали подниматься, немного затихли и даже начали отступать, хотя Чарли и не представлял, как теперь им выбраться отсюда.

При виде разрушений осунувшаяся и исхудавшая миссис Фик остановилась.

— Но как?..

— Вы можете забраться наверх? — спросил Чарли. — Тут в потолке есть люк в шахту. Можно подняться по ней. Но я не знаю, куда она ведет и далеко ли.

В горле у него запершило, и, прочистив его, он понял, что плачет. Сердце его сжималось от боли. Миссис Фик провела пальцами по его щеке.

— Я боялась, что ты умер, — сказала она и обняла его.

Чарли бессильно обхватил ее руками:

— Нет, миссис Фик. Я не умер. Я никогда не умираю. Я просто… не умираю.

Она наконец собралась с духом, вытирая слезы.

— Ну ладно. Как ты думаешь, дети в безопасности? Дейрдре и все остальные.

Чарли кивнул.

— Я оставил их в фургоне на пустом дворе. Лошади могли уйти, но с малышами все должно быть в порядке.

На лице миссис Фик мелькнул страх, но она промолчала, лишь взяла у Чарли протез и пристегнула на место. Чарли заглянул в шахту и увидел первые ступеньки железной лестницы. Вытянув шею, он попытался разглядеть, как далеко она уходит, но шахта скрывалась во тьме. В ней исчез тот злобный мальчишка, но Чарли догадывался, что там его уже нет. Миссис Фик подобрала юбки, сжав складки в кулаке. Когда она была готова, Чарли приподнял ее, и старуха медленно и устало начала карабкаться, упираясь локтями в стены и тяжело дыша. Когда она поднялась достаточно высоко, Чарли подпрыгнул, ухватился за перекладину, отчего отметины на его руке запульсировали, как и отозвавшееся болью запястье, и навсегда покинул это место.

Их было шестеро, и каждый держался сам по себе, а вокруг них стремительно, с грохотом, неслись буйные потоки воды. Они цеплялись изо всех сил, пока темный глифик не пропела беззвучно: «Отпускайте, отпускайте, отпускайте».

Все это время они подчинялись немой музыке, даже несмотря на то, что стремительные воды обрывали их ветви с нежными листьями и трепали одежду. Они держались. Бетон вокруг них поддавался, крошился, вода давила черным холодом. Они чувствовали, как меняется песня, как смягчается и ослабевает в ней всепоглощающая грусть, как к музыке примешивается нечто вроде облегчения. Глифик пела о миссис Фик, освободившейся, опустившейся на колени в полумраке, и о Чарли, стоящем над телом лича. Пела об утопленниках и погибших. Пела о великом и сладостном разрушении. Ибо и сама глифик умирала с благодарностью; время ее подходило к концу.

Сила воды казалась неодолимой. Один из шестерых почувствовал, как пальцы его медленно отслаиваются, а затем разжимаются. Он заметался, покачиваясь из стороны в сторону, продолжая держаться некоторое время, но в какой-то момент потоком его сшибло с ног, он поплыл по течению, перевернулся и перевалился через край обрыва над водопадом. После потерял хватку и второй: его тоже понесло потоком в водопад. За ним последовал третий. Один за другим они сдавались перед яростью воды, и их смывало, по пути ударяя о пол и стены.

Последний, Шеймус с добрейшим сердцем, ощутил, как остальные удалились и пропали, закрыл глаза и отпустил хватку. Воды легко понесли его прочь. Он ничего не чувствовал.

Сидевшая в ветхом фургоне Дейрдре издала ужасный крик, а песня темного глифика погасла, как фосфорная спичка в дыму.