Когда-то очень давно человек жил в мире девственной природы. Охота и собирательство кормили и одевали его. Правда, временами человек нарушал природный баланс. Например, с приходом сапиенсов в Австралию и Америку там исчезли многие виды крупных животных. Среди безвременно почивших — гигантские ленивцы, гигантские страусы, кустарниковые быки, мамонты и американские верблюды. Если с пищей становилось туго, люди просто откочёвывали в другое место и снова начинали жить в мире дикой природы.
Так продолжалось до изобретения земледелия и скотоводства. Несколько тысяч лет назад человек обзавёлся собаками, козами, коровами, курами и утками. Он стал выращивать пшеницу, бобы, яблоки и капусту. Постепенно сенокосы, поля и огороды начали вытеснять дикую природу из среды его обитания. Конечно, человек продолжал заглядывать на реку и в лес, но основное время приходилось отдавать делам на скотном дворе и в поле. Так человек переселился преимущественно в мир окультуренной природы.
Время шло. Наступила пора городов и машинного производства. И среда обитания человека снова кардинально изменилась. Теперь под ногами у него была не земля, а мостовая, вокруг — не поля, а стены, над головой — не небо, а потолок. Вода стала поступать из водопровода, а воздух — из форточки. Человек окружил себя машинами, инструментами, мебелью, посудой, унитазами, телефонами и другими продуктами индустрии. Типичный горожанин стал жить в мире вещей.
А теперь присмотритесь к сегодняшним людям. Где они проводят своё время, когда не спят? Всё ещё в мире вещей? Когда человек работает на компьютере, смотрит телевизор или скроллит новостную ленту в смартфоне, он, безусловно, пользуется вещами. Но это — вещи особого рода. Они соединяют человека с миром мемов. Этот мир затягивает. Он поглощает всё больше и больше нашего времени. На наших глазах и при нашем непосредственном участии происходит новое великое переселение человека. Он постепенно переселяется из мира вещей в мир мемов — мир компьютерных игр, киногероев, забавных картинок, музыкальных клипов, детективных романов, постов в соцсетях, мобильных приложений, бухгалтерской отчётности и деловой переписки.
Благодаря современным информационным технологиям мир мемов резко расширился и стал бросаться в глаза. Но вообще-то в мире мемов мы живём уже давно. Возьмите любую вещь в вашем окружении, скажем, утюг. Утюг нужен, чтобы гладить. Чтобы утюгом гладить, его надо нагреть, а чтобы нагреть, надо воткнуть его в розетку. Цепочка этих идей прочно привязана к утюгу и составляет его смысл. Без этого набора мемов утюг мало чем отличался бы от остальных вещей, например, от молотка. Что значит утюг для собаки или для малого ребёнка? Ничего. Они даже не знают, что он может больно обжечь.
Мемы — это не только поток информации в интернете. Мемы — это смыслы вещей. Благодаря мемам мы знаем, зачем нужны очки, что означает крестик на шее, как пользоваться смартфоном и почему нельзя ехать на красный. Живя в мире вещей, человек автоматически попадает в мир мемов. Но мемы позволяют осмысливать не только вещи, созданные человеком. Десятки тысяч лет назад люди уже делились полезными знаниями — как сохранить огонь, где искать ягоды, как уберечься от зверя. А значит, уже тогда, живя в мире дикой природы, человек начал жить среди мемов.
С тех первобытных времён мир мемов разросся до неимоверных размеров. По сравнению с ним личный опыт человека — песчинка. Вряд ли вы встречались с диким медведем в чаще, опускались в батискафе на дно океана или бывали на Южном полюсе. И уж точно ни вы, ни я никогда не полетим на Солнце. Но для нас и дикие медведи, и батискафы, и ледяная Антарктида, и горячая звезда с названием “Солнце” существуют благодаря мемам. Они для нас так же реальны, как знакомая ручка двери в туалет. Мир мемов, в котором мы живём, буквально необъятен и простирается от элементарных частиц до видимых границ Вселенной.
Мир мемов постепенно стал новой реальностью, которая, втиснувшись между человеком и материальным миром, продолжает разрастаться. Это именно реальность, потому что в ней человек живёт и в соответствии с ней действует. Даже если вас никогда не било током, вы всё равно будете избегать оголённых проводов, поскольку знаете, что электричество опасно. Так некогда усвоенный вами мем оберегает ваше здоровье. Вы меняете узкие штаны на широкие или широкие на узкие, следуя за модой, хотя мода — всего лишь мем. Правила приличия и государственные законы — тоже мемы. Но вы вынуждены с ними считаться, потому что мемы реальны. Если их игнорировать, то можно пострадать.
Приведу лишь один пример, чтобы показать, насколько мемы реальны и какую власть они имеют над людьми. В апреле 2022 года ученица 6-го класса Маша Москалёва нарисовала в школе рисунок, на котором мама защищает дочку от летящих ракет, на небе светит солнце, а на российском флаге написано “Нет войне!”. В общем, рисунок отразил сразу несколько антивоенных мемов.
На Машину беду, урок рисования проходил в российской школе в небольшом городе Ефремове уже после того, как в Уголовный кодекс РФ была внесена статья о дискредитации Российской армии[46]. На следующий день в школу пришла полиция. Разумеется, Уголовный кодекс нельзя было применить к несовершеннолетней, поэтому гнев полиции, ФСБ и судей обратился на Машиных родителей, вернее, на её папу, потому что мама с ними не жила. Я не буду углубляться в детали этого дела. Просто напомню, чем оно закончилось. По решению суда Машин отец Алексей Москалёв был отправлен в тюрьму на 2 года, а сама Маша попала в приют.
Думаю, история Маши и Алексея Москалёвых достаточно красноречиво говорит о реальности мемов — как антивоенных мемов, заложенных в детском рисунке, так и мемов-законов, заложенных в Уголовном кодексе.
Мир мемов реально существует, и мы это хорошо чувствуем. Но если уж мы взялись проводить параллели между мемами и мыслями, то было бы интересно понять, насколько реальны мысли. Влияют ли мысли на жизнь нейронов подобно тому, как мемы влияют на жизнь людей?
Каждый нейрон обрабатывает большое число входящих сигналов и выдаёт сравнительно небольшое число исходящих. Так же поступает и каждый нейронный модуль. И нейроны, и нейронные модули как бы сжимают информацию. Основной мыслительный процесс в мозге идёт от частного к общему, от конкретного к абстрактному. Скажем, работа мозга по распознаванию зрительных образов начинается буквально с анализа пикселей — данных, получаемых от сетчатки глаза. А закончиться она может узнаванием лица вашей подруги. Оцените степень обобщения информации: на входе — больше 200 миллионов пикселей[47], на выходе — решение типа “да/нет”. Процесс выглядит как улица с односторонним движением. Но это только на первый взгляд.
На самом деле процесс мышления — это улица с двухсторонним движением. Обработка информации идёт как снизу вверх, так и сверху вниз. В этом вы можете легко убедиться на собственном опыте. В 80-х годах прошлого века Вилейанур Рамачандран провёл серию остроумных психологических экспериментов с яйцами и ямками[48]. Нет, он не заставлял испытуемых раскладывать яйца по ямкам. Он просто показывал им картинки с кружочками, затенёнными с одной стороны. Примерно такие, как на рисунке (илл. 2-05).
Илл. 2-05. Яйца и ямки
Сколько вы видите яиц и сколько ямок? 6 выпуклых и 2 вогнутых кружочка, да? А теперь переверните рисунок вверх тормашками. Что изменилось? В таком положении вы видите только 2 яйца и 6 ямок. Когда я впервые это увидел, то долго вертел книжку и так и эдак.
В чём секрет фокуса? В том, что это — не фокус. Это нормальная работа нашего мозга по осмыслению действительности. Рамачандран объясняет эффект тем, что мышление человека формировалось в условиях естественного освещения. Солнце обычно светит сверху, поэтому кружочки, затенённые снизу, воспринимаются нами как выпуклые, а затенённые сверху — как вогнутые. Получается, что изображение, которое мы видим, формируется не только снизу вверх — от пикселей, но и сверху вниз — от абстрактных идей, которыми полон наш мозг.
Чаще всего такие идеи представляют собой совсем маленькие мысли, которые генерируются отдельными нейронными модулями и не осознаются человеком. Но они могут появляться и на уровне мозга в целом в результате сознательных умозаключений. Все эти большие и маленькие мысли складываются в единый комплекс идей — внутреннюю модель мира[49]. Причём эта модель отражает как действительность, окружающую человека, так и самого человека, которому принадлежит мозг. В первой главе я сравнил эту модель с кино, которое наш мозг показывает нашему сознанию. Но разумеется, она намного сложнее движущихся картинок. Мысленная модель мира включает в себя обобщённые данные от глаз, ушей, носа, языка, кожи, мышц, желудка, вестибулярного аппарата — от всех наших внешних и внутренних сенсоров. В ней также находит отражение и наш жизненный опыт, и приобретённые знания, и плоды наших раздумий.
Иметь в голове мысленную модель мира — очень экономное решение. Мозгу не нужно ежесекундно перерабатывать весь объём информации, поступающей извне. Ему достаточно обращать внимание только на те сигналы, которые не соответствуют предсказаниям модели. Скажем, если информация от глаз не добавляет ничего нового, то мозг не тратит усилия нейронов на её обработку. Но если в небе появился самолёт или на футболке — грязное пятно, то в работу включаются нейронные модули, необходимые для осмысления новой информации. И кино, которое наш мозг показывает нашему сознанию, корректируется с минимальными затратами. Так мысленная модель мира регулирует активность нейронов.
В мозге происходит примерно то же, что и в модели Game of Life, где паттерны упорядочивают жизнь клеток. Каждой мысли в мозге соответствует свой паттерн нейронной активности. И эти паттерны заставляют нейроны упорядоченно возбуждаться и тормозиться. Более того, один из главных принципов нейрофизиологии гласит, что между нейронами, которые регулярно взаимодействуют, возникают устойчивые связи[50]. Грубо говоря, силой мысли можно “прокладывать провода” между нейронами или “перерезать” их.
Именно на этом построены многие методы психотерапии. И когнитивно-поведенческая терапия, и гештальт-терапия, и медитация, и классический фрейдистский психоанализ используют пластичность мозга, то есть его способность перестраивать связи между нейронами. Все подобные методики лечения психических расстройств исходят из того, что необходимой перестройки связей в мозге можно добиться упражнениями, беседами или размышлениями, то есть работой мысли. И эти методы во многих случаях работают[51].
Мысленная модель мира в голове человека представляет собой своего рода виртуальную реальность, в которой человек живёт. От неё зависит, как мозг интерпретирует информацию от органов чувств и какие команды даёт телу. Она предопределяет, на что человек обращает внимание, как реагирует на других людей, к чему стремится, чего боится, какие принимает решения. Мысленная модель мира может сильно искажать действительность, содержать ошибочные представления, предрассудки и суеверия. Но она позволяет человеку ориентироваться в окружающем мире и эффективно взаимодействовать с ним. Как ни крути, виртуальная реальность мыслей на поверку оказывается не такой уж и виртуальной.
Мир мыслей и мир мемов — это две реальности, которые “втиснулись” между человеком и материальным миром. Без них человек не может обойтись. Причём человек часто не чувствует границ между этими тремя реальностями. Ему бывает трудно понять, что из ему известного существует в материальном мире, что представляет собой мем, а что — не более чем его фантазия. Я приведу только один пример, чтобы проиллюстрировать зыбкость границы между реальностью мыслей и реальностью мемов.
Значительная часть нашей внутренней модели мира формируется на основе личного опыта. Но она включает также очень большой массив информации, которую мы почерпнули у других людей, из книг, фильмов, соцсетей и прочих источников. Иначе говоря, очень большая часть наших мыслей порождается мемами. Процесс превращения мемов в мысли протекает для нас абсолютно естественно, а порой и незаметно. Интернет нас избаловал. Достаточно протянуть руку к смартфону — и любая информация становится доступной. Зачем её запоминать? Зачастую мы её и не запоминаем, но считаем, что знаем. Возникает иллюзия знания.
Чтобы оценить степень иллюзорности знаний человека, психологи применили оригинальную методику. Они просили американцев оценить в баллах от 1 до 7, насколько хорошо они разбираются в актуальных политических проблемах — реформа налоговой системы, борьба с глобальным потеплением, увеличение пенсионного возраста, введение санкций против Ирана. Потом им предлагали определить своё отношение к этим проблемам и подробно аргументировать это отношение. После этого их снова просили дать оценку своей осведомлённости. Люди в своём большинстве не могли внятно описать суть проблемы и обосновать способ решения, на котором они настаивали. Естественно, их оценка собственного знания падала. В среднем окончательная самооценка оказалась ниже предварительной в 2 раза[52]. Остаётся только удивляться, насколько категорично люди высказываются о проблемах, по которым они так сильно переоценивают свои знания.
Подобные исследования показывают, что люди переоценивают свои знания по очень широкому кругу вопросов — от устройства застёжки-молнии до понимания, что такое ДНК. Доступность мемов играет с нами злую шутку. Нам представляется, что они уже у нас в голове, хотя на самом деле это не так. Каким бы обширным ни казался нам мир наших мыслей, он не идёт ни в какое сравнение с обширностью мира мемов, который существует независимо от нашего сознания.
В русском языке выражение “реальность мыслей” может быть понято двояко. С одной стороны, мысленная модель мира — это реальность, в которой живёт каждый из нас. С другой стороны, мысли реально влияют на работу нейронов нашего мозга. Оба утверждения справедливы. Выражение “реальность мемов” тоже имеет двойной смысл. Его можно прочесть как синоним выражения “мир мемов, в котором мы живём”, а можно истолковать как утверждение, что мемы способны реально влиять на жизнь человека. И то и другое верно.