Долговременная память в мозге человека формируется анатомически. Нейроны, участвующие в запоминании какой-то мысли или образа, дотягиваются друг до друга своими аксонами и дендритами. Они как бы прокладывают пучки проводов для связи между собой. При этом разные нейронные модули хранят разную информацию. Одни специализируются на запоминании лиц, другие — запахов, третьи — звучания слов, четвёртые — движений руки и так далее. В обществе устойчивые связи между людьми задаются культурным укладом. И так же как в мозге, в социуме существует специализация между разными людьми и группами людей. Эта специализация отражена в системе социальных ролей, которая уже у эректусов была достаточно сложной.

До нас дошли лишь немногие вещи из тех, которыми пользовался Homo erectus. В основном это каменные орудия, которые не гниют и не истлевают. Но было и множество других — из кожи и жил, из дерева и листьев, из костей и перьев, из травы и лиан. О необыкновенном разнообразии вещей, которым древний человек находил применение, можно судить по находкам на ашельской стоянке, обнаруженной на территории современного Израиля[311]. Тамошние люди использовали для своих нужд кремень, известняк, базальт, древесину, кору, кости, раковины, панцири, скорлупу орехов. Они добывали еду из всего, что только можно, и умели её готовить с помощью огня. В пищу шли зёрна злаков, коренья, водяные лилии, каштаны, жёлуди, орехи, оливы, лесной виноград, моллюски, крабы, черепахи, разные виды рыб и млекопитающих. И это только часть того, что знали и умели эректусы.

Чтобы выжить в тех местах, где селились эректусы, требовались сотни различных навыков и технологий. Понятно, что такое разнообразие сложных мемов невозможно удержать в одной голове. Поэтому среди эректусов были специалисты по охоте на крупную и мелкую дичь, по рыбной ловле, по добыче моллюсков и крабов, по сбору грибов и ягод, по поиску съедобных кореньев, по приготовлению пищи, по защите от хищников, по выделке шкур, по изготовлению рубил и скребков, по поддержанию огня, по обустройству жилища, по вскармливанию детей, по лечению ран и болезней. Всех не перечислишь.

Огромный запас знаний распределялся по разным головам с учётом социальных ролей, которые были предписаны укладом социума. Каждый человек знал своё место и хранил в памяти свою часть мемов, из которых складывалась общая культура. Можно сказать, что память верхума образовалась благодаря специализации людей в социуме. И благодаря ей же коллективная память древних людей стала намного мощнее, чем индивидуальная память каждого отдельного человека.

Весомым доказательством того, что у сообщества эректусов уже была коллективная память, может служить география расселения этих ранних людей. Вернитесь на пару страниц и взгляните ещё раз на карту распространения их орудий труда. Меня как географа эта карта сильно впечатляет, потому что ареал расселения эректусов охватывает несколько разных природных зон. Видимо, эректусы не селились севернее субтропического пояса, но даже в этих пределах им удалось освоить огромную территорию с очень разнообразными природными условиями. Чтобы вы лучше прочувствовали это разнообразие, я собрал на картинке (илл. 6-07) несколько ландшафтных фотографий из разных мест, отмеченных на карте красным цветом. Прекрасно понимаю, что природа за сотни тысяч лет могла измениться, но разнообразие ландшафтов вы всё равно сможете оценить.

Илл. 6-07. В этих местах жил Homo erectus.

Знания и навыки, приобретённые ранними людьми в саваннах Восточной Африки, были слабоприменимы в лесах Западной Европы, в горах Кавказа или на берегах острова Ява. Чтобы приспособиться к столь непохожим экологическим нишам, эректусы должны были каждый раз заново накапливать сложный комплекс полезных мемов, не умещающийся в одной голове. Его хранила память верхума.

Любая память умеет не только запоминать, но и забывать. Каждый из нас это знает по себе. Неиспользуемые синапсы со временем слабеют и даже исчезают. Тогда связи между нейронами нарушаются, и закодированная в них информация стирается. Если воспоминание о каком-то событии, человеке или факте периодически не освежать, то оно становится всё более блеклым и может забыться совсем.

Конечно, есть люди с уникальной памятью. Да что далеко ходить. Алексей Иващенко, вместе с которым мы сочинили десятки песен и дали сотни концертов, как раз такой человек. Он неожиданно может извлечь из своей памяти песню сорокалетней давности или в живописных деталях пересказать какой-то незначительный случай из студенческой юности. Но бьюсь об заклад, что даже Иващенко не сможет вспомнить всех стихотворений, которые учил в школе. А моя память по сравнению с его памятью вообще никуда не годится. Стыдно признаться, но, чтобы вспомнить какую-нибудь свою старую песню, я вынужден искать слова и аккорды в интернете. Иногда я даже не помню, кто эту песню сочинил — я или Алексей. Вы скажете, это признаки деменции. А я скажу, это нормально. Память требует периодической очистки. Старая ненужная информация должна уступать место новой и нужной.

Память верхума устроена аналогично. Невостребованные мемы из неё стираются. А чтобы мем задержался в памяти верхума надолго, он должен регулярно воспроизводиться в общении между людьми. Особенно важно, чтобы передача мемов происходила между поколениями. Тогда память верхума становится более долгой, чем память человека, и в ней начинают накапливаться знания, добытые в течение многих человеческих жизней.

Открытия биологов и антропологов подтверждают, что уже 2 миллиона лет назад память верхума обладала этими качествами. Уклад социума ранних людей активно поддерживал передачу мемов между поколениями. Приведу лишь пару примеров.

Человек — один из немногих видов животных с длинной менопаузой. Женщины могут ещё долго жить после утраты способности к деторождению[312]. Зачем естественному отбору понадобилась менопауза? Эволюционные биологи дают на этот вопрос резонный ответ. Женщины лишаются возможности рожать детей в пожилом возрасте, чтобы не составлять конкуренцию молодым женщинам, способным производить более здоровое потомство. Тогда возникает другой вопрос. Почему естественный отбор не укоротил жизнь женщин, лишённых возможности рожать детей? Ответ на этот вопрос для нас более интересен, потому что он связан с укладом социума и работой его памяти.

Женщины, вышедшие из репродуктивного возраста, часто берут на себя важную социальную роль — роль бабушки. Они снимают с матерей часть заботы о потомстве и помогают наполнять мозг ребёнка полезными знаниями в течение всего его длинного детства. Иными словами, они способствуют передаче мемов от одного поколения к другому. Эта социальная роль настолько важна, что она была поддержана естественным отбором и отразилась в физиологии женщин.

По-видимому, поддержка пожилых людей была вообще характерна для эректусов. На территории Грузии были найдены черепа людей, которые жили 1,8 миллиона лет назад. Это чуть ли не самые древние останки Homo erectus, найденные за пределами Африки. И вот что поразительно. Один из черепов принадлежал глубокому старику, который лишился почти всех зубов задолго до смерти. Видимо, сородичи помогали ему прокормиться даже в состоянии немощи и без зубов. Находка показывает, что эректусы заботились о своих стариках[313]. И это был важный элемент уклада социума, ведь на пожилых людях во многом держалась память верхума. Думаю, мне нет нужды вас в этом убеждать. Вы же помните историю про то, как расстроилась коллективная память инуитов, когда они лишились своих стариков.

Память верхума непрозрачна. Многие мемы, бережно передаваемые из поколения в поколение, на первый взгляд совершенно бессмысленны. Например, охотники-собиратели с Огненной Земли используют сложную технологию изготовления луков и стрел. Она состоит из десятков традиционных операций, часть из которых малопонятна. Древко стрелы полагается с обоих концов покрывать белой глиной. Почему не красной? Оперение делают из двух гусиных перьев. Почему не утиных? Для лучников-правшей перья выдёргивают из правого крыла птицы, для левшей — из левого. Почему не наоборот?[314] Тут главное не задавать лишних вопросов. Технология складывалась веками. Зачем в ней что-то менять? Вдруг станет хуже. И такое опасение не напрасно.

Вот пример, который в этом убеждает. Индейцы мапуче, которые живут на юге Чили, до сих пор готовят кукурузу по старинному рецепту. Перед варкой они добавляют в замоченные кукурузные зёрна золу из очага. Зачем? Аборигены сами толком объяснить не могут. Таков обычай, и нарушать его нельзя.

Когда европейцы добрались до Америки, кукуруза уже была основой пищевого рациона многих тамошних жителей. Европейцы по достоинству оценили урожайность и дешевизну новой зерновой культуры. В XVIII–XIX веках кукуруза широко распространилась в Южной и Восточной Европе, а также в Соединённых Штатах. Она стала главной едой бедных семей. Ею кормили в тюрьмах и приютах. И всё бы хорошо, но вместе с кукурузой пришла пеллагра.

Эта болезнь вызывает язвы на коже, диарею, облысение, воспаление языка, деменцию, а в тяжёлой форме приводит к смерти. Сначала врачи предполагали, что проблема — в испорченной кукурузе. Потом решили, что пеллагра — инфекционная болезнь. Но карантины не помогали. Болезнь свирепствовала десятилетиями и подкосила здоровье миллионов людей. Лишь в XX веке удалось определить истинную причину пеллагры. Дело было не в инфекции. Кукурузная диета приводила к недостатку критически важного витамина B3. Парадокс состоял в том, что сама кукуруза содержит этот витамин в связанном виде. Чтобы его высвободить, достаточно лишь правильно кукурузу приготовить — угадайте как. Зерно нужно просто обработать щёлочью, на роль которой вполне подходит зола из очага[315].

Но как такое может быть? Откуда аборигены Южной Америки знали о существовании витамина B3? Ниоткуда. Они не знали ни о витаминах, ни о пеллагре. Они просто доверяли своей коллективной памяти. А память столетиями хранила полезные, хотя и непонятные мемы.

В научно-популярной литературе можно найти множество подобных примеров. И каждый из них подтверждает общий вывод: для работы коллективной памяти нужна вера в предков, в традицию, в народную мудрость. Чтобы верхум надёжно запоминал и регулярно воспроизводил мемы, культура доверия должна быть интегрирована в уклад социума. Культуры подчинения, обмена и участия тоже полезны для развития коллективной памяти, но культура доверия — её фундамент.

Как мы видели в третьей главе, культура доверия порождает не только коллективную память, но и особый стиль мышления верхума. Когда уклад социума основан на доверии, число мемов в коллективной памяти постоянно растёт, а мем-комплексы усложняются. В третьей главе я иллюстрировал этот кумулятивный эффект на примере изобретения электрической лампочки. Лампу накаливания придумывали десятки изобретателей в течение десятилетий. Каждый из них, как правило, не был знаком с другими, но использовал их идеи и вносил в новую технологию свою небольшую лепту. В отличие от изобретателей электрической лампочки все изобретатели ашельского рубила навсегда останутся безымянными. Но это и неважно. Ведь и лампочку, и рубило изобрёл не отдельный человек, а верхум, приводимый в движение культурой доверия.

Однажды появившись, память верхума не только резко увеличила количество полезных мемов, но и повысила их качество. Почему этого не происходило раньше? Попробуем понять. Давайте поставим мысленный эксперимент. Предположим, в каком-то племени охотников-собирателей нет никакой коллективной памяти, а есть гениальный охотник, который всегда возвращается с самой богатой добычей. Конечно, каждый молодой охотник хочет учиться у него. Однако при передаче мемов всегда есть риск потерять часть информации. И очень вероятно, что перенять у супермастера все его секреты не удастся никому из его подражателей. Тогда в следующем поколении лучший охотник, у которого будет учиться молодёжь, окажется хуже своего предшественника. Так от поколения к поколению комплекс мемов, необходимых для охоты, будет не совершенствоваться, а деградировать. Только коллективная память способна переломить эту тенденцию. Не верите?

Тогда я расскажу вам об одном довольно сложном, но очень интересном эксперименте с современными студентами[316]. 100 человек были разбиты на 2 “племени”, а каждое племя — на 10 “поколений” по 5 человек. Первому поколению студентов из каждого племени дали задание воспроизвести сложное изображение, пользуясь незнакомым графическим редактором. Естественно, у одних получилось лучше, у других хуже. Потом студентов из первого поколения попросили оставить инструкции, максимально полезные для студентов следующего поколения. Их последователи изображали тот же объект и оставляли инструкции своим наследникам. И так далее до десятого поколения. Разница между племенами была лишь в одном. В первом племени каждый человек получал инструкции от лучшего мастера из предыдущего поколения и только от него. А во втором племени каждому человеку были доступны все 5 инструкций его предшественников.

Результат удивил самих экспериментаторов. Мастерство рисовальщиков из первого племени упорно не хотело расти. К десятому поколению оно даже слегка деградировало. А вот средний уровень мастерства людей из второго племени рос быстро и устойчиво, потому что каждый рисовальщик пользовался самыми удачными находками всех своих предшественников. И в десятом поколении самый неумелый рисовальщик из второго племени смог превзойти самого умелого из племени конкурентов.

Что же произошло? У людей из второго племени был выбор, кому и в чём доверять. Фактически они получили возможность взаимодействовать не с отдельными учителями, а с верхумом в целом. Благодаря этому в памяти верхума запустился процесс накопления полезных мемов, от чего выиграл каждый член социума. Каждый человек стал более знающим и умелым.

Меня в этом эксперименте восхищает то, что его организаторам удалось в лабораторных условиях воспроизвести большой скачок, о котором шла речь в начале этой главы. В нём, как в капле воды, отразился процесс поумнения первобытных людей под влиянием верхума. Тот процесс, разумеется, был намного сложнее, сопровождался генетическими изменениями человека и длился больше миллиона лет. Но суть его примерно та же. Уклад социума, основанный на культуре доверия, запускает работу верхума. Верхум массово генерирует полезные мемы, накапливает их в своей памяти и обеспечивает свободный доступ к ним. А люди, которые пользуются этими знаниями, становятся умнее.