Этот вопрос звучит тревожно – не правда ли? Впрочем, в повседневной жизни он тревожит нас редко. Ну разве что в те моменты, когда мы думаем о государстве. Современное государство – это могущественный верхум, который на конвейере производит руководящие мемы типа законов, постановлений, приказов и правил. Государство следит за соблюдением своих решений и принуждает людей им следовать с помощью различных инспекций, следственных органов, прокуратуры, судов, полиции, спецслужб, тюремной системы и других государственных организаций. В свою очередь, каждая такая организация представляет собой социум с собственным укладом, который регулирует работу сотрудников. Получается, что государственный верхум, чтобы навязывать гражданам свою волю, плодит специализированные верхумы, которые как раз эту волю и навязывают. Вроде бы методика понятная. Но она не отвечает на вопрос, вынесенный в название темы. Что заставляет людей подчиняться всем этим многочисленным верхумам?

В экстремальных случаях государственные организации прибегают к прямому насилию. Например, полиция дубинками разгоняет демонстрантов, а тюремная система лишает свободы людей, признанных преступниками. Но таких экстремальных случаев – один на миллион. Как правило, люди стараются не нарываться на прямое насилие. Чтобы подчинить их своей воле, государству достаточно пригрозить применением силы – арестами, штрафами, конфискациями и другими наказаниями. Мы помним, что государство – это типичный верхум, основанный на культуре подчинения. Вот он эту культуру и использует, навязывая гражданам свою волю угрозами.

Как можно догадаться, верхумы, основанные на культуре обмена, используют другие методы. Они предпочитают стимулировать людей материально. Рыночный верхум определяет ценность товаров и услуг. При этом он побуждает покупателей больше приобретать, предлагая им тысячи привлекательных возможностей потратить деньги. Чтобы иметь деньги, людям приходится обменивать на них свой труд. При этом работодателем чаще всего выступает не человек, а верхум корпорации. И люди вынуждены выполнять его указания, иначе денег не заработать. В общем, верхумы, имеющие отношение к культуре обмена, очень ловко навязывают человеку свою волю на договорной основе.

Вроде бы всё ясно: государство человека запугивает, а рынок подкупает. Но что-то с этими простыми объяснениями не так. Неужели мы и вправду подчиняемся государству лишь потому, что его боимся, и добросовестно выполняем свою работу лишь потому, что нам платят? Похоже, дело не только в этом.

Моя младшая дочь Александра живёт в Копенгагене. Как-то я тоже прожил там больше двух недель, помогая её семье освоиться в новой квартире. По утрам у меня было время, чтобы пробежать свой десяток километров. И вот однажды ранним воскресным утром я бежал по дорожке вдоль канала, а впереди и позади бежали несколько датчан спортивного вида. Дорожка вывела нас к пешеходному переходу через довольно широкую улицу. Светофор красный. Мы останавливаемся. Проходит минута, вторая… Красный свет всё горит. При этом улица совершенно прямая, и ни справа, ни слева не видно ни одной машины. Я начинаю терять терпение, но нарушать правила как-то неудобно: датчане терпеливо ждут. Проходит ещё минута, и ещё… Я уже решил, что светофор неисправен, и собрался махнуть рукой на правила и на датчан. Но тут наконец зажёгся зелёный, и вся наша компания двинулась через переход.

Для меня ситуация выглядела совершенно абсурдной, потому что за всё время, пока мы стояли на светофоре, по улице не проехало ни одной машины и ни одного велосипедиста. Видимо, в воскресенье все, кроме бегунов, решили поспать. На мой нецивилизованный взгляд, датчане вели себя до смешного нерационально.

– Может, они меня стеснялись так же, как я стеснялся их? – спросил я у Александры, добежав-таки до дома. Но она, как знаток датской психологии, авторитетно заявила:

– Даже если бы там был всего один пешеход, он бы на красный не пошёл. У датчан правила не снаружи, а внутри.

Если вы не датчанин, то хотя бы раз в жизни переходили улицу на красный свет или ещё как-то нарушали общественные нормы. Когда за вами никто не следит и вы никому не мешаете, поступить против правил можно безо всяких последствий. Но могу поспорить, что при каждом таком поступке вам приходится преодолевать что-то вроде внутреннего сопротивления, будто бы нарушаемая норма предписывается вам откуда-то изнутри. От этого чувства избавлены разве что социопаты и закоренелые преступники. Все нормальные люди зависят от внутренних правил. Не только датчане.

Социологам и психологам хорошо известен процесс превращения ценностей и правил социума во внутренние ценности и правила человека. Его называют интернализацией[372]. Педагоги пытаются добиться интернализации при воспитании детей. Театральным режиссёрам этот процесс тоже знаком, но они его описывают другими словами. Работая режиссёром, я не раз требовал от актёров “присвоить роль” или “вжиться в предлагаемые обстоятельства”. Согласно системе Станиславского, чтобы создать яркий образ и быть убедительным на сцене, актёр должен испытывать подлинные переживания, соответствующие его роли[373]. Используя театральную терминологию, можно сказать, что в ходе интернализации люди вживаются в свои социальные роли. Они начинают “испытывать подлинные переживания”, стремясь к ценностям верхума и соблюдая его правила.

Как же происходит интернализация? В большинстве случаев этот процесс идёт гладко и почти незаметно для человека. Ведь социальные ценности и правила – это мемы, а усваивать мемы мы привыкли с раннего детства. К тому же нам помогает система зеркальных нейронов, встроенная в мозг. Наблюдая, как другие люди к чему-то стремятся или чего-то опасаются, мы непроизвольно испытываем похожие чувства. Наш мозг отлично приспособлен к тому, чтобы подражать другим людям, делая их ценности и правила своими. А культура доверия подсказывает, как выбрать образец для подражания.

К примеру, особым доверием человека пользуются его друзья и родственники. Он склонен доверять людям, сходным с ним по полу, возрасту, расе, языку. Человек прислушивается к мнению тех, кто демонстрирует успех, мастерство и компетентность. Большое значение имеет также престиж инфлюэнсера – человек охотнее доверяет тому, кого уважают другие люди. В третьей главе мы довольно подробно говорили о подобных проявлениях культуры доверия, формирующих приоритетные каналы распространения мемов. Но тогда речь шла о мемах вообще, а сейчас нас интересуют мемы особого рода.

Ценности и правила распространяются по тем же каналам, что и прочие мемы. Однако их усвоение имеет свои особенности. Рядовой мем типа нового лайфхака или незнакомого слова усваивается просто. Его достаточно всего лишь понять и запомнить. Но чтобы человек усвоил какую-то социальную норму, его требуется убедить. В детстве убеждение не вызывает затруднений. Детская психика очень податлива. Авторитета родителя или учителя, как правило, хватает, чтобы внушить ребёнку принятые в обществе ценности и правила. Но по мере взросления человека в нём крепнет своя внутренняя система убеждений. И в какой-то момент она начинает фильтровать новые ценности и правила, приходящие извне. Что-то в неё вписывается без труда, а что-то никак не лезет.

Чтобы изменить сложившиеся убеждения взрослого человека, требуются немалые усилия и изощрённые аргументы. Тут рациональные доводы, разговоры по душам и жаркие споры не очень-то помогают. После словесных препирательств люди обычно остаются при своих убеждениях. Но можно пойти по другому пути. Скажем, показать самоотверженный пример. Когда мученик терпит страдания за свою веру или герой идёт на смерть ради родины и светлого будущего, сомнения в их искренности выглядят неуместными. А идеи, ради которых они пострадали, обретают особую притягательность. Что далеко ходить за примерами? Великий мученик Иисус Христос именно таким способом убедил миллиарды своих последователей.

На убеждения взрослого человека действуют и другие методы внушения. К примеру, человек может поддаться давлению общественного мнения. Трудно сохранять свои убеждения, если все вокруг считают их неправильными. А ещё человека можно задавить массированной пропагандой, изолировав от альтернативных источников информации. Такие методы с успехом применялись в Советском Союзе, фашистской Германии и коммунистическом Китае. Диктаторские режимы, контролирующие СМИ и интернет, действительно способны деформировать человеческую психику. Но их внешнее информационное давление на человека мало чем отличается от прямого насилия.

А есть ли способ формировать внутренние ценности и правила человека без жёсткого информационного воздействия извне? Оказывается, есть. И довольно действенный. Знаете ли вы, что поступки человека влияют на его убеждения и психологические установки? Да-да, я не оговорился. Именно в таком порядке, а не наоборот.

Маркетологи и менеджеры давно знакомы с этим эффектом и умеют его использовать. Когда в торговом центре или на базаре вам предлагают что-то бесплатно попробовать, на вас именно таким способом и воздействуют. Приняв маленький подарок, вы уже чувствуете себя немного обязанным продавцу и обращаете внимание на товар, мимо которого прошли бы не задумываясь. Вот ещё пример. Статистика показывает, что люди гораздо охотнее сдают свою кровь или жертвуют деньги на благотворительный проект, если перед тем сделали для этого проекта хоть малую малость. Например, согласились носить значок с его логотипом или же просто поддержали на словах[374]. Как мудро заметил Лев Толстой, мы любим людей за то добро, которое им делаем, и ненавидим за то зло, которое им причиняем[375]. Это как раз о влиянии наших поступков на наши убеждения.

То, что человек делает или говорит, способно глубоко затронуть его психику, изменить его представления о выгодном и невыгодном, о приличном и неприличном, даже о добре и зле. Важно только, чтобы его поступки или произнесённые слова были его собственным выбором. Действия по прямому приказу или из-под палки так не работают. У человека должно быть ощущение, что решение принял он сам.

Я глубоко это прочувствовал, став участником жестокого психологического эксперимента, о котором уже вспоминал на страницах книги. Осенью 2002 года мне пришлось исполнить незавидную социальную роль. Вместе с сотнями зрителей и сотрудников мюзикла “Норд-Ост” я сделался заложником террористов. И теперь, наверно, могу считаться экспертом по психологии заложников.

В первые минуты после захвата театра все были в стрессе, и мысли о еде и туалете просто не приходили в голову. Но со временем они появились. Когда пришла пора организовывать туалеты для заложников, командир террористов выдернул меня из зала. Как я уже говорил, он считал меня “директором театра” и поэтому решил посоветоваться. Я предложил выводить людей в фойе, но он эту идею категорически отверг: никто не должен покидать зал. Тогда скрепя сердце я предложил использовать пространство за кулисами – левые кулисы для женщин, правые для мужчин. Там было достаточно темно, чтобы люди могли делать свои дела, не смущая друг друга. Чеченец с подозрением заглянул в тёмные углы и сказал: “Нет. Пусть ходят в оркестровую яму”. На этом совещание закончилось. Мои протесты он просто пропустил мимо ушей.

На своё место в зале я вернулся в замешательстве. Я смотрел на интеллигентных, прилично одетых людей и не мог себе представить, как они встанут и пойдут гадить в оркестровую яму на глазах друг у друга. В тот момент мне это казалось не только нарушением всех приличий, но и подлинным кощунством. Когда командир террористов объявил залу своё решение, люди замерли. Подозреваю, что каждый был смущён не меньше меня. По крайней мере, в первые часа полтора после объявления никто не тронулся с места. Но вот одна женщина встала и, пряча глаза, пошла к оркестровой яме. А ещё через какое-то время туда выстроилась очередь. Люди деловито помогали друг другу преодолевать барьер, отделяющий зловонную яму от зала. Они больше не прятали глаза. Прежние представления о приличиях пали. А про кощунство и мыслей не было. Наши собственные действия изменили наши убеждения и психологические установки.

Вы можете заметить, что я сам себе противоречу. Только что я говорил, что поступки человека меняют его психику, если они были его собственным выбором. Но превратить оркестровую яму в выгребную нас вынудили террористы. На самом деле противоречия нет. Нас не водили в оркестровую яму под конвоем. Мы шли туда добровольно, по естественному зову организма. Мы могли туда и не ходить, а вместо этого взбунтоваться, напасть на террористов, отобрать у них оружие… Нас ведь было во много раз больше. Но мы этого не сделали. Наоборот, когда террористы разрешили нам звонить, мы их фактически поддержали. Мы звонили своим близким и просили их сделать так, чтобы начались переговоры и чтобы ни в коем случае не было штурма.

В советское время, когда я был ребёнком, по телевизору показывали много фильмов о войне. Помню, я смотрел сцены, где несколько эсэсовцев измывались над сотнями советских военнопленных, и негодовал. Ну почему сотни хороших людей не могут справиться с кучкой мерзавцев? В конце концов, должно же быть у пленных человеческое достоинство! И вот спустя много лет я попал в подобную ситуацию. У меня тоже был выбор – пожертвовать собой или подчиниться. По крайней мере, я мог не сотрудничать с террористами – не звонить близким по их наущению, не подыскивать место для туалетов, не тушить пожар в оркестровой яме, когда там закоротило проводку. Однако я всё это делал, и моё чувство человеческого достоинства притуплялось с каждым таким поступком.

Каким же образом поступки человека влияют на его убеждения? У психологов есть несколько объяснений. Самым разумным из них мне представляется теория когнитивного диссонанса. Мы уже сталкивались с ней, когда разбирались с внутренней моделью мира в голове человека. Если новые знания не укладываются в эту модель, человек испытывает внутренний дискомфорт. У него возникают сомнения либо в достоверности новой информации, либо в правильности старой модели. Когнитивный диссонанс возникает и тогда, когда поступки человека не соответствуют его убеждениям. Только в этом случае поступки под сомнение не ставятся, поскольку совершаются по собственному выбору. Поэтому человек начинает корректировать свои убеждения и психологические установки[376].

Эту особенность человеческой психики с успехом использует верхум, делая человека соучастником своих действий. Вот вам пример. В первые недели “специальной военной операции” большинство граждан России не могли толком определить своё отношение к нежданной войне против коллективного Запада и каких-то далёких укронацистов. С детства знакомые фразы “миру мир” и “лишь бы не было войны” прочно сидели в сознании людей и сопротивлялись военной пропаганде изнутри. Однако верхум государства нашёл более эффективный подход – он стал вовлекать граждан в совместные действия на благо воюющей страны. Кто-то участвовал в официальных митингах, плёл маскировочные сети, помогал фронтовикам деньгами и посылками. Кто-то служил в армии или работал на военных предприятиях. А кто-то просто продолжал жить обычной жизнью, стараясь отгородиться от происходящего, но при этом платил налоги, за счёт которых финансировались военные действия. Делая всё это, люди стремились избавиться от внутренних противоречий и корректировали свои убеждения. В результате война стала морально приемлемой для подавляющего большинства населения России.

Даже те, кто остался при своих антивоенных убеждениях, сжились с происходящим. Их психология изменилась так же, как меняется психология □ □ □ □ □ □ □ □ □ □. Предлагаю вам самостоятельно угадать это слово из 10 букв. Варианты ответа: “пособников”, “предателей”, “вредителей”, “заложников”.

Оцените, насколько разнообразны методы, которыми верхум навязывает свою волю человеку. Культура подчинения позволяет ему влиять на человека угрозами. Культура обмена привязывает человека к верхуму материальными стимулами. Культура доверия обеспечивает интернализацию – помогает верхуму превращать социальные нормы во внутренние ценности и правила человека. В своём духе действуют и институты культуры участия. При их поддержке человек становится соучастником верхума и как следствие – единомышленником. В совокупности все эти методы образуют внушительный арсенал, которому обычный человек не в силах противостоять.

Человек психологически адаптируется к обстоятельствам, в которые его ставит верхум. Люди начинают исправно играть предписанные им социальные роли, выполнять положенные правила и стремиться к общепринятым ценностям и целям. Но давайте вспомним, что социальные роли и правила взаимодействия людей, а также характерные для социума цели и ценности – это институты, которые образуют культурный уклад социума. Получается замкнутый круг, а точнее, спираль. Верхум активно формирует психику членов социума в соответствии с институтами культурного уклада. А психические особенности людей поддерживают воспроизводство культурного уклада, на котором основана работа верхума. Ту же мысль можно сформулировать короче и жёстче: верхум заставляет людей работать на себя, подчиняя их менталитет своим интересам.

Связь между культурным укладом социума и менталитетом его членов бросается в глаза. Отсюда многочисленные анекдоты по поводу национального характера англичан, русских или евреев. Но изучению этой связи посвящены и вполне серьёзные научные исследования. Одно из них под названием “Всемирный обзор ценностей” регулярно проводится начиная с 80-х годов прошлого века по инициативе Рональда Инглхарта. Сейчас это исследование охватывает около сотни стран, и их список продолжает расширяться. Социологи выясняют взгляды людей на власть, религию, работу, семью, отношения полов, демократические институты, экологические проблемы и многое другое.

Я хочу показать вам итоговую диаграмму этого масштабного исследования (илл. 7-05). На ней разные страны мира распределены в зависимости от системы ценностей, которая сидит в головах их жителей. Только имейте в виду, что это данные на 2023 год[377]. Убеждения и психологические установки людей довольно стабильны, но всё же со временем меняются.

Илл. 7-05. Ценности, характерные для жителей разных стран (по данным Всемирного обзора ценностей).

Как показывает график, менталитет жителей разных стран различается по двум главным векторам[378]. Чем люди религиозней и чувствительней к традиционным ценностям, тем страна ниже по вертикальной оси. Чем рациональней мыслят люди, тем страна поднимается выше. По горизонтальной оси страна сдвигается тем правее, чем больше её жители ценят свободу и равноправие. А если люди готовы жертвовать своими правами и свободами ради насущных благ, страна уходит влево. Хорошо видно, что почти все страны вытянулись в длинное облако, идущее наискосок из левого нижнего угла в правый верхний. Причём справа наверху расположены так называемые страны Запада. А слева внизу – в основном африканские страны и страны с сильными религиозными традициями. Культуру этих стран обычно называют традиционной.

Менталитет людей Запада сильно отличается от менталитета людей, воспитанных в традиционной культуре. Как мы уже знаем, люди Запада в большинстве своём мыслят аналитически, а для традиционного менталитета характерно холистическое мышление. Типичный человек Запада – индивидуалист. Он зациклен на собственных достижениях, не склонен к конформизму и ценит свободу выбора. Типичный человек с традиционным менталитетом мыслит себя частью коллектива, стремится соответствовать его требованиям и готов подстраиваться под мнение большинства.

Люди с западным менталитетом чаще испытывают внутреннее чувство вины, чем чувство стыда перед другими. Люди с традиционным менталитетом – наоборот. Типичный человек Запада склонен доверять незнакомым людям и убеждён, что законы и правила существуют для всех. Он ставит абстрактные принципы выше родственных связей и практической пользы, считает неправильным кумовство, а коррупцию – безнравственной[379]. Человек, воспитанный в традиционной культуре, доверяет незнакомым людям гораздо меньше, чем своим. И для него злоупотребление служебным положением не является каким-то страшным грехом. Наоборот, безнравственным выглядит отказ прикрыть родственника или помочь другу.

Вот маленький пример, подчёркивающий разницу западного и традиционного менталитетов. До 2002 года дипломатов, работающих при ООН, нью-йоркская полиция не штрафовала за нарушение правил парковки. Вернее, штрафы им выписывали, но денег не брали, потому что у них был дипломатический иммунитет. Как вы думаете, дипломаты каких стран накопили самое большое количество неоплаченных штрафов? Правильно – в основном дипломаты стран из нижнего левого угла. Их штрафы исчислялись сотнями. А дипломаты многих стран Запада вообще ни разу не нарушили правил парковки[380].

Совершенно очевидно, что столь явные различия менталитетов вызваны тем, что они формируются в обществах разного типа. Для стран западной культуры характерны сильные демократические институты, ценности и правила свободного рынка, уважение к человеческой личности. В странах традиционной культуры большую роль играет религия, родственные и клановые связи, почитание духовных лидеров и власть имущих.

В каждой стране складывается своя экосистема верхумов. В неё входят верхумы семей, кланов, соцсетей, корпораций, религиозных общин, государственных организаций, образовательных учреждений и многих других социумов. Все эти верхумы неустанно трудятся, вкладывая в головы жителей страны характерные для неё ценности и правила. Они выковывают менталитет, который соответствует культурному укладу страны. И люди начинают поддерживать этот культурный уклад просто потому, что так сформировано их мышление и они не умеют думать по-другому. В этом легко убедиться, ещё раз взглянув на картинку. Чем ниже и левее расположена на графике страна, тем труднее в ней приживаются институты демократии. Внутренние ценности и правила людей активно сопротивляются этим институтам. Вот почему попытки ускоренной демократизации стран Африки и Латинской Америки в XX веке чаще всего заканчивались откатом к диктатуре и возвратом к клановой структуре общества. Формируя менталитет людей, существующие верхумы добиваются как минимум самосохранения.

Верхум не только побуждает людей поддерживать культурный уклад социума, генерировать и распространять нужные ему мемы. Он реально руководит действиями людей – отправляет их на войну, на заводы, на стройки, в офисы, в научные экспедиции. Люди становятся исполнителями воли верхума, а их руки и ноги превращаются в его актуаторы. Подозреваю, что вам неприятно это читать. Могу вас немного утешить – мне неприятно это писать. Нам, людям, трудно смириться с тем, что нами манипулирует какая-то внешняя сила. Но не будем забывать, что именно этой силе мы обязаны всеми плодами человеческой цивилизации. Считайте, что необходимость подчиняться воле верхума – это плата за всё то хорошее, что верхум для человека сделал.