Обычный человек не в силах влиять на государственные законы, общественное мнение или рыночные цены. Как правило, ему даже не видно, откуда это всё берётся. Культуры подчинения, доверия и обмена чаще всего действуют исподволь. Верхум работает, но человек не ощущает, что причастен к его работе. Другое дело – культура участия. Здесь всё на поверхности. Она обнажает связь человека и коллективного разума. Именно поэтому в первых главах я чаще приводил примеры верхумов, в работе которых большую роль играет культура участия. Мы уже успели поговорить о том, как коллективы учёных развивают науку, как википедисты сообща пишут статьи, как творческие коллективы создают музыкальные спектакли. Во всех этих случаях разные люди участвуют в общем деле.
Культура участия предполагает явную общность целей и ценностей. В этом её принципиальное отличие от культуры обмена, ценности которой сталкивают лбами продавцов и покупателей. Общая цель – это институт, способный превратить группу людей в слаженный коллектив. Ремонт квартиры сплачивает семью, избирательная кампания – политическую партию, добыча золота – артель старателей, подготовка вечеринки – компанию студентов. Во всех этих случаях люди складывают свои умственные и физические усилия, чтобы достичь общего для всех результата. Они готовы помогать друг другу, делиться своими знаниями, использовать свои умения в общих интересах. Нет, конечно, не везде и не всегда всё проходит гладко. Среди людей, увлечённых общим делом, могут оказаться и завистники, и нахлебники. Обиды и личные счёты могут взорвать коллектив. И всё же культура участия во многих ситуациях прекрасно работает.
Я люблю водные походы. Периодически несколькими семьями мы отправляемся в путешествие по Ладоге или Онеге на надувных катамаранах. Там бывает холодно и сыро, бывает ветрено и опасно. Но туда всё равно что-то влечёт. Красота природы? Да, но не только. Там ты испытываешь ни с чем не сравнимое чувство единения с друзьями, которые вместе с тобой преодолевают трудности. Представьте вполне безобидную ситуацию. На озере ни дождя, ни шторма. Наоборот, полный штиль. Паруса обвисли. Пора располагаться на ночлег, а вокруг только скалы и болота. Ни причалить, ни поставить палатки. Только к ночи, когда до захода солнца остаётся часа полтора, мы находим место на скале, где с трудом может уместиться лагерь. И закипает работа. Надо пришвартовать и разгрузить лодки, поднять всё наверх, установить палатки, найти и нарубить дрова, соорудить очаг, разжечь костёр, отыскать в куче барахла нужные продукты, приготовить ужин и всё это успеть до захода солнца. Это я укрупняю. В реальности сделать надо гораздо больше – буквально сотни мелких дел. И они делаются разумно и быстро нашим многоголовым и многоруким организмом.
А потом мы ужинаем и любуемся закатом, сидя на краю скалы. Вместе с сытостью приходит усталость. И в голове лениво переплетаются две мысли: “Как же красиво!” и “Ай да мы!”. Посмотрите на это фото (илл. 3-11). Вряд ли, глядя на него, вы испытаете те же чувства, потому что вас с нами не было. Но я предполагаю, что вы не раз ощущали нечто подобное, когда вместе с другими людьми делали общее дело – спасали горящий проект, играли в футбол, пели хором, ходили на митинг или готовили детский праздник.
Илл. 3-11. Ужин с видом на закат.
Интернет резко расширяет потенциал культуры участия. Её влияние может распространяться на тысячи и даже миллионы людей. Яркий пример – движение MeToo. Оно резко набрало силу в 2017 году, когда разразился скандал вокруг известного продюсера Харви Вайнштейна, обвинённого в сексуальных преступлениях. Актриса Алисса Милано запустила в соцсетях хештег #MeToo и предложила женщинам, пострадавшим от сексуального насилия и домогательств, делиться своими историями. Этот хештег почти моментально был подхвачен миллионами людей[129]. Вскрылось огромное число сексуальных преступлений, которые раньше просто замалчивались. Ощущение участия в большом и важном деле помогало жертвам сексуального насилия преодолевать психологический барьер и говорить правду.
Вскоре последовали и практические результаты. По хештегу #MeToo женщины, ставшие жертвой одного насильника, находили друг друга. И такие группы совместными усилиями начинали добиваться правосудия. Бурная дискуссия в соцсетях и в прессе способствовала росту популярности MeToo. А само движение стало серьёзным явлением общественной жизни. Кто-то был от него в восторге, кто-то ругал, но с ним уже нельзя было не считаться. На MeToo начали оглядываться работодатели, средства массовой информации, законодатели, судьи и присяжные. Мемы, порождённые этим движением, изменили систему моральных и правовых норм в обществе. И что самое поразительное – им никто не руководил. Этот спонтанно родившийся мощный верхум приводился в действие культурой участия.
Думаю, вы уже уловили суть социумов, основанных на культуре участия. Люди в них не конкурируют и не командуют друг другом. Они сотрудничают. Социумы, в которых люди предпочитают сотрудничать, складываются вокруг каких-то объединяющих мемов – совместного дела, общего интереса или центральной идеи. Например, в случае MeToo это была идея защиты женщин от сексуального насилия и домогательств. Объединяющие мемы в явном виде задают цели и ценности людей. И весь уклад социума строится вокруг этих институтов. Вообще, такой уклад довольно сильно отличается от укладов, характерных для культуры подчинения или культуры обмена.
Культура участия не терпит начальников. Люди собираются вместе добровольно и не желают слепо исполнять чужую волю. Они стремятся взаимодействовать по горизонтали, а не по вертикали. Впрочем, в реальности всё несколько сложнее.
Структура большого социума, построенного на культуре участия, как правило, включает 3 типа акторов. Обычные участники составляют большинство. К примеру, в Википедии это – рядовые читатели. Их миллионы. Второй тип – участники, которые вносят наибольший вклад в работу верхума. Их ещё называют суперучастниками[130]. В Википедии суперучастники – это активные редакторы статей. Их десятки тысяч. У суперучастников могут быть особые права, но социум с этим мирится, поскольку с них и спрос больше. Чтобы в большом социуме работал механизм участия, нужен ещё и третий тип акторов – те, кто обеспечивает коммуникационную платформу. В случае Википедии эту функцию выполняет благотворительный Фонд Викимедиа. Он предоставляет хостинг и программное обеспечение для всех читателей и редакторов статей. Чтобы культура участия работала исправно, коммуникационная платформа не должна превращаться в начальника.
Для культуры участия характерно стремление к равенству. Даже когда общее дело приносит вполне ощутимую материальную выгоду, соучастники предпочитают пользоваться ею совместно или делить более-менее поровну. Например, в старательских артелях издавна бытовала традиция сдавать всё найденное золото в “общий котёл” и распределять доход только в конце сезона. Но лучше всего верхум, построенный на участии, работает, когда участникам социума нечего делить. В таких случаях, как MeToo, выгоду в равной степени получают все участники общего дела и даже те, кто к нему не был причастен.
Люди хорошо чувствуют невидимую грань между культурой участия и культурой обмена. Я расскажу об одном остроумном психологическом эксперименте[131], который это подтверждает. Участников эксперимента просили за 5 минут с помощью мышки переместить как можно больше возникающих на экране кругов внутрь квадрата. Прямо скажем, дурная работа. Испытуемым из первой группы за эту работу авансом выплачивали по 5 долларов. Второй группе тоже платили авансом, но по 50 центов. А третьей группе вообще не платили. Просто просили постараться ради науки. И что бы вы думали? Люди из первой группы переместили в среднем по 159 кругов. Средний результат второй группы был существенно меньше – 101 круг. И тут всё ясно: как вы нам платите, так мы вам и работаем. Но вот те, кто работал задарма, переместили в среднем по 168 кругов! Вот она, сила культуры участия, – ради науки люди готовы работать лучше, чем ради денег.
В отличие от верхумов, построенных на обмене, верхумы, построенные на участии, прозрачны для любых мемов. На рынке люди конкурируют между собой, и мемы часто превращаются в товар, за который надо платить. Доступ к технологиям ограничен. Когда же люди не конкурируют, а сотрудничают, им нет смысла утаивать информацию друг от друга. Чем шире расходятся их знания и опыт, тем больше пользы для общего дела. Свободное распространение мемов – большое преимущество культуры участия.
Культура участия во многом держится на доброй воле и энтузиазме сотрудничающих людей. Однако только на этом далеко не уедешь. Поэтому верхумы, основанные на культуре участия, зачастую недолговечны. Они могут так же быстро сдуться, как разрослись, если люди считают свою задачу уже выполненной или просто теряют интерес к общему делу. Впрочем, и долговечных верхумов этого типа немало. Их жизнь продлевается, когда общество, или государство, или бизнес осознаёт их преимущества и начинает помогать. К примеру, большие коллективы учёных годами получают финансирование на исследования в области генетики, космоса, микромира, искусственного интеллекта. Финансирование науки частично берёт на себя государство, частично бизнес, частично – благотворители. Согласно докладу UNESCO[132], в России на научные исследования и технологические разработки тратится 1 % ВВП, в Евросоюзе и Китае – 2 %, в США и Японии – около 3 %, в Израиле и Южной Корее – больше 4,5 %. А всего в мире на эти цели расходуется около 2 триллионов долларов в год. Огромные деньги. И значительная их часть идёт на поддержку работы верхумов того самого типа, который мы сейчас обсуждаем.
Для меня стала полной неожиданностью история Linux. Сейчас это одна из самых мощных и самых распространённых операционных систем[133]. Под ней работает подавляющее большинство серверов и все самые быстрые суперкомпьютеры в мире. Её можно также обнаружить в большинстве мобильных телефонов, потому что Android[134] в своё время был создан на основе Linux. Этот феноменальный успех был достигнут несмотря на конкуренцию со стороны таких гигантов, как Microsoft и Apple. И секрет успеха прост. Linux никому не принадлежит, и платить за него никому не нужно.
Название этой операционной системы произошло от имени её первого разработчика Линуса Торвальдса. Ещё в начале девяностых Торвальдс создал ядро Linux и открыто выложил исходный код под свободной лицензией. Согласно этой лицензии любой человек имеет право пользоваться системой бесплатно, а также вносить в неё улучшения. Однако при одном условии. Улучшенная система должна распространяться под той же лицензией, то есть бесплатно для всех. Эта инициатива запустила цепную реакцию. С тех пор тысячи программистов внесли свой вклад в совместную разработку безвозмездно. Возникший верхум породил одну из лучших в мире операционных систем. Вы спросите, почему он не был раздавлен конкурентами – гигантами IT-индустрии? Потому что в какой-то момент один из этих гигантов пришёл на помощь свободному сообществу программистов.
Компания IBM решила вложиться в Linux вместо того, чтобы тратиться на разработку собственной операционной системы. Она открыла для всех свои наработки и разрешила своим сотрудникам тратить рабочее время на Linux. На первый взгляд решение странное. Компания IBM потратила миллионы долларов на то, что потом раздавалось бесплатно. Но в конечном счёте она не прогадала[135]. А верхум, построенный на сотрудничестве увлечённых людей, продемонстрировал своё превосходство над многими коллективами хорошо оплачиваемых, но подневольных работников.
Должен признаться, что питаю особые чувства к верхумам, основанным на культуре участия. Да, они текучи и недолговечны. Отношения в них сильно запутаны. Порой споры участников перерастают в конфликты и мешают общему делу. Работа этих коллективных разумов иногда кажется сумбурной и непродуктивной. И всё-таки я люблю их. Всю свою жизнь я искал или создавал коллективы, работающие ради идеи. Мне нравится быть их частью. Нравится видеть, как совместными усилиями рождается нечто большое и сложное. Мне нравится чувствовать, что в этом большом и сложном есть мой вклад. Пусть даже очень скромный. И думаю, я не одинок. Очень многим людям знакома радость совместного творчества, и их греет участие в общем деле.
Верхумы, построенные на участии, способны решать задачи, которые не по плечу отдельному человеку. Они умеют создавать грандиозные мем-комплексы – целые отрасли науки или миллионы статей Википедии. И при этом они не скрывают добытое знание. Они охотно учат людей и щедро раздают созданные мемы. Я подозреваю, что культура участия сыграла не последнюю роль в поумнении человечества.
Завершая тему, хочу поделиться с вами несколькими забавными мемами. Просто для того, чтобы вы ощутили лёгкость общения с верхумом, основанным на свободном сотрудничестве людей. Лет двадцать назад в Новосибирске зародилась традиция первого мая выходить на так называемую монстрацию. Поначалу это была остроумная пародия на первомайскую демонстрацию. Её участники несли в колонне абсурдистские плакаты собственного изготовления. Причём каждый творил, что хотел. Постепенно монстрация превратилась в большую художественную акцию, форму паблик-арта[136]. Идея понравилась людям, и через несколько лет монстрации стали проходить уже в десятках городов.
Илл. 3-12. Монстрация – пример работы верхума, основанного на культуре участия.
Шло время, обстановка в России менялась, и верхум монстрации не мог на это не отреагировать. Принципиальная аполитичность улетучилась. И с каждым годом на самодельных плакатах стало появляться всё больше намёков на несвободу в стране. К примеру, в 2018 году монстранты неожиданно развернули огромный транспарант со словами “Севернее Кореи”. Это вызвало недовольство властей. Организаторов акции стали преследовать. А с 2020 года все монстрации оказались под запретом. Сначала запрет объясняли пандемией коронавируса, а потом и объяснять перестали. Очень жаль. Посмотрите на фото (илл. 3-11). Это было круто!