Да, социум – это мозг с большими странностями. В нём не только группа “нейронов”, но даже один “нейрон” способен породить идею и поделиться ею с другим нейроном-человеком. А тот может передать воспринятый мем дальше. Мобильность самих нейронов-людей добавляет мышлению верхума ещё больше странности. Человек может оторваться от привычных связей и отправиться в другое место или другой социум вместе со всеми накопленными мемами. Такой способ переноса мемов – важная особенность мышления верхума.

В истории полно примеров того, как мемы распространяются вместе с людьми. Так вслед за греческими полисами распространялась античная греческая культура по побережью Средиземного и Чёрного морей. Так переселенцы, которые осваивали Дикий Запад, везли туда порядки Соединённых Штатов. Так миссионеры несли слово божие и другие мемы европейской цивилизации народам Южной Америки, Африки и Азии. Подобный процесс шёл и в России. Он получил название “монастырская колонизация”. Принято считать, что этот процесс начался в XIV веке с Сергия Радонежского, который поначалу жил отшельником в глухом лесу, а затем основал там Троицкий монастырь. Выходцы из этого монастыря построили в пустынных местах несколько новых монастырей, а тамошние монахи пошли ещё дальше на север и северо-восток. Так появились Белозёрский, Соловецкий и многие другие монастыри Русского Севера. Всего за следующие три века в России было построено больше 250 монастырей, из них 150 – в пустынных местах[92].

Илл. 3-04. Соловецкий монастырь на острове в Белом море.

Строго говоря, места эти были не очень пустынными. В окрестностях новых монастырей жили люди, которые поклонялись другим богам и говорили на других языках, в основном финно-угорских. Но монахов это не останавливало, а, наоборот, вдохновляло на миссионерство. Чтобы выжить в этих суровых местах, надо было работать не покладая рук. Монахи выращивали овощи, разводили скот, ковали железо, строили суда, добывали соль, возводили каменные постройки. Они несли в дикие места новые технологии и торговлю, а с ними – свой язык и веру. Вокруг монастырей селились крестьяне, возникали посады и города. Так шаг за шагом мем-комплекс русской православной культуры распространился по всей территории северо-восточной Европы.

Говоря о мобильности людей, я имею в виду не только освоение новых земель и путешествия в дальние страны. Это могут быть перемещения между разными социальными группами внутри страны. Люди старшего поколения, возможно, вспомнят странное слово “двадцатипятитысячники”. Так называли сознательных рабочих, которые по призыву Коммунистической партии в начале 30-х годов массово отправились из города в деревню, чтобы нести туда идеи коллективизации. Большинство из них не разбирались в сельском хозяйстве, но были хорошо подкованы идеологически. Они обобществляли землю и скот, руководили колхозами и совхозами, раскулачивали зажиточных крестьян. Да, своим походом в деревню двадцатипятитысячники сильно помогли продвижению туда мемов коллективного ведения хозяйства. Но они также содействовали чудовищному голоду, который разразился в южных областях Советского Союза вследствие сплошной коллективизации. В 1932–1933 годах на Украине, на Кубани, в Казахстане и в Поволжье от голода погибли миллионы людей[93].

Боюсь, мои исторические примеры создают у вас впечатление, что мобильность людей обязательно связана с какими-то массовыми перемещениями населения. На самом деле гораздо чаще решение о том, чтобы сменить работу или дом, переехать в другой город или получить новое образование, человек принимает индивидуально или вместе с семьёй. Люди постоянно движутся – примеряют на себя новые профессии, присоединяются к общественным объединениям, обзаводятся новыми друзьями, продвигаются по карьерной лестнице. Скажем, человек был рабочим, потом выучился на инженера, а потом дослужился до руководителя и совладельца предприятия. Или человек был экологическим активистом, а потом занялся политикой и стал депутатом. Или человек много работал и хорошо зарабатывал, а потом сдал в аренду свою квартиру в столице и на эти деньги дауншифтит у тёплого моря. Перемещение человека между социальными слоями или между социальными группами внутри одного слоя в науке принято называть социальной мобильностью[94].

У разных людей мобильность разная. Она зависит от врождённых особенностей человека, от его характера. Но есть также и общие факторы, которые влияют на мобильность большого числа людей. Например, мужчины в среднем более мобильны, чем женщины. Часто такое поведение предписывается гендерными ролями в традиционном обществе, где женщинам полагается заниматься домом и детьми, а мужчинам – зарабатывать деньги и делать карьеру. Хорошо образованные люди, как правило, более мобильны, чем менее образованные. Образование – это преимущество в карьерном росте и лучшая информированность о новых возможностях. Молодые люди более мобильны, чем люди преклонного возраста. И это тоже можно понять. В молодости человек обычно испытывает живой интерес ко всему новому, ищет социальных контактов и лёгок на подъём. Во многих странах социальная мобильность человека всё ещё зависит от его расовой, кастовой, этнической или религиозной принадлежности.

Социологи и экономисты измеряют социальную мобильность разными способами. Мне вот нравится показатель межпоколенческой эластичности заработка[95]. Название немного пугает, но смысл его довольно прост. Он показывает, как сильно уровень доходов родителей влияет на уровень доходов детей, которые выросли и начали зарабатывать самостоятельно. Чем выше это влияние, тем ниже социальная мобильность. В обществе с низкой социальной мобильностью жизненный путь человека предопределён, перемещение между социальными слоями почти исключено. Выходцы из бедных семей не могут получить хорошее образование и разбогатеть. А в обществах с высокой социальной мобильностью, кем бы ни были родители человека, это не влияет на его доходы и социальный статус. Он сам кузнец своего счастья.

В 2016 году межпоколенческая эластичность заработка была рассчитана для разных стран, и всплыли удивительные вещи[96]. Даже среди стран с примерно равным уровнем жизни проявились большие различия. Например, социальная мобильность в Дании, Норвегии и Финляндии оказалась очень высокой, а в США, Италии и Великобритании успехи детей примерно наполовину зависели от успехов родителей. Для сравнения – в Бразилии и Китае социальная мобильность была ещё ниже. В этих обществах дети богатых и статусных родителей имеют большое преимущество. А ещё выяснилось, что социальная мобильность тесно связана с уровнем неравенства в обществе[97]. В США и Великобритании разрыв в доходах между богатыми и бедными очень велик, в Китае и Бразилии – ещё выше. А в Скандинавских странах он чуть ли не самый низкий в мире. Вот только нельзя однозначно сказать: то ли недостаток мобильности укрепляет неравенство, то ли неравенство препятствует социальной мобильности[98].

Как бы мне хотелось сделать заявление типа: чем мобильнее люди, тем умнее верхум! Ведь кажется таким очевидным, что мобильность людей помогает мобильности мемов. А чем быстрее и свободнее движутся мемы, тем интенсивнее мыслит верхум. Однако не всё так просто. Обмен мемами действительно ускоряется, когда люди перемешиваются и устанавливают новые контакты. Но мобильность людей порой даёт и прямо противоположный эффект – обмен мемами замедляется или вовсе прекращается. Это происходит, когда мобильность не перемешивает людей, а разделяет.

Вы слышали такой термин – “гомофилия”? Это странное слово из лексикона социологов – вовсе не противоположность гомофобии. Если уж подбирать к нему антоним, то скорее подойдёт “гетерофилия” – тяга к тем, кто на тебя не похож. А гомофилия – это тяга к себе подобным. Во многих социологических исследованиях установлено, что люди склонны образовывать постоянные связи с другими людьми, если они в чём-то сходны[99]. Гомофилия может возникать по расовым, этническим, классовым, гендерным, профессиональным, возрастным и другим признакам.

Ещё в 70-х годах прошлого века Томас Шеллинг показал, что даже неярко выраженные расовые или этнические предпочтения людей ведут к сегрегации, то есть к раздельному проживанию людей разных рас и национальностей. В русском языке слово “сегрегация” обычно связывают с принудительным разделением людей по расовому или этническому признаку. Но в научной литературе это слово понимается шире. Сегрегация бывает добровольной, что и продемонстрировал Шеллинг на простой модели, напоминающей Game of Life. Модель Шеллинга тоже использует клетчатое поле. Каждая клетка – жилая ячейка, скажем дом. Почти все клетки заняты “жителями” двух разных цветов. При этом некоторые клетки остаются свободными. У каждого жителя может быть максимально 8 соседей. Модель работает пошагово. На каждом шаге житель оглядывается. Если в его окружении слишком мало соседей одного с ним цвета, то он испытывает дискомфорт и переезжает в любую свободную клетку.

Перед началом моделирования жителей разных цветов тщательно перемешивают, а затем запускают пошаговый счёт. После достаточно большого числа шагов клетки одного цвета начинают собираться в компактные пятна – происходит естественная сегрегация. И вот что удивительно. Сегрегация происходит, даже если запросы жителей очень скромны, например, когда житель хочет, чтобы в его окружении хотя бы 30 % соседей походили на него. Согласитесь, таких людей никак нельзя обвинить в расизме или национализме. На картинке (илл. 3-05) показаны результаты моделирования при разных уровнях гомофилии. При 25 % сегрегация довольно слаба, при 75 % – она максимальна.

Илл. 3-05. Сегрегация в модели Шеллинга при разных уровнях гомофилии.

Илл. 3-06. Если хотите увидеть сегрегацию в динамике, то вот один из роликов, который я нашёл в интернете.

Модель Шеллинга абстрактна и поэтому универсальна. Она показывает, что сегрегация – естественный процесс. Сегрегация может происходить не только при расселении людей в городах. В любом обществе есть люди, которые чем-то схожи. Их стремление общаться с себе подобными постепенно приводит к усилению связей между ними и ослаблению связей с непохожими людьми. К примеру, менее 0,5 % белых американцев вступают в брак с чернокожими[100], хотя афроамериканцы в США составляют 12 % населения[101]. Сегрегация происходит не только при расовых и этнических различиях. Большое социологическое исследование, проведённое в Америке и Европе ещё до изобретения интернета, показало, что люди склонны дружить с похожими людьми. Похожесть при этом может проявляться в чём угодно: возраст, религия, профессия, место учёбы, семейное положение, пол. Например, 68 % женщин сообщили, что их лучший друг – женщина, а 90 % мужчин – что мужчина[102].

Казалось бы, появление интернета должно было ослабить этот тренд, ведь интернет нужен, чтобы устанавливать контакты, а не рвать их. Но не тут-то было. Местами интернет даже усиливает добровольную сегрегацию. Алгоритмы поисковиков и соцсетей поддерживают гомофилию. Они в первую очередь подсовывают нам контент, похожий на тот, что нам понравился, и от тех людей, с кем мы уже общались. В результате довольно быстро образуются группы людей со сходными интересами, ценностями, политическими взглядами. Внутренние связи в этих группах всё более укрепляются, а внешние слабеют[103]. Возникают так называемые информационные пузыри, которые по сути являются отдельными социумами со своими культурными укладами.

Это особенно заметно в периоды шоковых событий. В 2022 году, когда в Украину были введены российские войска, мнения людей в русском сегменте интернета резко поляризовались. К тому же на территории России попали под запрет фейсбук и инстаграм. Доступ к ним стал возможен только через VPN. Кто-то этот барьер преодолел, а кто-то нет. Всё это привело к обострению сегрегации в социальных сетях. Люди начали решительно вычёркивать из друзей тех, кто защищал противоположные политические взгляды. Сообщества, поддерживающие действия российских властей, и протестные сообщества почти перестали пересекаться. Внутренние связи “забетонировались”, внешние связи разорвались. Люди “за” и люди “против” начали существовать в разных информационных пузырях без возможности повлиять на убеждения друг друга. Фактически на обломках старого верхума образовались два новых, которые мыслят совершенно по-разному.

Да, мобильность людей в интернете может вести к добровольной сегрегации и разрывам в человеческих сетях. И всё же главная тенденция скорее противоположна. Интернет облегчает контакты людей и стимулирует создание новых связей. Теперь для того, чтобы присоединиться к новому сообществу, нам не нужно физически перемещаться из одного места в другое. И наоборот, мы можем свободно перемещаться в пространстве, не рискуя растерять связи со своими друзьями и партнёрами. А ещё интернет даёт возможность человеку подключаться к работе сразу нескольких верхумов. Это как если бы нейрон участвовал в работе сразу нескольких мозгов. В общем, интернет резко повысил социальную мобильность со всеми вытекающими из этого последствиями.

Так как же влияет мобильность людей на работу верхума? Если совсем кратко – двумя основными способами. Во-первых, люди – переносчики мемов. И как правило, чем выше мобильность людей, тем быстрее думает верхум. А кроме того, всякий раз, когда человек подключается к новому социуму, он приносит с собой накопленные мемы. Так благодаря мобильности людей мемы распространяются от одного верхума к другому. Во-вторых, мобильность людей меняет состав социумов. Некоторые раскалываются на части. Другие, наоборот, растут и крепнут. А главное – возникают всё новые и новые верхумы с собственным образом мыслей, вернее “образом мемов”.