I tried to be perfect

But nothing was worth it[19]

В гостиной у родителей напряженная атмосфера. Нас с Эдрианом посадили на диван. Мои родители в нашу сторону даже не смотрят, все внимание – на мистера Кларкса, отца моего бывшего. Высокий, надменный, седые волосы идеально уложены, во взгляде – металл. В каком-нибудь вестерне мистер Кларкс идеально подошел бы на роль гробовщика, но он занимается политикой. Пока мои родители рассыпаются в извинениях, он сверлит меня укоризненным взглядом, осуждает, пытается раздавить. На собственного сына мистер Кларкс вообще не смотрит. Эдриан сидит рядом со мной, опустив голову, и пристально изучает ковер. Раньше я считала его веснушки очаровательными, но сейчас из-за них он похож на маленького мальчика. Расстроенного мальчишку, которого отругал отец. Мне придется самой за все отвечать.

Внезапно он поворачивается ко мне, и я понимаю, что это не Эдриан, а Джош.

– Не волнуйся, Скай, – улыбается он. – Все будет хорошо. Успокойся.

– Да, Скай, все наладится! Твой отец об этом позаботится, – добавляет мама.

Я поднимаю голову и вижу, как перешептываются родители. Отец с улыбкой пожимает руку мистеру Кларксу. Поджатые губы, кривящиеся рты, сдержанные кивки – я все это вижу. Они уже обо всем договорились, а мне не дали и слова сказать. Потом мистер Кларкс поворачивается ко мне, и я замечаю в его глазах отблеск удовлетворения. Он выиграл. Он это знает, я это знаю. Я всего лишь пешка, которую принесли в жертву ради победы… А потом все погружается в темноту.

Вздрогнув, я просыпаюсь в своей комнате в общежитии. Будильник на телефоне трезвонит уже не первый раз, и я нащупываю его не глядя, чтобы выключить. От такого простого движения накатывает дурнота, свет больно бьет по глазам. Я снова роняю голову на подушку. В конце концов, сегодня суббота. Пусть все оставят меня в покое.

Для очистки совести все-таки смотрю на часы: уже 14:40. И у меня куча пропущенных звонков. Все от Джоша. Сообщений тоже хватает. Последние пришли совсем недавно: «Я жду тебя внизу», а следом – «Я поднимаюсь». Я как раз его читаю, когда раздается стук в дверь. От одной мысли, что придется вылезать из кровати, хочется выть. Но я все-таки встаю, чтобы его впустить.

Джош стоит на пороге, широко улыбаясь. Ну хоть не сбежал при виде меня, и то хорошо.

– Я смотрю, кто-то любит поспать. – У него сегодня явно хорошее настроение.

Схватив Джоша за футболку, я затягиваю его в комнату. Он садится на кровать Вероники, которая ночевала у Паркера.

– Тебя везти на работу или позвонишь и скажешь, что заболела?

– Нет, нет, я еще успеваю.

Пока я собираюсь на смену, из головы не выходит мысль, что Джош только зря машину гоняет, ведь Блумингтон – очень маленький город. До «Волшебного театра» несколько минут пешком, но Джош всякий раз настаивает на том, чтобы меня подвезти. Он напоминает Кларксов с их вечным стремлением все контролировать, и это пугает. Но Джош ссылается на холодную погоду и прикрывается заботой обо мне.

– Если хочешь, по дороге заскочим за кофе. Время еще есть.

– Спасибо…

Я переодеваюсь со скоростью света, быстро окидываю взглядом свое отражение – зеркало не трескается, уже хорошо, – потом беру Джоша за руку и выбегаю, не забыв, впрочем, нацепить на нос солнечные очки.

Пока мы едем в «Волшебный театр», Джош гладит меня по бедру и улыбается уголком губ, а я молча пью кофе. Вспоминаю вчерашний вечер и говорю себе, что, учитывая алкоголь… и звонок матери… возможно, я слишком все драматизирую.

У кинотеатра Джош паркуется во втором ряду, и я быстро его целую, но он удерживает меня за руку, желая продлить момент.

– Я люблю тебя. – Он глядит на меня с нежностью. – Заеду за тобой в десять, хорошо?

Я слышу его признание, но ничего не чувствую, поэтому киваю и выхожу из машины.

Приглушенный свет в холле «Волшебного театра» – настоящее благословение небес, пусть мое похмелье и начало отступать. Сибилл машет мне издалека, занятая разговором с клиенткой. Я иду переодеваться, чтобы не опоздать к началу смены. Первые минуты у меня все валится из рук; на кассе я путаю заказы. Хорошо еще, что на сеанс пришло не так много народу. И тем не менее я должна собраться, потому что на вечерних показах людей будет куда больше.

Наконец последний зритель скрывается в зале, и я утыкаюсь головой в прилавок. Когда поднимаю глаза, Сибилл уже стоит перед кассой. И ждет рассказа о последних событиях.

– Как прошел вечер?

– Ну… неплохо, – бормочу я, складывая монеты в башенки.

– Прости, я лезу не в свое дело.

Она помогает мне считать выручку, не переставая время от времени бросать взгляды исподлобья.

– Почему ты так говоришь?

– Я по лицу вижу, что ты закрылась. Ничего страшного, ты не обязана передо мной отчитываться.

Проблема в том, что я сама не понимаю, что чувствую. Я как будто тону на мелководье. Истекаю кровью, хотя ран нет. И все же постепенно начинаю говорить. С Сибилл всегда так. Она воплощение тепла, заботы и поддержки, ей хочется доверять.

– Понимаешь… Я думала, что переезд в колледж поможет мне освободиться. Но что бы я ни делала, мне кажется, что я возвращаюсь в клетку. Вчера мне позвонила мать… И это был кошмар.

Сибилл облизывает губы.

– Я думаю, невозможно обрести свободу, просто сбежав. За нее нужно биться каждый день, это скорее состояние души, чем что-то другое…

Состояние души… Я ловлю себя на том, что слова Сибилл ассоциируются у меня с ней и с Вероникой. С двумя девушками, которые умеют радоваться жизни и никому не позволяют наступать себе на горло.

– А твой футболист тебя не утешил? – спрашивает Сибилл, спеша перевести разговор на другую тему.

– Скорее разочаровал. Это было… Наверное, мы слишком много выпили.

– Разочаровал? В смысле, «это было никак» или «ничего не было»?

– Нет, все было неплохо… По крайней мере, сначала. Но потом все застопорилось из-за презерватива. Он не хотел его надевать, и я сказала, что продолжения не будет.

– То есть на этом все и закончилось?

– Нет…

– Шутишь, что ли?! Ты сказала «нет», а он продолжил? Он тебя… заставил?

В глазах Сибилл – тревога. И в голосе тоже. Надо все ей объяснить, пока она не напридумывала ужасов.

– Нет, нет, никто меня не заставлял, я хотела заняться с ним сексом. Просто я предпочитаю пользоваться презервативами и не торопиться. Люблю растягивать удовольствие. Но я, наверное, слишком многого хочу.

Сибилл хмурится, но я чувствую, что мой ответ ее немного успокоил.

– Послушай, дорогая моя: даже если вы пара и оба напились, это не повод не считаться с твоими желаниями. Он заставил тебя сделать это без презерватива?

– Нет, он… Он потом сходил за ним. Прости, мне не слишком удобно это обсуждать. К тому же ничего страшного не случилось…

– А могло. Парни в сексе редко бывают альтруистами. И это не первая история об испорченных отношениях. Важно, чтобы ты понимала: ты не обязана соглашаться на то, что тебе не нравится, независимо от того, кто в твоей постели. Запомнила?

– Да.

– В следующий раз постарайтесь заранее подготовиться. Лучше не пейте. И забудь о своих родителях хоть на пять минут… Не позволяй прошлому отравлять настоящее.

Я опускаю голову, слегка смущенная словами Сибилл. А она обнимает меня за плечи.

– Кстати о птичках: на следующих выходных у меня день рождения. Я хочу отметить его за городом. Вообще, я думала только тебя пригласить, но, если хочешь, можешь поехать с Джошем. Только представь: природа, тишина… Мне кажется, это пойдет вам на пользу и у вас все наладится. Если ты действительно считаешь, что вы не с того начали, но еще можно все исправить, дай этим отношениям второй шанс.

– Спасибо, Сибилл. Я подумаю.

– Я ее, значит, на день рождения приглашаю, а она еще думает! Наглость какая!

Я невольно улыбаюсь.

– Нет, я обязательно приду. И ты права: мне нужно поговорить с Джошем. А выходные на природе выглядят очень заманчиво.

– Заодно и я за вами присмотрю! – заявляет Сибилл и подносит два пальца к глазам, мол, я слежу за тобой.