На следующий день не было двух последних уроков, потому что госпожа Роза простудилась так, что из горла у нее раздавался только хрип. Но Пигмеев оставили в классе – в наказание за драку с мальчишками из параллельного класса на большой перемене. Они явились в школу в ужасном настроении, а после драки у них и внешний вид стал так себе. Куры подумывали, не рассказать ли о бульдозерах госпоже Розе. Но, когда Фрида собиралась к ней подойти, госпожа Роза, сопя носом, уже уступила свое учительское место господину Айсбреннеру, а ему лучше было ни о чем подобном не рассказывать.

Труда оставила Пигмеям две плитки шоколада, а Мелани дала Вилли свой носовой платок, весь в цветочках, – у него шла кровь из носа. Потом вместе со Шпротой они помчались на свалку, где купили рабицу и деревянные столбики настолько дешево, что в кассе банды хватило денег еще на три пакета чипсов и две литровые бутылки колы. Фрида еще задержалась в школе, чтобы развесить плакаты для акции по сбору денег. Вильме нужно было сначала забежать домой, потому что мама запретила ей делать домашние задания вместе с другими, а Труда – ну да, хотела быстренько пообедать вместе с Паоло. Несмотря на всё это, в два все собирались встретиться возле фургона.

Когда Мелани и Шпрота с тяжелым грузом покупок добрались до места и поставили велосипеды перед деревянными воротами, Труда уже была в фургоне. Она заварила чай и протопила фургон. День был холодный, но солнце светило ярко, и голубой вагончик казался красивее, чем накануне.

– Как тут уютно, – вздохнула Мелани, когда они забрались внутрь. Лучи солнца падали через окно, а тонкая пыль, как серебристый порошок, танцевала в солнечном свете. – А нельзя сначала чаю попить и уже потом браться за дело?

– Не-а, – сказала Шпрота. – Делу время, потехе час. Поставь чайник на подогреватель, Труда.

Когда они втроем тащили рулон рабицы к сараю, показались Вильма и Фрида, причем последняя – без братика.

– Я с Титусом поменялась! – крикнула она на тот конец луга. – Он с ним сегодня сидит, а я завтра вечером пойду с мелким на праздник фонариков.

– Завтра вечером? – испуганно воскликнула Шпрота. – Но мы же завтра кур перетаскиваем!

– Не парьтесь, к этому времени шествие фонарей стопудово закончится, – сказала Фрида и поставила на траву рядом со Шпротой ящик с инструментами.

– Люсик нас бы тут с ума свел, однозначно. Мы ни одного столбика не забили бы, он бы всё время кричал: «Я тоже!» Он молотит своим пластиковым молотком, но если бы он увидел настоящий… – она извлекла из ящика кувалду, – нам пришлось бы непрерывно его отгонять.

– Ну вот и хорошо.

Вместе они раскатывали рулон и раскладывали столбики там, где их надо будет вколачивать.

– Ты думаешь, такого выгона достаточно? – спросила Фрида, когда они закончили. – Он намного меньше, чем у твоей бабушки.

– Не страшно. Подержи, – сказала Шпрота и забила первый столбик. – Вчера я видела, как над лесом кружили ястребы. Так что над выгоном хорошо бы натянуть эту плодово-ягодную сетку, правда, эти сетки обычно не такие большие. Попробую у Б. С. стянуть.

– Вы уже сказали мне спасибо за два отмененных урока? – спросила Вильма, пока они заколачивали столбики один за другим.

– В смысле?.. Ой, ну что за черт! – Мелани озабоченно разглядывала ноготь, покрытый черным блестящим лаком. – Ну вот, я ноготь сломала!

– Не парься, не последний, – сказала Шпрота и передала кувалду Вильме.

Мелани показала ей язык.

– Да-да, благодарите меня за свободное время! – Вильма так вдарила кувалдой по столбику, что Труда в испуге отскочила. – Я все свои использованные платочки сгрузила в корзину для бумаг под учительский стол. Так что микробикам было очень удобно забираться к госпоже Розе прямо в нос.

– Честно? – Шпрота ухмыльнулась. – Ты вообще от Вильмы такое ожидала, Мелли?

– Никогда, – ответила Мелани, пытаясь вынуть из пальца занозу. – Она на вид такая паинька.

– У Вильмы знак Зодиака – Близнецы, – сказала Труда. – Все близнецы двуличные. Поэтому она такая классная шпионка. Я вот – Весы. Я даже врать не могу.

– Прикольно! – Вильма посмотрела на нее с интересом. – Тогда расскажи-ка нам, что за отношения такие между тобой и твоим двоюродным братом.

Труда покраснела.

– Прекрати, Вильма, – сказала Шпрота. – Веди разведку среди Пигмеев, а не среди нас, окей?

– Да-да, ладно, – смущенно улыбнулась Вильма. – Да и вообще мне всё равно. Этот фокус с носовыми платочками – просто безобидная реакция на стресс, который я испытываю в школе. Знаете, мама собирается мне запретить встречаться с бандой, чтобы у меня было больше времени на уроки.

– Мне это знакомо, – сказала Мелани. – И что ты ответила?

Вильма пожала плечами.

– Сказала, что ты – настоящий математический гений, а Шпрота – корифей в немецком, и что мы в любом случае учимся все вместе. – Она со вздохом опустила тяжелую кувалду. – Но она уже перестала мне верить, когда нашла нашу Тайную книгу с протоколами.

Им понадобилось почти два часа, чтобы построить забор вокруг выгона. Начало и конец рабицы Шпрота с помощью деревянных реек прибила к стенке сарая. Внезапно она наклонилась и стала что-то рассматривать в траве.

– Проклятье, – сказала она. – Лисий помет. Эта мысль уже приходила мне в голову. – Она озабоченно посмотрела на опушку леса, до которой от сарая было шагов десять. – Надо надеяться, что мы спасем кур от топора бабушки не для того, чтобы накормить всласть какого-нибудь лиса. – Она со вздохом поднялась. – На ночь в любом случае будем загонять их в сарай. Я сделаю задвижку на двери.

Погруженные в размышления, они собрали инструменты и заспешили к фургону. Небо затянуло. Солнце теперь всё чаще исчезало за серыми тучами. Капля дождя упала Труде прямо на нос.

В вагончике было сказочно тепло. Мелани принесла с собой кассетник, чтобы у них была музыка, они попили горячего чаю с хрустящими чипсами и быстро справились с уроками.

– Ну надо же, какую уютную квартирку мы отхватили! – вздохнула Фрида, пока все они складывали тетради в сумки. – Ни взрослых, ни братьев, которые нервируют…

– Точно, – поддержала Мелани, ощупывая пластырь на лице в виде сердечка. – И море места для постеров.

– Вот уж нет! – воскликнула Шпрота. – Никаких постеров! Это штаб-квартира Диких Кур, а не какого-нибудь тупого фан-клуба.

Мелани сжала губы. А нижняя губа подозрительно задрожала.

– Знаете, мне обидно! – воскликнула она. – Если слушать мою сестру, то мне разрешается вешать свои постеры не иначе как в туалете, а теперь вы с той же песней.

Труда нервно теребила свои новые сережки.

– Давайте договоримся, чтобы каждая отвечала за свой уголок. Например, Фрида – за кухню, я не имею в виду мытье посуды, оно не только на ней, Шпрота – за угол с матрасом, я – за стол, Вильма – за стену напротив, а…

– …А я, конечно, за выгребную яму за сараем, – проворчала Мелани.

Все засмеялись.

– Хочешь, я тебе отдам кухню? – сказала Фрида.

– Нет, спасибо, оставайся при кухне. – Мелани огляделась. – А что, если я возьму на себя дверь и окна?

Шпрота вздохнула, но остальные были согласны.

На улице стемнело. Дождь всё громче барабанил по крыше фургона, и Труда зажгла свечи.

– Я ужасно волнуюсь из-за завтрашнего вечера, – сказала Фрида. – Вы тоже?

Остальные кивнули. Какое-то время все молча смотрели во тьму.

– Справимся, – сказала Шпрота. – Это будет самое крутое, что Дикие Куры когда-либо делали.

– Точно. – Вильма потянулась и зевнула. – Кстати, Шпрота, твоя мама по-прежнему собирается в Америку?

Шпрота, глубоко вздохнув, откинулась на спинку стула.

– За завтраком она разговаривает со мной по-английски. Вы представить себе не можете, как это бесит!

Вильма склонилась над столом.

– У меня тут одна идея появилась. Мы же можем брачное объявление дать. Красивая таксистка ищет мужчину на всю жизнь – или что-то в этом роде…

Труда захихикала.

Шпрота растерянно посмотрела на Вильму.

– Как ты сказала?

– А что, идея неплохая, – выразила свое мнение Мелани и налила себе колу в пустую чайную чашку. – Ведь у твоей мамы нет времени искать мужа. А про тебя мы в объявлении ничего не напишем. Дети всегда отпугивают мужчин. – Она закрыла глаза. – Так, тихо. Ну вот примерно такое: «Кто утешит меня в моем одиночестве? Красивая молодая женщина ищет сильные мужские руки, чтобы было куда укрыться».

– Мелани! – восторженно пропела Вильма. – Бомба. Как будто ты уже сто раз такое сочиняла.

– Может, так оно и есть? – насмешливо предположила Фрида.

Шпрота со стоном закрыла лицо руками.

– Вы и вправду считаете, что можно написать «молодая»? – спросила Труда. – Шпротиной маме уже, если честно, тридцать девять.

– А вы знаете, что написала бы Шпрота? – Фрида начала искаженным голосом: – «Дочь ищет мужчину для страдающей от несчастной любви и в данный момент, к сожалению, невменяемой матери. Дни посещений: одно воскресенье в месяц. Кандидатам обращаться к дочери. Рассматриваются только обладатели собак, вегетарианцы и некурящие, остальным просьба не беспокоиться».

– Точно! – Мелани от смеха съехала со скамейки. – Именно что-то в этом роде она бы и написала.

Вильма зашлась в приступе безостановочного кашля.

– Нет, вы прекратите фигней страдать? – грозно сказала Шпрота. – У нас завтра опасная операция всей банды, а вы про какие-то брачные объявления думаете.

– Как это опасная? – спросила Труда. Она испуганно смотрела на Шпроту.

– Ну, у моей бабушки, на минуточку, в руках два костыля, если что, – ответила Шпрота. – Ими она точно способна отмолотить воров как следует… Правда, – Шпрота с ухмылкой посмотрела на Труду, – она в данный момент не так уж расторопна.

Похоже, Труду это не особенно успокоило.

– Я вот тут подумала, – сказала Фрида. – А нормально, что мы просто крадем кур, и всё? Не должны ли мы выплатить твоей бабушке компенсацию? Анонимно, я имею в виду, в конверте или еще как.

– Верно, – горячо поддержала Вильма. – Тогда нас не посадят в тюрьму, если кур найдут здесь.

– В тюрьму – из-за парочки старых кур! – Шпрота презрительно сморщила нос. – А может, подложите моей бабушке в курятник пятнадцать замороженных кур, тогда вы даже освободите ее от части работы. Зато на совести у вас будут еще пятнадцать чужих кур. Нет! – Она энергично помотала головой. – Робин Гуд тоже не платил компенсацию.

– Робин Гуд! – Мелани вытаращила глаза. – Эй, подруга! Вернись на землю. Мы собираемся спасти несколько кур.

– Да-да, полный порядок. – Шпрота встала из-за стола и бросилась плашмя на большой матрас. – Можем проголосовать за компенсацию.

– Тайное голосование или открытое? – спросила Вильма. – Господи, ну надо же мне было забыть книгу протоколов!

– Голосовать! – простонала Мелани. – Прямо как в школе. Фред никогда голосование не устраивает.

– Потому что он диктатор недобитый, – сказала Шпрота.

– Кто за компенсацию – поднимайте руку, – Фрида вскипятила воду и поставила чайник на стол.

– Давайте хоть иногда будем глинтвейн пить или что-нибудь подобное! – пробормотала Мелани. – У мальчишек хоть кофе есть!

– Глинтвейн пьют, когда есть что праздновать, – сказала Шпрота. – А куры всё еще в курятнике у бабушки. Итак. Кто хочет из своих скудных карманных денег выплатить куроубийце компенсацию?

– Прекрати! – Фрида рассерженно толкнула ее. – Это давление.

– Окей! – Шпрота вздохнула. – Еще раз: кто хочет выплатить бабушке Слетберг возмещение за украденных кур?

Фрида и Труда подняли руки. Вильма колебалась, но потом и она подняла руку.

– Будет точно не так опасно, – пробормотала она, смущенно глядя на Шпроту.

– Так, я ничего не плачу! – сказала Мелани. – Ни гроша. Что нам дают эти куры? Ничего, кроме работы и какашек. В конце концов, мы крадем их не ради удовольствия, а потому что бабушка хочет их прикончить. Из жадности. Ни гроша не дам. Мне эти деньги самой пригодятся. Их и так мало.

– И дальше наше дело, как отдать деньги, верно?

Фрида посмотрела на Труду и Вильму. Обе особого восторга не выражали, но кивнули.

– Хорошо, тогда и этот вопрос мы прояснили, – сказала Шпрота и села. – Что еще? Ах да, Мелли боится… – Шпрота бросила на нее короткий насмешливый взгляд, – …что от черной краски на лице у нее опять появятся прыщи, поэтому завтра вечером она скроет свое фарфоровое личико и ангельские локоны под темным платком. Коробки принесут Пигмеи. Я сказала Фреду, чтобы они провертели дырки в картоне и на дно немного травы насыпали. Надо надеяться, не забудут. Все уже сказали дома, какой фильм мы все вместе будем у меня смотреть?

Фрида и Мелани кивнули.

– «Звездные войны», часть вторая, – сказала Вильма.

– О! – Труда испуганно закрыла рот ладошкой. – Я сказала «часть четвертая».

– Четвертой еще вообще нет, – вздохнула Шпрота. – Уладь это, хорошо?

Труда смущенно кивнула.

– Завтра с раннего утра я буду помогать бабушке, – продолжила Шпрота. – Постараюсь припасти корм и сетку. По крайней мере, попытаюсь. Ну и проверю, работает ли у нее телевизор. А то всякое бывает.

Все закивали. На улице тем временем наступила кромешная темнота. Девочки смотрели друг на друга. Внезапно им стало немного не по себе.

– Надо надеяться, она не узнает нас по росту, – пробормотала Вильма.

– А если узнает, что с того? – ответила Шпрота. – Здесь она нас никогда не найдет.

– Верно.

Фрида сдвинула занавески на окне и отгородилась от темноты. В свете свечей вспыхивали звезды на потолке.

– Завтра мы станем настоящими воровками, – прошептала Труда.

Она нервно засмеялась.

– Не так, мы станем куроспасительницами. – Она подняла чашку с чаем. – За освобождение наших невинных и, к сожалению, уже слегка жестких сестер! Хотя чокаться чаем – отстой!

Хихикая, они все чокнулись чашками, да так резво, что у чашки Вильмы отломилась ручка.

– Не страшно! – сказала Фрида, вытирая расплескавшийся чай бумажными платочками Вильмы. – Посуда бьется на счастье! Завтра вечером всё пойдет как по маслу. Давайте еще раз чокнемся. За Труду. За то, что она подарила нам такую классную штаб-квартиру.

Чашки снова зазвенели. На этот раз посуда осталась цела.

Труда покраснела от счастья, но при свете свечей это не бросалось в глаза.

– Девочки, а я внезапно вспомнила про мальчишек, – сказала Мелани. – Им-то сейчас праздновать совершенно нечего.