Интересная штука зависть. Табуированная и страшная. Завидующий человек вполне способен все испортить, сильно навредить и иногда даже убить, что убедительно описано в истории про Каина и Авеля. Именно из-за своей разрушительности зависть считается одним из смертных грехов.

Люди редко приносят психологам запросы вроде: «У меня сильная зависть к моей соседке» или «Ох, как же я им всем завидую!» Запретное чувство.

В силу того, что зависть страшна, девочка быстро понимает: с ней иметь дела не нужно, и вытесняет ее на задворки бессознательного. Теперь она может гордо считать, что никогда никому не завидует, а просто борется за справедливость. Чтобы было честно. Или просто не любит, когда выскочки выпячиваются. Поэтому их надо поставить на место.

Поскольку зависть вытесняется, мы обычно ее не очень распознаем и потому не можем исследовать. А там есть на что посмотреть.

В первичной, примитивной зависти мы проживаем острую боль, что у нас чего-то нет – а у вон того человека есть. И мы это себе добыть не можем никак (мы еще маленькие, и нам могут это дать взрослые – а могут и не дать, и чаще всего не дают). Когда мы становимся чуть старше, к этому «а у меня нееееет!» примешивается еще и вывод: «поэтому я хуже, чем Катя?!». Что, согласись, невыносимо. И малолетняя завистница (или завистник) идет ломать Катину куклу, чтобы и у Кати ее не стало.

Помнишь такое? Скорее всего, нет, потому что зависть мы вытесняем.

Вот эта история с куклой – первичная зависть, она же – примитивная. У нее есть разные пути: сломать то, чему завидуешь; уничтожить того, кому завидуешь; отобрать то, чему позавидовал, – или в отчаянии лечь, скукожиться и приподумереть от мучительного переживания собственной неполноценности.

К счастью, дети взрослеют. Не все застревают в мучительных тенетах[1] первичной зависти, некоторые переходят к зрелой.

«У меня нет, у Кати есть», – обнаруживает повзрослевшая девица.

И переходит к важным вопросам: «Как мне тоже это получить?», «Что мне для этого понадобится?» и «Что я буду делать, если не смогу этого получить?»

Если все идет хорошо, на зависти можно прокачать уровень своей силы.

Завидуя и ища пути достижения, мы учимся переплавлять зависть в целеполагание и иногда в печаль. Потому что единственный здоровый способ обойтись с тем, что ты не можешь чего-то получить вообще совсем никогда, – попечалиться об этом. И потом переключиться на более досягаемые объекты.

Зависть кончается, когда проходит боль оттого, что у тебя чего-то нет. А не больно становится, когда ты можешь оставаться в полном порядке, не имея чего-нибудь.