Как многие обычные девочки, я тосковала о красоте. Очень хотелось почувствовать себя принцессой, Царевной Лебедью или хотя бы Снегурочкой на школьном празднике.

Я рано начала различать красивое и некрасивое, и меня притягивали красивые. Мне казалось, что это лучшие люди, что человек с таким лицом и такой грацией, как у одноклассницы Наташи, просто не может быть глупым или дурным. По сути, я хотела себе это состояние гармонии. Чтобы оно было связано со мной самой, то чувство трепета, когда я смотрела на красивых мальчишек и девчонок. Чтобы я была носителем этого.

Потом вдруг обнаружилось, что не все девочки, которых я считала красавицами, чувствуют себя такими. Оказалось, внешние прекрасные черты никак не перекликались со знанием о себе. Одной мама сказала, что она как цапля со своими тощими ногами (умопомрачительно длинные, стройные ноги), другой вечно пеняли, что у нее жидкие волосы мышиного цвета (я их видела, как мягкие пепельные локоны), третья знала, что она просто страшная, вся, в любом месте. Снаружи она выглядела как боттичеллиевская Афродита, но даже если бы все в классе подтвердили, это никак не могло ей помочь. Потому что внутреннее знание сильнее.

Чего мы хотим, когда хотим быть красивыми? Мы хотим нравиться окружающим. Потому что это способ нравиться себе.

Единственный способ для новорожденной девочки узнать, что она красивая, хорошая, любимая и всему миру сокровище и подарочек, – увидеть и услышать это от мамы, папы и по возможности от толпы других счастливых родственников. Внешнее «да, ты прекрасна» впитывается младенческой шкуркой и становится внутренним состоянием.

Состояние довольства собой. Достаточности себя. Приязни к себе. Ты наверняка видела женщин, у которых нет классической красоты, зато есть эта приязнь. Она дает уверенность и сияние, которого хватает и на себя, и на других.