К единственной картине, которую всю жизнь носишь в себе и которая всякую минуту другая, следует относиться бережно.

Самое страшное, что может случиться – заключить эту картину в рамку и пригвоздить к стене, как бабочку Bhutanitis lidderdalii.

Такая операция её прикончит.

Картина должна не висеть, подобно источающему семя висельнику, а жить, страдать и радоваться, как подросток Достоевского.

Как Алёша Карамазов или Аркадий Макарович.

Как взрастить в себе такую картину?

Как, скажи мне, поэт из Сантьяго де Чуко, что в андской долине?

Как быть деревом в цвету с полотна Карла Фредрика Хилла?

Как жить согласно живописи Мондриана?

Как быть бутылью из натюрморта Моранди – когда стоишь перед властью?

Как закричать – не как приговская кикимора, а как «Крик» Эдварда Мунка – чтоб музей содрогнулся от вопля?

Филип Гастон говорил: «Когда рисуешь картину, никогда не думай, что ты создаёшь произведение искусства».

Как следовать этому совету?

Как смеяться?

Как плакать?

Как чихать?

Как сморкаться?

Как не хныкать?

Как рыкать?

Как жить так, словно ты только что воскрес, как Лазарь на русской иконе?

Как проникнуть в картину Пьеро делла Франческа и навсегда там духом остаться?