И все-таки для самых сложных задач, мессер Пьеро, решения надо искать самые простые. Вчера все отправились к Санта-Кроче посмотреть на игру в кальчо[91] с командой Санто-Спирито, которая с момента вашего отъезда заметно набрала силу и теперь превосходит игроков Санта-Мария Новелла, так что дворец был практически пуст. Оставались стражи, которым было приказано проверять любые, хоть самые незначительные пакеты, проносимые через двери палаццо Веккьо, после исчезновения картины они сделались бдительными двойне: им, должно быть, здорово досталось после той немыслимой оплеухи, хоть они и не могли ничем помешать ловкому похищению, виновником которого я стал. Что же делать? В который раз я собирался полагаться на тактику, единственно мне известную и ни разу не подводившую, — решительность, мать внезапности. Чтобы не попасться стражам у дверей, достаточно… не проходить через двери.

Когда все ушли и опять остался только старик Баккьякка (он словно пустил корни в гардеробной, в следующий раз надо будет его полить), я разобрал каркас кровати, вытащил картину, завернул ее в плащ и поднялся на стену замка, где заранее припрятал веревку, выбрав место над самым дальним углом площади, что, впрочем, оказалось излишней предосторожностью, ибо внизу было еще безлюднее, чем во времена черной чумы. Я обвязал картину веревкой и спустил вниз вдоль стены. Дело было за малым: покинуть здание через центральные двери на виду у стражей, с пустыми руками, налегке, а затем пойти и забрать свою вещь.

Увы, и меня, и вас, мессер Пьеро, жизнь научила, что все всегда идет не так, как задумано, вот и это предприятие не стало исключением. Спускаясь со стены, я услышал, как по лестнице поднимаются стражи. Причины находиться наверху у меня не было: столкнись я с ними, оправдать свое присутствие мне вряд ли бы удалось. Поэтому я спешно поднялся обратно. Но вы лучше меня знаете палаццо Веккьо, вам известно, что спрятаться на террасе, тянущейся вдоль стены, негде. И вот я подбегаю к зубцам: прыгнуть с такой высоты — смертельный номер, даже для меня. Но Господь помогает храбрым: у подножия стены стоит телега с сеном, брошенная каким-то конюхом. Дальше все случилось молниеносно: решено — сделано. Я вскочил на парапет, раскинул руки, как Иисус на кресте, закрыл глаза и полетел вниз. Падая, я услышал в небе пронзительный крик орла. А приземлился, как на пуховую перину, без единой царапины.

Оставалось подобрать картину, спрятать ее в сене и увезти, таща за собой телегу.

Теперь добычу нужно было схоронить в надежном месте. Хоть я и улизнул от стражей и никто не видел мой отчаянный прыжок, репутация моя такова, что у меня предмет лучше не держать. И мне пришло в голову другое укрытие: я решил, что можно спрятать вещь у того, кого сейчас точно и вполне объяснимо нет дома. Так что я направился к жилищу Баккьякки, где пристроил нашу картину среди старых, покрытых пылью картонов в глубине мастерской. Там она и лежит сейчас, пока я пишу это письмо. Передайте от меня поклон королеве Екатерине и не скупитесь на подробности, рассказывая о моих подвигах: французский двор достоин о них узнать.