Боюсь, мессер Джорджо, нам достаточно забот и без ваших святых сестер, и я немало удивился бы, когда гонфалоньер Ареццо, узнав то, о чем я собираюсь вам сообщить, не оседлал бы первого же скакуна и не погнал бы его во весь опор во Флоренцию, куда зовут его обязательства, куда более срочные и важные. Впрочем, извольте! Раз уж вам это дело пришлось так близко к сердцу, я согласен из любви к вам принять в Приюте невинных полдюжины ваших монашек, не больше. Но умоляю, не будем больше об этом, уж простите, что не готов посвятить все внимание этим распрям в раблезианском духе. Будьте уверены, что лечебница Ареццо станет теперь последней из ваших забот. Друг мой, не будь я сам вестником, не поверил бы в невероятную новость, которую поведает вам это письмо.

Повинуясь вашему наказу, я отправился в дворцовую гардеробную рассмотреть постыдную картину. С этой целью я взял в проводники пажа герцога, который среди знакомого вам беспорядка подвел меня к шкафу, где она хранилась. Бог свидетель, Джорджо, я не тот человек, чтобы сочинять небылицы: картина исчезла. Я велел открыть все шкафы, мы провели там все утро, все перевернули. Картины нигде не было. Встревоженная нашей суетой, герцогиня, которую я не встретил, проходя по комнатам, и потому считал, что ее там нет, пришла узнать причину суматохи. Надо ли описывать ярость, охватившую ее, когда нам пришлось ей все объяснить. Я было подумал, что сейчас по ее велению мы повторим судьбу Пацци[75], да и теперь полагаю, что, пока пишу эти строки, она по-прежнему помышляет о том, чтобы повесить пажа и меня, а заодно и всех присутствовавших: старика Баккьякку, трудившегося над ложем герцога, молодого Буонталенти[76], рисовавшего планы, Челлини, протиравшего этрусские статуэтки, всех стражей и слуг, пребывавших на этаже. Опасаюсь, однако, как бы ее гнев не оказался слабым прохладным ветерком в сравнении с гневом герцога, которого, по счастью, сейчас нет во Флоренции: он осматривает свое Тосканское королевство. Не сомневаюсь, впрочем, что герцогиня предупредила супруга, и мы ожидаем его возвращения с часу на час. Молю вас поторопиться, мессер Джорджо, если вы не хотите увидеть, как труп вашего друга болтается под окнами палаццо Веккьо, ибо герцог никого не слушает, кроме вас, и вы один умеете успокоить его неистовство.