Сотоварищи мои, случившееся в Сан-Лоренцо не должно и не может скомпрометировать наше начинание. Остановка — еще не конец. Наше дело правое, победа будет за нами, всему свое время. Теперь нам нужно прокрасться по улицам под носом у людей герцога, которые, словно псы, обнюхивают каждый закоулок. Кто убил живописца? Этот вопрос нас не интересует, он нас не касается. Наше жалованье и наши права — вот что важно. Нищета и голод — вот наша забота. Когда найдут убийцу Понтормо, станет ли наш удел лучше? Псы герцога рано или поздно устанут, и тогда, через неделю, через месяц, мы возобновим наши собрания — в Сан-Лоренцо или еще где-нибудь.

Многие из нас боялись собираться по собственному почину, хоть и делали это ради неимущих — думали, что их обвинят в самонадеянности и честолюбивых помыслах. Но мы обратили внимание, сколько флорентийцев каждый день без всякой опаски собираются в частных владениях или разнообразных ассамблеях, и не ради общего дела, а в личных интересах, и подумалось нам, что раз так, то собираться ради пользы и блага множества тем более не опасно, коль скоро нет опасений у радеющих об обогащении равных себе либо о целях ничтожных. Что же мы увидели? На каждой встрече наши ряды стали пополняться мастерами других цехов, потому что всего того, что мы хотим для себя, они себе тоже хотят, то, что интересует нас, интересно им точно так же, потому что наше положение такое же, как у них, а их положение равноценно нашему, — словом, потому, что мы братья, а значит, логично и законно группироваться по-братски, не ограничиваясь ремеслами и упраздняя различия между гильдиями.

Герцог положил конец войнам аристократов, он изгнал их из Флоренции, конфисковал их имущество или казнил. Но что сделал он, узнав о тайных собраниях философствующих сочинителей? Наказал ли он их? Напротив, объединил в академию, которую сам для них создал. Герцог сохранил гильдии искусств и ремесел и прежние учреждения республики. Да, он правит Флоренцией железной рукой, но принципиально не враждебен к различным собраниям и их представителям, о чем изо дня в день зримо напоминают консулы гильдий, щеголяющие в красивых одеждах, пошитых из лучших тканей. У герцога скоро не останется выбора, кроме как согласиться на наши требования, ибо они законны, а нас с каждым днем все больше, и вот к чему оные сводятся: мы, будучи никем, хотим стать чем-то.