Каллум, если ты где-то здесь, помоги. Наша дочь ненавидит нас и весь мир в придачу. А виной всему я. Потому что носила свой страх, как платье из крапивы. Потому что лгала ей. А когда была готова сказать правду, стало уже слишком поздно. О, Каллум, что мне делать? Я должна что-то сделать, иначе все будет зря. Ты и я будем зря.

Мама сказала, единственный способ нам с Калли-Роуз разрешить наши противоречия – это сесть и поговорить, по-настоящему поговорить. Но как, если другой человек не желает слушать? Не то чтобы я ее винила. Будь моя жизнь картиной, я бы закрасила ее и начала все с нуля, ведь годами оставляла этот холст полупустым из страха что-то испортить. Мазок тут, пятнышко здесь. Я убеждала себя, что прекрасно справляюсь, но лишь лгала себе.

Каллум, прошу, открой мне ее сердце.

Господи, умоляю, дай мне еще один шанс.

Какая ирония! Я молюсь Богу, хотя говорила, что перестала в него верить. И перестала – после смерти Каллума.

Но, Господи, если ты где-то есть, прошу, помоги нам.

Мама придумала всю эту затею.

– Ей придется выслушать тебя, а ты должна послушать ее, – сказала она.

– Но Калли-Роуз просто уйдет. Ей тошно в одном доме со мной находиться, не то что в одной комнате.

– Ничего, – заверила мама. – Я заманю ее в подвал, остальное за тобой.

И вот я сижу тут, переживаю за маму и рюкзак, а с дочерью мы не сблизились ни на йоту.

Я не прошу невозможного. Не жду, что Калли-Роуз проникнется ко мне любовью или уважением. Но пусть она обретет мир. Пусть перестанет ненавидеть все вокруг. Пусть поверит: люди стоят того, чтобы за них бороться, а жизнь надо не просто проживать, а наслаждаться ею. Хотя откуда дочери это знать? Уж точно не на моем примере. Я погребла себя в прошлом на долгие годы, пока не стало почти слишком поздно для меня – и уже слишком поздно для моей дочери. Меня не было с ней рядом, а Джуд был. И теперь она идет по проторенной им дорожке.

А я слишком хорошо знаю, чем та заканчивается.

Прошу, Господи, я не желаю такого своей дочери.

Неужели я не права, что ненавидеть и умирать за дело – простой выход? Ведь гораздо сложнее жить, любить, бороться и выживать. Я помню, как целую вечность назад меня заперли в грязной комнате и держали ради выкупа. Помню, что тогда были только я и Каллум.

Я пыталась донести до него то же самое, но он не послушал. Верил мне не больше, чем теперь – его дочь.

– Это правда было единственное сохранившееся ваше фото с отцом? – внезапно спросила Калли, и я вздрогнула.

– Да, – ответила я, не глядя на нее.

Тишина.

– Наверняка ты теперь еще больше меня ненавидишь, – наконец выдала она.

Я потрясенно уставилась на нее:

– Никогда. Я никогда не испытывала к тебе ненависти, Калли-Роуз. И, что бы ты ни сделала, – не смогу.

– Ага, ну да, – фыркнула она.

– Я не лгу.

– Не притворяйся, мам. Ты ненавидела меня с самого рождения.

– Я никогда не испытывала к тебе ненависти. – Я готова была повторять это снова и снова, пока она не услышит меня. Хоть до смертного часа, если понадобится.

– Да неужели, мам? Тогда почему ты пыталась меня убить?