– Я возьму твое пальто, – сказал Лукас.

Я оглядела красивый холл, который сам по себе был размером с комнату. Большие напольные часы у лестницы отбивали время. Напротив них стоял маленький бордовый диванчик с телефонным столиком. Я подошла к Лукасу, чтобы отдать ему пальто, цокая каблуками по деревянному полу.

Плохая идея… Это была плохая идея…

Тревожные колокольчики в моей голове не переставали звенеть.

Очень плохая идея…

Лукас провел меня в комнату, почти такую же большую, как в доме бабушки Джасмин.

– Это гостиная, – пояснил он.

– Я так и поняла. Два мягких дивана, встроенный камин и телевизор с плоским экраном практически во всю стену не то чтобы явно, но намекали.

– А ты сегодня язвишь! – весело заметил Лукас.

– Только потому, что нервничаю, – призналась я.

Мы с Лукасом встречались уже больше года – ходили в кино, один раз в театр, дважды в Национальную художественную галерею и несколько раз ужинали вместе. Плюс немного поцеловались и пообжимались под одеждой и поверх нее. Я жаждала большего, но с радостью довольствовалась малым. Я хотела, чтобы кто-нибудь обнял меня, но мне не очень нравилось, когда меня трогают. Наверное, просто не привыкла. Так что мы едва ли были «юными влюбленными» – не то чтобы я искала чего-то подобного. Вовсе нет. С Лукасом было весело, но это походило на затянувшуюся игру. Я все ждала, что он вскочит и закричит: «С первым апреля! Это все шутка, как будто меня когда-нибудь заинтересует кто-то вроде тебя».

Да и что значит «кто-то вроде меня»? Я все еще пыталась понять.

Во мне была огромная часть, как темная сторона Луны, та часть, которую Лукас никогда не увидит и не узнает. Это означало, что я никогда не смогу по-настоящему с ним расслабиться. Что бы он сделал, если бы я рассказала ему о себе и об ОО? Подумал бы Лукас, что его отец был прав насчет меня? Повернулся бы он ко мне спиной и ушел? Или он бы понял? Я не знала. Он Крест, ему не приходилось жить в шкуре Нуля. Не приходилось мириться с косыми взглядами, насмешками, предвзятыми репортажами в СМИ и всеми теми миллионами неприятных мелочей, с которыми приходилось мириться меньшинству, но которые большинство никогда не замечало. А я биологически находилась посередине. Мне еще предстояло найти свое место в обществе. Что видели Нули, когда смотрели на меня, – светлокожего Креста? Что видели Кресты, когда смотрели на меня, – темнокожего Нуля? Мне нужно было перестать смотреть на себя чужими глазами. Но это заставило меня задуматься о том, какой меня видел Лукас. Он никогда не говорил. Я никогда не спрашивала.

Проблема заключалась в том, что он мне очень нравился. Лукас был сильным человеком, достаточно сильным, чтобы составить собственное мнение обо мне, когда его отец пытался навязать ему свое. Мне нравилось быть с ним. Нравилось, когда он обнимал меня за плечи. Нравилось его целовать. Но каждый раз, когда мы это делали, я чувствовала себя… отстраненной.

– А где остальные члены твоей семьи? – спросила я, садясь на край одного из диванов с жаккардовым узором. Лукас сел на другой край.

– Элла у одной из своих подруг. Кажется, у Одры.

Значит, моя подруга Одра пригласила кого-то на ночевку, а меня не позвали. Иронично, ведь я врала маме, что последние три выходных ночевала у подруг. Такая глупая ложь. Мне вообще не следовало ничего ей говорить. У Одры был девичник… Странно, почему она ничего мне не сказала. Наверное, у меня сейчас не было ничего, что ей было бы нужно или пригодилось бы.

– А где твои мама и папа?

– Они уехали навестить друзей за городом. Вернутся только завтра вечером.

– Понятно.

Лукасу, похоже, стало немного неловко.

– Я просто подумал, что было бы неплохо посидеть дома для разнообразия. И ты никогда не приглашала меня к себе, – заметил он.

– Все нормально, – заверила я и сухо добавила: – Но твоему отцу, вероятно, не понравилось бы, что я сижу на его диване или вообще присутствую в его доме.

– Да и к черту его! – заявил Лукас. – Я тоже здесь живу.

– Что бы он сделал, если бы застал меня здесь? – поинтересовалась я.

– Хочешь правду? – серьезно спросил Лукас.

Я кивнула.

– Он, наверное, был бы очень вежлив, пока ты не ушла, а потом сказал бы мне, чтобы я никогда больше не приводил тебя сюда и не виделся с тобой.

– И ты бы подчинился его приказу?

– Ни за что. Как я уже сказал, я тоже здесь живу.

– Ты не боишься навлечь на себя папин гнев и быть исключенным из его завещания? – с притворным трагизмом в голосе поддразнила я.

Шутка не удалась. Лукас на долю секунды ошеломленно уставился на меня, а затем попытался скрыть это, пожав плечами. Но по выражению его лица я поняла, насколько опасно близко подошла к правде.

– Знаешь, я, пожалуй, пойду. – Я встала.

– Нет, пожалуйста, не уходи. Все в порядке, честное слово.

– Лукас, скажи мне правду. Это никак не повлияет на мое присутствие здесь, я просто хочу знать. Я здесь только затем, чтобы ты мог позлить отца?

– Нет, – сразу же ответил Лукас. – Честно, это не так.

Я ему не поверила. Но неважно. По крайней мере, теперь я знала, что он задумал. Черт, я бы, наверное, сделала то же самое, если бы это взбесило мою маму.

– Так каков план? – спросила я. – Пара блюд из микроволновки, пара бокалов, а потом в постель? Или ты собираешься трахнуть меня прямо здесь, на диване?

– Боже, Калли, ты точно знаешь, как убить настроение!

Я озадаченно склонила голову набок:

– Ты ведь привел меня сюда для секса, не так ли?

– Ну я подумал, что мы могли бы… Если бы мы оба захотели… позже. Но это не обязательно.

– Хм! Так может, не будем тянуть и сразу перейдем к главному? – спросила я.

– Черт возьми!

Я стянула с себя кардиган и бросила его на диван.

– Хочешь снять остальное? – Мое тело дрожало под белой льняной рубашкой и длинной юбкой в тон. Я просто надеялась, что Лукас этого не заметит.

– Что ты делаешь, Калли? – спросил он, прищурившись.

– Ты ведь этого хочешь, не так ли?

Зачем притворяться? Меня так тошнило от притворства, увиливаний и лжи.

– И ты уже делала это раньше? – спросил Лукас.

– Нет, но какая разница?

Лукас подошел ко мне. Мое сердце вдруг застучало в груди. Не быстрее и не медленнее, просто застучало. Лукас взял меня за руки, но они остались висеть вдоль тела. Он опустил голову. Я закрыла глаза. И вот так мы поцеловались. Только на этот раз все было по-другому. Медленнее, глубже и с обещанием чего-то большего. Лукас фантастически целовался. Он не просто прижимался губами к моим и пытался выдавить из меня всю кровь. А ласкал мягко и нежно, как будто заботился о том, чтобы мне тоже было приятно. Лукас отпустил мои руки и потянулся к верхней пуговице моей льняной рубашки. Он начал расстегивать ее, не прекращая поцелуй.

Что-то внутри меня замерло.

Я словно вышла из собственного тела и теперь отстраненно наблюдала за происходящим с другого конца комнаты. Руки Лукаса потянулись ко второй пуговице, но затем на мгновение замерли, и, к моему удивлению, он отпрянул. Я смотрела на него, он смотрел на меня, а потом застегнул пуговицу, с которой только что так легко справился.

– А ты… не собираешься…

– Спасибо за любезное предложение, но нет, спасибо. – Его лоб собрался в гармошку. – Я пойду принесу нам что-нибудь поесть.

Что это было? Я побрела за ним через холл в заднюю часть дома, на кухню. Стоя в дверях, я наблюдала, как он достает из холодильника две порции курицы с рисом.

– Тебе помочь?

– Нет. Спасибо, – отозвался Лукас. – Так нормально? – Он показал мне коробки. Я кивнула.

– Лукас, что случилось? – спросила я, проходя дальше на кухню.

– Давай кое-что проясним, хорошо? – Лукас бросил упаковки на рабочую поверхность и захлопнул дверцу холодильника. – Что бы ты там себе ни придумала, я встречаюсь с тобой не затем, чтобы позлить своих родителей. И привел тебя сюда не для того, чтобы быстро перепихнуться, а потом вышвырнуть за дверь. Поняла?

– Я и не говорила…

– Тебе и не нужно было. Твое тело говорило за тебя, – отрезал Лукас. – Ты мне нравишься, Калли. Очень. Но это как будто… Как будто ты наблюдаешь за мной и ждешь, когда же я облажаюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Иногда с тобой я чувствую себя так, будто прохожу тест, в котором не знаю вопросов и обречен на провал.

– Лукас, это не так.

– Разве?

Он вернулся к нашему ужину и стал вскрывать упаковки, чтобы добраться до содержимого.

Я встала перед ним, заставляя его посмотреть на меня.

– Ты мне нравишься, Лукас, – сказала я. – Правда нравишься.

Прошло несколько секунд, прежде чем обида на его лице исчезла. Я улыбнулась. По крайней мере, он больше не был готов взорваться в любой момент.

– Поедим? – спросил Лукас.

Я кивнула.

– А после мы можем посмотреть фильм, если хочешь.

– Было бы здорово. – Я выдавила из себя улыбку.

– А потом я отвезу тебя домой, – подытожил Лукас.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он покачал головой:

– А потом я отвезу тебя домой.