Никто никогда не называл Татьяну Борисовну Юмашеву принцессой. Она просто совершенно не похожа на диснеевскую героиню. На кого она правда похожа, так это на невымышленных британских принцесс: принцессу Анну, леди Ди или даже Камиллу Паркер-Боулз. Лучезарная улыбка. Холод в глазах. Ощущение невероятного груза ответственности за семью, за репутацию, за родителей, за детей, который будет всегда на ней и будет всегда важнее всего.

Татьяна Борисовна считает себя продолжательницей дела своего отца, хранительницей его наследия. Ее бремя — защищать его доброе имя, его память, подчеркивать его величие. Она искренне обижается на любую критику Ельцина. Она искренне отстаивает свой взгляд на события 1990-х годов, а они, естественно, сильно приукрашены. Татьяна Борисовна (вслед за своей мамой Наиной Иосифовной) уверяет, что Борис Ельцин не пил. В их устах Борис Ельцин — это вообще некий полумифический, былинный персонаж. Но они его не придумали — они правда его таким помнят, уверены, что он был таким, убеждены, что все остальные врут и клевещут.

Татьяна Борисовна считает своего отца образцовым демократом, а 1990-е годы временем свободы. Она искренне считает себя стопроцентной демократкой — ведь она дочь своего отца. Она негодует, когда слышит критику 1990-х годов. Для нее это попрание святого: свободы и демократии. Она, возможно, вообще не видит разницы между демократией и властью своего отца. Она, очевидно, смешивает собственные взгляды и либеральные ценности. Впрочем, это заблуждение в девяностые поразило всю российскую политическую элиту: в 1996 году российские демократы перепутали демократию и власть демократов.

Татьяна Борисовна, конечно, хотела бы быть политиком. Она понимает, что смогла бы. У нее достаточно опыта и харизмы. Может быть, она могла бы даже спасти страну. Но нет. Она должна нести бремя дочери президента. Она не может подвести его и свою семью. Она принесла в жертву свои личные политические амбиции. Это ее выбор — или она убедила себя в том, что это ее выбор.