Едва солнце касается горизонта, мы возвращаемся домой. Во дворе стоит суматоха, от которой кружится голова. Все смеются, обсуждают соревнования.

Морщусь от вспыхнувшей пульсирующей боли в затылке. В отличие от Эдриана, я не спала всю ночь. Хочется просто упасть лицом в подушку и не двигаться.

– Тебе нужно поспать. – тихо говорит Эдриан, положив свою уже теплую ладонь мне на шею.

Киваю, потому что это все, на что сейчас хватает сил.

– Пойдем. – берет меня за руку.

– Эдриан. – раздается обеспокоенный голос Калеба.

Как только мы оборачиваемся, оборотень замирает, окинув меня быстрым взглядом. Кажется, он хотел что-то сказать, но увидев меня, передумал.

– Нужно поговорить. – ясно, я не должна этого слышать.

В данный момент даже не уверена, что хочу.

– Позже. – отмахивается Эдриан, утягивая меня за собой к ступенькам.

Сделав глубокий вдох, я останавливаюсь и тяну его обратно. Он тут же хмурится, оборачиваясь ко мне.

– Иди. – прошу его, но он тут же качает головой.

Тогда я обхватываю его лицо руками и встав на носочки, мягко целую в губы.

– Ты нужен стае. – шепчу у его губ. – А я нужна своим сестрам.

Наши взгляды встречаются, и я вижу борьбу в его. Следом вспыхивает решение. Эдриан принимает какое-то решение и кивает.

– Хорошо, Камилла. – нежно целует в лоб и убирает прядь волос мне за ухо. – Хорошо.

Сердце пропускает удар. Ноги прирастают к земле. И я лишь вижу, как он удаляется вместе с Калебом. Рука тянется к кулону на шее. Почему…почему это ощущается как прощание? Я же сама говорила себе, что сегодня все закончится. Мы поговорим с Реной. Заберем клинок и отправимся дальше за вторым артефактом. Ведь этого я хотела?

Сердце молчит.

Потому что я предала его.

Потому что оно больше ничего не решает.

Сглатываю ком в горле и делаю глубокий вдох. Все правильно. Так и должно быть. Все правильно.

Медленно плетусь в дом. Внутри не лучше, чем снаружи. Калия суетится с женщинами, отдавая тем приказы о количестве еды. Никто не обращает на меня внимания. Слева замечаю знакомую копну волос в коридоре. Из одной из комнат выходит Эвива, а следом за ней Фин. Волк прижимает сестру к себе и проталкивает язык ей в горло. К моему тут же подкатывает тошнота.

Просто блеск.

Поморщившись, сворачиваю направо в другой коридор и направляюсь к лестнице, пытаясь стереть эту непрошеную картину из своего мозга. Добравшись до второго этажа, снова замираю. Шон прижимает другую мою сестру к стене. Его руки…

Дерьмо.

Кажется, я сказала это вслух, потому что волк резко отстраняется.

Стараясь вообще не смотреть на них, я вваливаюсь в свою комнату и тут же падаю на кровать. Спина ноет от боли. Рада, что моим сестрам удалось с пользой провести это время.

Прикрываю глаза всего на мгновение, и тут же слышу голоса сестер. Они расспрашивают о том, где я была всю ночь. Не открывая глаз, рассказываю обо всем, что случилось ночью.

– Я думала, русалки это миф. – не знаю, чего в голосе Эви больше, интереса или удивления.

Одно ясно – мне в жизни не достать клинок самой. Легкие взорвутся прежде чем я возьму его в руки. Ну, хотя бы эту теорию мы проверили. Плотнее закрываю свое сознание ото всех, чтобы снова не очутиться в том кошмаре, и проваливаюсь в сон.

Меня будит слабый стук в дверь, и я медленно отрываю глаза глаза. Виона проходит в комнату с чем-то в руке. Платье. Резко сажусь в кровати и тут же морщусь.

– Пора. – просто говорит она. Солар. Точно.

Я замечаю, как красиво уложены ее каштановые волосы, зеленое платье струится по бедрам.

– Твои сестры уже на месте. – сообщает она, включая лампу на комоде.

Встаю с кровати, имея одно лишь желание – сходить в душ.

Виона ждет меня, помогает уложить волосы, накраситься. И при этом она молчит. Не похоже на нее. Может, что-то случилось? Поссорилась с Диланом?

– Сколько я проспала? – спрашиваю, желая разогнать эту странную тишину.

– Несколько часов. – коротко отвечает она, не смотря мне в глаза.

Ее руки наносят последние штрихи, мягкой волной укладывая мои волосы золотой волной на плечах.

– Как…как проходит Солар?

Всего на долю секунды она замирает, но тут же продолжает свою магию, делая мои губы и глаза ярче.

– В полдень Луна полностью закроет Солнце. – начинает она тихим голосом. – В этот момент женщина принимает решение, признать узы или отвергнуть.

– Эбби рассказывала, что женщина должна пройти по мосту, дабы признать себя принадлежащей мужчине.

От этой части я невольно хмурюсь.

Ви кивает.

– Да. Мост – это своего рода граница между духами леса и духами воды. Когда женщина делает выбор, они благословляют союз.

– Как именно?

Девушка пожимает плечами.

– На самом деле, это просто традиция.

– То есть ничего особенного не происходит?

– Раньше не происходило. – бормочет она.

– Раньше?

Ви выпрямляется и натянуто мне улыбается.

Что-то не так.

– Раньше не было напряжения между стаями. – наконец отвечает она, прочистив горло, но что-то в ее словах мне не нравится. Не пойму.

– Как это было у тебя?

Она отходит в сторону и берет платье с кровати.

– Я сильно нервничала. – слабо улыбается она. – Еще бы, все смотрят.

Подходит ко мне, и я снимаю свой халат, испытывая неловкость. Я и сама могла бы одеться. Но Виона не дает мне вообще ничего сделать. С чего вдруг? Такое чувство, будто она пытается загладить свою вину за что-то. Может, просто знает, что на празднике нам будут не рады. Скорей всего.

– Но когда увидела Дилана на другом берегу, все встало на свои места. Я прошлась по мосту, и в ту ночь мы зачали близнецов.

Легкая ткань цвета шоколада струится по моему телу. Две полоски закрывают грудь, скрещиваясь на шее, где Виона их завязывает. Талия по бокам открыта, а на бедре тянется длинный вырез. Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. Ви хорошо постаралась. Глаза подведены черным, на щеках легкий румянец. Платье подчеркивает все достоинства. Интересно, что скажет Эдриан, когда увидит меня?

Он не хотел, чтобы ты приходила.

– Красиво. – восхищаюсь я, рассматривая себя.

– Кэсси сделала его специально для тебя. В благодарность за то, что ты для нас сделала.

– Еще не сделала. Мы продолжим тренировки завтра.

Если сегодня не удасться достать клинок.

Разворачиваюсь к ней, широко улыбаясь. Но улыбка меркнет, когда замечаю обеспокоенное выражение ее лица. Она собирается что-то сказать, но тут же передумывает и отходит в другой конец комнаты, чтобы принести мне босоножки на завязках.

Сажусь на кровать, принимаясь обматывать тонкие шнурки вокруг голеней.

– Ты явно что-то мне не договариваешь. – замечаю я, выпрямляясь.

– А ты говоришь так, будто собираешься остаться.

В ее словах нет упрека, скорее надежда.

– Мы останемся, пока не найдем то, зачем пришли.

– Конечно. – она улыбается как-то натянуто и рассеяно кивает мне.

– Виона, что происходит? В чем дело?

Сглатывает, а затем вдруг берет мои руки в свои и смотрит прямо в глаза.

– Ты будешь нужна сегодня Эдриану. В стае неспокойно.

В голове вспыхивает тот разговор между волками. Они хотят видеть Дилана вожаком.

– Эти чертовы традиции важны. В них вся суть. – ее голос опускается до шепота. – Может показаться, что роль женщины незначительна. Но именно мы даем им силу. Именно за нами последнее решение.

Я ни слова не понимаю из того, что она говорит.

– Мне нужно идти. – тут же добавляет она. – Тебя сопроводят. Как будешь готова, просто спускайся вниз, хорошо?

Киваю, немного сбитая с толку.

Спустя еще мгновение остаюсь совершенно одна.

Что она пыталась мне сказать? И почему мои сестры уже ушли?

Смотрю на себя в зеркало еще раз, начиная немного нервничать.

Еще раз напоминаю себе, зачем иду туда. Рена. Нужно поговорить с ней. Забрать артефакт и вернуться домой.

Дом.

Мысли начинают кружится в голове, а в сердце загорается хаос.

Нельзя лезть в дела стаи. Но если Эдриану нужна будет моя помощь, разве я смогу отказать? Я поддержу его. Это меньшее из того, что я могу для него сделать. Из-за меня начались все проблемы в стае. На мне они и закончатся.

С нашим уходом все закончится.

Так надо.

Ты останешься со мной?

Да.

Обещаешь?

Обещаю.

Я люблю тебя, Камилла. И это навсегда.

Сделав глубокий вдох, я прижимаю руки к сердцу, стараясь унять дрожь. Ты справишься. Со всем. Ведь так говорил папа, верно? Ты справишься.

С этими мыслями выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Дом кажется совсем пустым, покинутым. Мои шаги эхом разносятся по коридорам. Еще утром здесь царил полный хаос. А сейчас ни звука.

Выхожу на улицу и обнаруживаю Фина с Калебом внизу у лестницы. Оба оборачиваются. Калеб замирает, его рот приоткрывается. А Фин присвистывает, окидывая меня пораженными взглядом.

– Цветочек, ты просто невероятно красивая. Эдриан с ума сойдет.

– Вы тоже хорошо выглядите. – отвечаю я, спускаясь по ступенькам вниз.

Они оба в рубашках, только Фин в белой, а Калеб в черной. Вокруг ни души. Небо…я ахаю от того, как Луна медленно приближается к Солнцу прямо у нас над головами. Они едва пересекаются. Полагаю, когда Луна полностью закроет собой свет, настанет ночь. Или что-то похожее на ночь.

– Готова? – подмигивает мне Фин, предлагая свою руку.

Калеб делает то же самое. И я беру обоих под руки.

– Да. – каким бы странным мне все это ни казалось.

– Почему именно вы меня сопровождаете? – спрашиваю я, когда мы двигаемся вниз по пустынным улицам. Дома выглядят заброшенными. Словно жизнь разом покинула деревню. И это жутковато. Неестественно.

– Мы ведь друзья. – улыбается мне Фин.

– Правда? – обращаюсь к Калебу, помня, как он однажды на кухне сказал мне, что мы не друзья.

Его черные глаза сталкиваются с моими, и он сдержанно кивает. Что вызывает на моих губах улыбку.

– Знаешь, почему Солар важен для нас? – непринужденно начинает Фин, когда мы сворачиваем на улицу, ведущую к озеру.

Мне знакомы все дома здесь, лавка Шейлы, вывески. Я часто ходила именно этой дорогой после тренировок.

Издалека к нам доносится красивая музыка.

– Лишний повод доказать, что вы здесь главные? – усмехаюсь я, выгнув бровь.

– Это шанс для нас стать чем-то большим. – в глазах Фина вдруг появляется едва заметная грусть. – Обрести пару все равно, что стать полноценным.

Не хочется оскорблять их традиции. Но Эдриан сам говорил, что сейчас все сводится к зачатию детей. И это как-то неправильно. Отчасти мне жаль их. Ведь из-за проклятия они не могут иметь детей с теми, кого любят. Они обречены искать себе пару. А парные узы не всегда значат любовь. Так говорила Виона. Это природа. Животный инстинкт.

– Поэтому мы так ценим эти узы и празднуем их появление.

– А было ли такое, что женщина отказывалась признавать мужчину своей парой? – мне правда интересно.

– Да. – кивает Фин. – Но о таком не принято говорить. Это позор. Все равно, что отрубить яйца.

Может показаться, что роль женщины незначительна. Но именно мы даем им силу.

Слова Вионы теперь обретают смысл. Значит, чисто теоретически у женщины есть выбор. Незначительный. Но все же есть.

Мужчины вдруг резко останавливаются и аккуратно отпускают меня, делая шаг назад. Только я собираюсь спросить, что происходит, как Фин мягко подталкивает меня вперед.

– Смотри только на Эдриана. – вдруг начинает Калеб, и мы продолжаем путь навстречу музыке.

– Держи голову высоко. – добавляет Фин. – Не показывай свой страх.

Выхожу из тени улочки и замираю. Все здесь. Столько народу, что я невольно начинаю паниковать.

– Продолжай идти. – уверенно шепчет Калеб за моей спиной.

И я делаю шаг вперед, выхожу практически в центр. На то самое место, где когда-то Эдриан обнял меня, сказал, что не допустит моей смерти.

Музыка резко стихает, и сотни пар глаз устремляются в мою сторону.

Все мое тело сжимается. Дрожь охватывает ладони.

Почему они так смотрят?

– Не опускай голову. – тихо приказывает Фин, направляя меня к пруду.

Зачем мы туда идем?

– Куды вы меня ведете?

Мы подходим прямо к началу моста, и я замечаю ошарашенного Эдриана на другом конце. Удивление на его лице за секунду сменяется яростью, когда взгляд находит мужчин за моей спиной.

Он делает шаг вперед, но из земли вырываются толстые стебли и окутывают его ноги, заставляя замереть на месте.

Заглядываю в его медовые глаза и ясно вижу там страх. Сожаление.

Почему?

– Почему я здесь? – шепчу, оцепенев. – На мост ступает только…

Пара.

Воспоминания накатывают на меня волной, и хаос опаляет грудную клетку.

Как только наши глаза встречаются, в груди вспыхивает странное тепло…От него тянется золотая нить. Она мерцает между нами…Что это? Это природный, животный инстинкт защищать…Эдриан толкает меня себе за спину…Почему он защищает меня?

– Это была наша идея. – продолжает Фин. – Эдриан не хотел, чтобы ты приходила.

Нечто дикое, необузданное. Это потребность. Желание обладать. Желание принадлежать.

Каждый раз, когда меня тянуло к нему.

Это тепло в груди.

Потеря контроля.

Сердце болезненно сжимается, и я делаю шаг назад, не веря.

– Невозможно. – вырывается из меня шепот.

Я сделаю все, чтобы ты захотела остаться.

Я хочу тебя.

Я буду всем, кем ты позволишь мне быть.

Ты станешь моей парой?

Я люблю тебя, Камилла. И это навсегда.

Дыхание перехватывает, перед глазами плывет.

На землю, там, где он стоит, падает тень. Луна закрывает Солнце.

Ищу глазами сестер в толпе. И натыкаюсь на еще большее сожаление. Калия, Виона, мои сестры. Они знали. Все знали.

Эвива рассказала, что у них есть какие-то парные узы. Что ты об этом думаешь?

Кора знала.

Все.

И они молчали.

Я отступаю. Но кто-то останавливает.

– Ты не можешь уйти, Камилла. – Калеб.

– У нее есть выбор. – рычит Фин.

– Нет. У нее нет выбора. Послушай, – Калеб приближается ко мне. – Ты не просто пара. Ты пара вожака, Камилла. А еще ты сестра Главы ковена ведьм. Вторая наследница. Ваш союз означает немедленное прекращение войны. Нерушимый союз. Волкам будет запрещено нападать на ведьм. Признав Эдриана своей парой, ты объединишь два народа.

Гнев растекается по моим венам, разжигая хаос. Тень касается моста, приближаясь ко мне, словно монстр, желающий поглотить.

Мои кулаки сжимаются.

– Что будет, если откажусь? – цежу сквозь зубы, не в силах взглянуть на Эдриана.

– Это ослабит Эдриана. – отвечает Фин.

Мне противно стоять рядом с ним. Рядом со всеми ними.

– Гэвин, вожак Полной Луны, почувствует его слабость. Многие в стае уже хотят видеть Дилана вожаком. Ты ведьма. Отказ породит еще большую ненависть. Эдриана перестанут уважать. Он итак слишком часто делал выбор в твою пользу.

Я усмехаюсь.

– Инстинкты твердили ему так поступать.

– Это выше нас, Ками. Мы это не контролируем.

Но я всегда себя контролировала. А он лишил меня этого контроля. Эмоции захлестывают изнутри. То, что я не должна чувствовать. Хаос. Он породил его. Из-за него я теряю контроль. Мои чувства вообще настоящие? Или это всего лишь гребанный инстинкт слиться с ним? Где начинаюсь я, и заканчивается он? Что из этого настоящее? Что правда?

Все было ложью.

Нет.

Одной сплошной ложью.

По щеке скатывается слеза.

С самой нашей первой встречи, меня тянуло к нему, он защищал меня, словно я принадлежала ему. Уже тогда он считал меня своей.

Я никогда не считал тебя своей собственностью.

Из-за чертовых уз. Мое тело реагировало на него, как ни на кого другого, только благодаря какому-то волчьему инстинкту, которого у меня вообще не должно быть. И я снова это сделала, снова позволила себе потеряться.

Мужчина снова забрал мой контроль.

Крик застревает в горле.

Тень приближается. Накрывает мост почти целиком.

– Ты должна принять решение. – говорит Фин. – Сейчас.

Тень поглощает нас, окутывая все вокруг тьмой. Солнце полностью скрывается за Луной, как и прежняя я растворилась в чувствах.

Тогда я допускаю ошибку – заглядываю в его глаза. Медовые глаза. Тепло в груди вспыхивает, тянет меня к нему. Сердце ускоряется.

К нему.

– Сейчас или никогда. – шепчет Калеб.

По щекам текут горячие слезы.

Иди.

И я делаю шаг вперед.

Дерево подо мной начинает дрожать. Чувствую силу, не дающую повернуть назад, и вместе с тем, делающую каждый мой шаг тяжелее. Но я делаю этот шаг. Толпа ахает, и я вижу, как вода подо мной начинает искриться синим светом. Воздух наполняется зелеными крошечными огоньками. Мои глаза снова находят Эдриана, и я понимаю – он и сам не знает, что происходит.

Дерево подо мной трещит, вибрирует, чужая магия охватывает все мое тело. Сжимает его. Словно противясь, останавливая.

Продолжай идти.

Стиснув зубы, делаю еще пару шагов через боль, что сдавливает кости. Вода вспыхивает ярче с каждым моим шагом.

Как только добираюсь до середины моста, магия резко отступает, давая сделать вдох. Хватаюсь за деревянные поручни, чувствуя, как тепло в груди становится сильнее. Как оно глубже проникает в сердце. Золотая нить. Теперь я чувствую ее. Чувствую, как она оплетает сердце. Как сливается с ним.

Вода начинает шевелится. Ее свет становится таким ярким, что я замираю, выпрямляясь. Одна прозрачная синяя рыбка взмывает в воздух и тут же разбивается о воду миллионом огней. Следом еще одна. И еще. Они танцуют вокруг, разгоняя тени. Тепло в груди проникает в ребра, проникает в кровь, разливается по всему телу.

Воздух наполняется зеленым светом, взрывается и преображается. Из него вылетают птицы и взмывают к небу. Лес передо мной начинает дрожать. Я вижу тысячи крошечных огоньков. Светлячки? Нет. Огоньки имеют форму. Животных. Самых разных. Они парят в воздухе, бегают среди ошарашенной толпы. Вокруг меня порхают бабочки. От их крыльев исходит желтый совет.

Духи. Это духи. Духи леса. Духи воды. Прямо как на том дереве в лесу.

Благословение.

Я двигаюсь дальше, чувствуя, как что-то рвется наружу из самых глубин моего сердца, но хаос останавливает. Тепло перерастает в пламя, которое тянет меня к мужчине с медовыми глазами. За ним проносится нечто белое. Тот самый волк. Он проходит мимо и встает рядом с Эдиной, которая широко мне улыбается. Там же стоит и Рена.

Мое тело охватывает дрожь, когда подхожу к краю моста. Стебли Эдриана исчезают. И Только моя нога наконец касается земли, он хмурится, тяжело дыша. Его глаза широко распахиваются. И в следующую секунду кожа покрывается мехом. Одежда разрывается в клочья. Вместо рук и ног вытягиваются лапы. Кажется, будто он вообще это не контролирует. Следом за ним по всему берегу начинает обращаться каждый волк в стае. Раздается пронзительный вой. Его подхватывают все. Но медовые глаза продолжают смотреть только на меня. А в моих стоят слезы.

Ты соврал мне. – говорят они.

Свет за моей спиной меркнет, возвращая нас во тьму.

Оглушительная тишина повисает в воздухе.

И я понимаю, что больше ни секунду не могу здесь оставаться.

Волк делает шаг ко мне, но я разворачиваюсь и устремляюсь в лес.

Хочется содрать с себя кожу, словно на ней какое-то гребанное клеймо. Так и есть. На мне волчье клеймо. Бегу и бегу. Изо всех сил. От него. От всех. Как можно дальше. Из горла вырывается крик. Слезы брызгают из глаз, и я падаю на колени в траву.

Вот почему он принял нас. Не только потому что мы были нужны. Потому что я его гребанная пара. Прижимаю руки к сердцу, потому что его разрывает в клочья. Они предали меня. Все и каждый. Они скрывали правду. Какая же я идиотка.

Хочется исчезнуть. Хочется забыть. Обо всем.

Хочется вырывать сердце из груди, чтобы оно перестало биться.

Хочется вернуть пустоту. Убить хаос.

Подавить.

Не чувствовать.

Нет.

Тепло лишь становится сильнее. Хаос горит внутри. Я больше никогда не смогу потушить его.

Он часть тебя.

Нет.

Это невозможно. Я не могу быть его парой. Не могу. Со мной у него не будет семьи. Со мной он никогда не станет отцом. Потому что это противоестественно. Потому что я урод. Потому что я ведьма. За что?

– За что? – запрокидываю голову, крича небу. – Почему вы поступили так со мной? Почему вы поступаете так с ним?

Я задыхаюсь. Легкие сжимаются. Хаос душит. В голове раз за разом проносятся воспоминая, добивая меня.

Его прикосновения.

Его улыбки.

Его слова.

Все было ложью. Наваждением. Инстинктом.

Нужно уйти. Уйти отсюда. Я не могу здесь оставаться. Не могу.

Поднимаюсь на ноги.

– Камилла.

Резко разворачиваюсь, выставляя руки в защитном жесте.

– Не подходи ко мне. Держись подальше.

– Позволь объяснить.

– Ты соврал мне! – меня трясет.

– Я не хотел, чтобы ты приходила. Они должны были удержать тебя.

Взмахиваю руками.

– Как видишь, не вышло.

– Проклятье, Камилла. Ты же не оставила мне другого выбора. – он приближается, я отступаю. – Даже твои сестры просили не говорить тебе, потому что знали, ты не примешь.

– Не приму что?

– Это. – указывает на расстояние между нами. – Нас.

– Нас нет. И никогда не было. Это не любовь. Просто гребанный животный инстинкт. Ты говорил, что не хочешь быть как Алекс. Но поступил ровно как он. Воспользовался мной и моей чертовой наивностью.

Его глаза темнеют, тело напрягается. Но мне плевать.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. – рычит он.

– Нет? Тогда просвети меня. Если бы не эти узы, чувствовал бы ты ко мне то же самое?

– Да. – выкрикивает он. – Да, черт тебя побери, я бы снова влюбился в тебя, как сумасшедший. Думаешь, ты все знаешь о моих чувствах? Тогда давай поговорим о твоих. Ты отталкивала меня даже не зная о том, что мы пара. Почему?

Мотаю головой и продолжаю отступать, пока не упираюсь спиной в дерево.

– Потому что боишься. Боишься признаться себе самой, что твои чувства ко мне настолько же сильны, как и мои к тебе. – он сокращает расстояние между нами настолько, что легкие заполняет его запах.

– Боишься позволить себе чувствовать. Потому что думаешь, будто я смогу полюбить кого-то другого.

Наши дыхания переплетаются. По телу проносится покалывание. Оно сжигает меня изнутри.

– Но знаешь что? – его руки опускаются на мою талию. – Ты только что признала себя моей.

– Я никогда не буду твоей. – рычу я.

Напряжение между нами разрывается. Эдриан впивается в меня губами, не давая вздохнуть. Мои руки притягивают его к себе. И я теряюсь в этом поцелуе. Снова. Мое тело предает меня. Снова.

– Моя. – рычит он мне в шею, покусывая, оставляя влажные следы.

– Нет.

– А я твой.

Мой.

Из меня вырывается стон, когда он обхватывает зубами сосок и задирает платья до самой талии. Тепло вспыхивает в ответ. Тянет меня к нему.

Почувствовать.

– Я всегда был и буду только твоим. – его язык вторгается в мой рот, и он закидывает одну мою ногу себе на талию.

Я цепляюсь за его плечи, сгорая изнутри. Каждый кусочек моей кожи желает слиться с ним. Обладать им. Каждой его клеточкой. Сердцем. Душой. И телом.

И теперь я знаю почему.

– Мы пара. – он резко входит в меня, вырывая стон из моего горла.

– Я не буду твоей.

Толчки становятся сильнее. И я выгибаюсь ему навстречу.

– Ты уже моя. – толчок.

– Нет.

– Да. – толчок.

Наши тела бьются друг о друга. Я задыхаюсь. Жар растекается по всему телу, лишая рассудка. Мир перестает существовать на это короткое мгновение.

Только он имеет значение.

Только Эдриан.

– Признай, что это навсегда. – рычит он, теряя контроль вместе со мной.

Навсегда.

– Никогда.

Давление внизу живота нарастает. Ноги дрожат. Я уже не понимаю, где заканчивается мое тело, и начинается его. Он вжимается в меня, проникая так глубоко, что перед глазами вспыхивают искры.

Пламя взрывается где-то внизу, и я издаю последний стон, окончательно разлетаясь вдребезги.

Эдриан резко выходит из меня. Голова кружится, и я отталкиваю его, пытаясь снова собрать себя по частям.

Вот почему он всегда отстранялся. Он думал, я забеременею.

– Зря ты это делаешь. – отхожу в сторону, чувствуя дрожь во всем теле. – Все равно ничего не получится.

Ком застревает в горле.

– Что? – слышу его хриплый шепот за спиной и оборачиваюсь.

Слезы собираются на глазах.

– Я не могу иметь детей. – из меня вырывается смех, и я запрокидываю голову к небу, прижимая руку к животу. – Врожденное уродство. Я урод.

Слезы текут по щекам. Качаю головой.

– Все это. – указываю на нас двоих. – Противоестественно.

Ведьма и волк.

Он замирает всем телом. На лице целая палитра эмоций, которую мне не удается прочитать.

– Забавно, да? – резко вытираю слезы со своих щек. – Ты образовал пару с той, у кого даже органов нет, чтобы зачать. Полюбил ту, что не способна подарить тебе то единственное, о чем ты так мечтаешь. Семью.

И это хуже всего.

– Но ты прав. Мое тело и правда принадлежит тебе. Но только тело, Эдриан. Только оно.

Потому что остальное ложь. Навязанные узами чувства.

Развернувшись, я ухожу от него. Иду обратно. И впервые за долгое время совсем ничего не чувствую. У меня была надежда. Надежда на то, что не смотря на все, хотя бы у одного из нас возможен счастливый конец. Но и ее у меня отняли. За что мне теперь хвататься? Какой смысл во всем этом, если дальше меня ждет только смерть?

Почему это все происходит именно со мной?

Я окончательно теряю рассудок.

Я больше не знаю, кто я. Ведьма? Пара?

Вернувшись к пруду, вижу, что веселье в самом разгаре. И меня тошнит от этого. Музыка врезается в кости, причиняя боль. Улыбки на лицах тех, кого я называла друзьями, разъедают кровь. Мои сестры стоят в стороне вместе с Фином, Калебом, Шоном, Вионой и Диланом.

Первой меня замечает Валери. А следом и все остальные.

Сожаление. Бессмысленное сожаление светится на их лицах.

Вал шагает ко мне, но я качаю головой. Не хочу выслушивать оправдания. Пустой звук.

Мои сестры знали, что я не могу иметь детей. Знали, что в какой-то момент это почти сломало меня. Но все равно толкали к Эдриану. Чтобы я жила. Чтобы чувствовала. У них получилось. Я почувствовала. Слишком многое. Настолько, что теперь в груди лишь тупое онемение.

Совсем недавно я пообещала себе стать хорошей сестрой, оставаться с ними, не смотря ни на что. Но теперь даже видеть их не могу.

Отвернувшись, начинаю искать Рену. Она стоит рядом с Эдиной там же, где я заметила их в последний раз.

Нужно покончить со всем прямо сейчас.

Стиснув кулаки, направляюсь к ним с высоко поднятой головой.

– Девочка, – тут же приветствует Эдина. – Крепкие узы. Духи довольны. Но особые узы требуют особой церемонии.

– Какой еще церемонии? – безразлично спрашиваю я.

– Слияние душ, разумеется. Благословение получено. Теперь очередь церемонии.

– Никакого слияния не будет. – резко отвечаю я и поворачиваюсь к Рене. – Я пришла поговорить с вами.

– Я знаю, о чем ты хочешь поговорить. – тут же бросает она, вздохнув так, будто я лишь надоедливая муха. – Но не могу дать тебе то, что ты хочешь.

– Но он принадлежит мне.

– Ошибаешься. Пусть вы и связаны. Но ты такой же хранитель, как и я. – качает головой, внимательно изучая меня. – И ты не готова принять его. Ты даже не знаешь, где лежит твое сердце. Он поглотит тебя.

– Я справлюсь.

Она усмехается, сверкнув черными глазами. Ее голос холодный, как осколки льда.

– Ты даже с собой не можешь справиться.

Эдина поджимает губы и недовольно качает головой.

– Это долгий путь, девочка. Ты уже ступила на него. Но пытаешься вернуться обратно. Страх. Страх. Страх. Снова страх. Но назад дороги нет.

Бред. Один сплошной бессвязный бред.

Мои челюсти сжимаются, хаос вспыхивает под ребрами.

Отлично, он вернулся. Может, за него и стоит ухватиться.

Поднимаю глаза на Рену.

– Я заберу его так или иначе.

Лицо этой женщины остается непроницаемым, как камень.

– Моя дочь уже помогла тебе, взамен на то, что ты сделала для нее. Второй раз воды не выпустят тебя. – складывает руки за спиной. – Ты не умрешь. Клинок не позволит. Но останешься на дне. А это хуже любой смерти.

Я вспоминаю, как не могла плыть, только тонуть. Внутренности скручивает в тугой узел, а к горлу подступает тошнота.

– Найди место своему сердцу, девочка, – добавляет Эдина скрипучим голосом. – И познаешь истину.

Бесполезно, все это бесполезно.

Отхожу от них и иду дальше вдоль берега.

Его не достать. Артефакт не достать. Все было зря. И я застряла здесь. Не могу вернуться домой, не могу остаться. Мне больше нигде нет места.

А музыка все играет и играет. Люди смеются и танцуют. Вдалеке горят фонарики. Я продолжаю идти, не зная куда. Сил нет, меня будто избили и оставили лежать в грязи. Внутри все горит. Я устала, я так устала от всего.

Ноги подкашиваются, и я налетаю на кого-то, тут же принимаясь извиняться.

Но когда мужчина оборачивается, мое тело парализует. Знакомые ощущения. То же самое я испытывала в детстве, когда сталкивалась с тетей Кассандрой. Интуитивное желание бежать, как можно дальше.

– Знаменитая Камилла. – голос мужчины обманчиво теплый.

Черные глаза искрятся любопытством. Хочется содрать с себя кожу от того, как его взгляд проходится по моему телу.

– Наслышан о тебе.

На щеках щетина. Кожа смуглая. А волосы цвета вороного крыла с несколькими седыми прядями. Я отстраняюсь от него, пытаясь скрыть нарастающую панику, подступившую к горлу.

– А вот я о вас ничего не слышала. – ровным голосом сообщаю я.

Он вдруг начинает громко смеяться.

– Это легко исправить. – глаза сверкнули в темноте. – Я Гэвин.

Где-то я уже слышала это имя, только не могу вспомнить, где именно.

Нужно уходить. Сейчас же.

Но он вдруг берет меня за руку и приближает ее к своим губам.

Все во мне сжимается.

– Отпусти ее. – резкий голос раздается за моей спиной, но его я не боюсь, наоборот, вздыхаю с облегчением, почувствовав знакомое тепло в сердце.

Гэвин поднимает глаза и неохотно отпускает меня. Тут же делаю шаг назад. Эдриан выходит вперед справа от меня. На нем снова штаны.

Их что, где-то раздают?

Почувствовав шаги за спиной, оборачиваюсь и вижу Фина с Диланом.

– Мы просто мило болтали, вот и все. – Гэвин пожимает плечами.

Дилан делает шаг вперед, возвышаясь по левую руку от меня.

– Ты даже смотреть в ее сторону не можешь. – рычит он.

Дилан? Дилан защищает меня?

Должно быть это сон. Совершенно сумасшедший абсурдный сон.

Гэвин окидывает волка пренебрежительным взглядом.

– Дилан Брант защищает ведьму. Интересно. – качает головой, задумавшись. – Один объявил ее своей, а второй защищает.

Его взгляд снова скользит по оголенным участкам моей кожи, шее, рукам, талии. Эдриан тут же закрывает меня собой. Чувствую его напряжение, его злость. Раньше я ошибочно полагала, что это была интуиция, но нет. Я чувствую его, потому что мы…

Не важно.

Нужно уходить.

Дела стаи меня не касаются.

Я, черт возьми, ведьма. И посмотрите на меня сейчас. Зажата между волками, которые считают своей обязанностью защищать меня. Но я не одна из их женщин. Я никогда не буду прятаться за мужчиной. Мне не нужна их гребанная защита.

Чувствуя, как гнев закипает под кожей, я выхожу из-за спины Эдриана, но дорогу тут же перекрывают трое, нет, четверо здоровенных парней. Один в один Гэвин. Только младше.

Сыновья.

Один из них стоит прямо передо мной, пожирая таким взглядом, от которого сводит желудок. В этот момент за моей спиной раздается предупредительное рычание. А тепло в груди так и тянет назад. Точно чертов поводок.

– Глупая ведьма. – протягивает парень передо мной.

Хаос опаляет кровь. Как же я устала от всех этих самоуверенных животных.

Замечаю нож на бедре волка. Что-то щелкает в голове.

Мои губы непроизвольно растягиваются в милой улыбке. Поводок натягивается. Но мне плевать. Эдриан мне не хозяин.

Покачивая бедрами, я подхожу к волку вплотную.

– Да. – указательным пальцем веду по его обнаженной груди, его глаза вспыхивают весельем.

Похотливый ублюдок.

– Я ведьма.

Он даже не чувствует, как свободной рукой я вытаскиваю его нож.

– Ведьма, которую лучше не злить.

Сделав шаг назад, приставляю острие к его паху. Сначала его глаза округляются. Потом дыхание сбивается, а кожа покрывается красными пятнами. Он в бешенстве.

– Поэтому с дороги. – рычу я, надавливая сильнее.

– На твоем месте, Маркус. – спокойно начинает Эдриан. – Я бы отошел. Моя пара умеет обращаться с острыми предметами.

Но волк не двигается. В его глазах вспыхивает ярость, которую он едва сдерживает. Я чувствую, знаю, он сильнее и в любую секунду может обратиться. Но еще я знаю, что Эдриан не позволит, чтобы со мной что-то случилось. И от этого осознания злюсь еще больше.

– А ну отзови свою шлюху. – рычит Гэвин.

– Следи за словами. – рявкает Эдриан с нотками неприкрытой угрозы. – Если Камилле захочется отрезать твоему сыну яйца, она это сделает. Но если кто-то из вас попытается хотя бы пальцем ее тронуть, я разорву каждого.

Я чувствую, как он встает за моей спиной.

– Кажется, она сказала тебе убраться с ее дороги.

Маркус бросает взгляд на своего отца. Не знаю, что именно он там видит, но в ту же секунду отступает. А вместе с ним и все остальные, расчищая мне путь.

– Ты совершил еще одну ошибку, Брант. – слышу я угрозу Гэвина, когда наконец отдаляюсь от них всех.

Рука с ножом дрожит. Но я продолжаю идти, не оборачиваясь.

Ноги едва держат, но я иду. Вперед. Как можно дальше. Пока вдруг не вспоминаю, откуда знаю имя Гэвина. Он вожак стаи Полной Луны. Это он хотел стать частью стаи Эдриана. Это в его стае женщин насилуют.

Не знаю, почему, но мои глаза начинают искать подтверждение этому. Я замечаю в стороне от всех группу женщин в серых непримечательных платьях. Кроме лица не видно ни одного участка кожи. Мое внимание привлекает женщина, которая стоит немного впереди, будто бы защищая остальных. Ее взгляд воинственный, озлобленный. Я слежу за ним, и понимаю, что она смотрит так на Гэвина. И как только тот оборачивается, тут же опускает глаза, принимая роль послушной собачки.

Еще какое-то время я наблюдаю за всеми ними издалека. Женщины продолжают стоять в стороне, пока мужчины, нет, не мужчины, настоящие животные, развлекаются, выпивая, наслаждаясь едой. По сравнению с их стаей, женщины здесь свободны и независимы.

Недалеко от них выделяется еще одна группа. Женщины сидят на коленях своих мужчин у костра. Все непринужденно смеются. Их кожа намного темнее всех остальных. А одежда отличается обилием меха.

Горная стая.

Гэвин представляет угрозу, потому что может насильно захватить власть в стае Эдриана, убить всех мужчин и забрать территорию. Но не сделает этого, пока не будет уверен в своих силах.

А сын вожака Горной стаи раскрыл сущность Эдриана людям, с которыми тот работал. И они однажды покинули свою деревню в горах.

Что-то не так. Что-то не сходится.

Нет.

Это не мое дело.

Дела стаи меня не касаются. Незачем в это углубляться.

Выбрасываю нож и направляюсь обратно в город.

В некоторых домах горит свет, но большинство улиц пустые.

Вхожу во двор, не зная, куда вообще иду.

Не хочу никого видеть. Ни сестер, ни кого-то из стаи.

– Камилла. – меня окликает знакомый голос, и я резко оборачиваюсь, собираясь послать его, куда подальше.

Но это не Эдриан.

Дилан.

Черт, их голоса так похожи.

– Он тебя прислал? – бросаю я, складывая руки на груди.

Дилан хмурится, будто сама мысль об этом доставляет ему дискомфорт.

– Нет.

– Просто оставь меня в покое.

Я разворачиваюсь, собираясь уйти, но он хватает меня за локоть.

Как только наши глаза сталкиваются, волк тут же отнимает руку.

– Просто, черт возьми, выслушай меня. – просит он, теряя терпение. – Не знаю, что мы такого сделали с братом, что нам достались такие невыносимые женщины.

Я вздыхаю, не в силах больше сопротивляться.

– Дилан, ты возненавидел меня с нашей первой встречи. Игнорировал, даже не смотрел в мою сторону. Правда, однажды спас. Кстати, напомни, зачем ты это сделал?

Его челюсти смыкаются. А глаза цвета золотой осени сверкнули в темноте. Они с Эдрианом так похожи и в то же время так сильно отличаются. И я не могу просто послать его, куда подальше. Он слишком сильно напоминает мне кое-кого.

– Ты спасла моего сына, я был должен…

– Твой долг исчерпан. – тут же прерываю я. – Нам больше не о чем разговаривать.

– Я ненавидел тебя. Да. Но еще я не верил в то, что ты его пара. И уж тем более, я не думал, что ты пройдешь по тому гребанному мосту.

– Я сделала это ради своих сестер, своего народа. – ложь, одна сплошная ложь, но правду я даже себе не могу признать. – Чтобы вы больше не могли нам навредить.

Дилан делает глубокий вдох, явно борясь с эмоциями и заодно желанием оторвать мне голову.

– Можешь. Пожалуйста. Заткнуться. Хотя бы на секунду.

Признаюсь, немного забавно наблюдать за тем, как Дилан Брант пытается сдержаться.

Складываю руки на груди.

Он прочищает горло и снова начинает.

– Когда наши с Вионой узы проявились, мы были еще детьми. – я напрягаюсь от темы разговора, но почему-то не могу сдвинуться с места. – И кроме постоянного желания защитить, уберечь, ничего не было. Я даже…

Он опускает глаза. Кажется, весь этот разговор пытка для него.

– У меня, в общем-то, были другие развлечения.

Развлечения.

Говорит так, будто…Точно, значит, он спал с другими девушками. Во множественном числе.

Класс. Просто класс.

– Это как если бы ты увидела ребенка, бегущего к обрыву. Инстинкт защитить. Чтобы он был в безопасности. Пусть это даже не твой ребенок, и тебе плевать на него. – он вздыхает и трет лицо ладонями. – Это все, что было поначалу. Ви избегала меня. Отталкивала. И мне, честно говоря, было ни горячо ни холодно от этого. Она была просто девушкой, которую я должен был защитить.

Узы обязывают их, лишают воли.

Это ужасно.

– Затем появилось влечение. Но я игнорировал его, потому что с ней и без того было сложно. – в его глазах появляется тепло. – А потом она улыбнулась мне. Впервые за все время, что мы были знакомы. Остальной мир перестал для меня существовать. Я понял, что сделаю ради нее все, что угодно. Стану кем угодно, лишь бы она была счастлива.

Я буду для тебя всем, кем, ты позволишь мне быть.

– И я до усрачки боялся дня соревнований. Боялся, что подведу ее, боялся, что она не ступит на тот мост. Потому что к тому времени, уже не представлял свою жизнь без нее. – шумно выдыхает и прикрывает глаза. – Ведь она могла все прекратить. Если бы в ее сердце был кто-то другой, она бы не пришла ко мне. Не преодолела бы тот мост. Потому что вы, женщины, не смотря на желания тела, любите только сердцем. И вы решаете, кем нам быть. Другом, любовником, защитником, братом. Так было всегда, Камилла. – его взгляд становится серьезным. – Проклятье появилось намного позже. Потребность выживать заставила нас забыть. Но сами узы никогда не были проклятьем. Они намного глубже, чем простое желание дать потомство. Вот, что я хотел тебе сказать.

На этих словах Дилан уходит. А я так и остаюсь стоять там одна.

Одна.

Как и месяц назад.

И впервые в жизни появляется страх, что так будет всегда.